Тамара Шатохина – Знаки внимания (страница 15)

— Напихали лишней электроники, а так — да, наверное, доволен. Для города — вполне.

— Мой Жучок лучше — маневреннее и короче. А еще дешевле и электроники в меру. Ну, тогда — пока?

Вот такой получился разговор. Сплошное разочарование. Я сделала шаг в сторону своей машины.

— Катя… подожди. Ну, если ты хочешь, весь вечер будем говорить только о машинах. Давай вместе поужинаем? Я только сегодня вернулся, уезжал по работе и часто вспоминал тебя, — серьезно смотрел он на меня.

— Держи, ты говорила, что любишь такие — горькие, — аккуратно, но сильно сжал он в своих руках мои ладони вместе с букетом. Показывая этим, как сильно хочет этого свидания? Настаивая так на нем? Я совсем не знала его, но еще тогда — в саду, он сделал все для того, чтобы я не осталась совсем равнодушной и помнила его, думала о нем, и уже не так важно — плохо или хорошо думала. Я и думала все эти дни… по-разному.

А он вдруг взял и приподнял наши руки так, чтобы немного влажные, как после недавнего дождя, хризантемы, оказались у самого моего лица. И я совершенно неосознанно втянула в себя свежий горьковатый запах — цветов и его парфюма.

Мы стояли на парковке, а мимо проходили мои сослуживцы, и внимание, которое нам уделяли, было, на мой взгляд, даже избыточным. За два года работы в КБ ни один из пяти свободных мужиков не проявил ко мне даже тени известного интереса. Это занижало самооценку — не без того, но особого негатива не вызывало — я и сама не интересовалась ими, как мужчинами. Всеми, кроме Георгия, но там особый случай.

Разве что один раз было — не так давно меня пригласил в кино Даня Орляк. Конечно, я согласилась, а почему нет? Хороший спокойный парень, интересный фильм. Я ждала его у себя дома, куда он должен был заехать за мной, но дождалась только звонка с извинениями. Оказалось, что он что-то там не поделил с нашим Иваном, и между ними неожиданно приключилась драка. Подтверждение тому, что вчера пойти в кино он никак не мог, я увидела на следующий день — нос его распух, а к внешним уголкам глаз от переносицы расползались густые колоритные синяки.

Он еще раз извинился, но повторно приглашать в кино не стал. Я немного подумала надо всем этим (но, по-видимому — недостаточно), сделала свои выводы (как потом оказалось — ошибочные), и в конце рабочего дня зашла к шефу. И сдержанно и очень вежливо поинтересовалась:

— Самсон Самуилович, я хорошо помню ваше требование не отвлекаться на рабочем месте на личные отношения. Понимаю, что они не приветствуются, но неужели же до такой степени? Мне уже приходило в голову, что имеет место некий запрет на отношения со мной, но я как-то особо не переживала об этом. Но только не теперь. Даниила избили за то, что он пригласил меня в кино и боюсь, что у него сломан нос. И сделал это наш Иван. Так может быть и даже — скорее всего, некоторые товарищи поняли ваши требования слишком буквально?

— … Катерина… Николаевна… Я просто не в себе от таких слов. Вы что?! Вы разве не видите, что я совершенно не в состоянии ответить вам?! — отмер начальник. А всегда, когда он волновался, его еврейский говорок становился особенно отчетливым.

— О чем вообще идет разговор, и почему я узнаю об этом в самую крайнюю очередь?

Я сразу же пожалела о том, что пожаловалась ему, потому что поняла — я ошибалась. И всерьез ужаснулась — как я вообще пришла к такому дикому выводу? Скорее всего, мужская ссора в тот самый день — простое совпадение. А шеф уже (боже-боже!) нервно жал кнопку селектора:

— Ирочка?! Срочно вызови на мой ковер начальника СБ, — а мне указал на дверь: — А вы идите, Екатерина Николаевна и можете быть совершенно уверены, что у меня нет ни лишнего времени, ни малейшего желания отслеживать вашу личную жизнь, тем более что моя Ирочка хорошо общается с вашей бабушкой.

— Извините, пожалуйста, Самсон Самуилович, я очень жалею о своих словах и прошу вас — не придавайте им значения, я ошиблась, я дура…

— Да! Да, вы ошиблись в причинах, но факт мордобоя в моей Шарашке имел свое место, и из-за этого я тоже оказался под ударом, в некотором роде. Идите, с вами у меня — все.

— Я не хочу, чтобы все, — ужаснулась я. А чего я хотела после всего — обнаглела в край, во вседозволенности погрязла, пользуясь добрым отношением! Ворвалась, чтобы разборки устраивать. С кем?!!! И что теперь?

— Скажите, что вы не обижаетесь на меня, Самсон Самуилович. Бабушка не простит меня.

— Конечно же, не простит! Потому что ваша бабушка очень умная женщина. К вам я претензий совсем не имею, Катя, но и не могу оставить такой гештальт. А потому сей же момент…, прямо немедленно прикройте за собой дверь с другой стороны.

Пришлось удалиться, да что там — я вылетела из здания пробкой, больше увольнения опасаясь того, что столкнусь в коридоре со Страшным. Потому что из-за моего раздутого самомнения ни в чем не повинного человека сейчас будут методично и вдумчиво песочить на ковре, которого в принципе не имелось в кабинете начальства. А значит, речь идет именно о выволочке — без вариантов. Но ведь совпало же, странным образом совпало! Как я могла не заподозрить неладное?

И как же я боялась, как мучилась мыслями об этом весь вечер и всю ночь! А на работу утром шла, как на казнь, всерьез опасаясь узнать об увольнении или увидеть презрение в глазах почти уже родного мне коллектива за мерзкий донос, но нет…

Все оставалось, как и было — тихо, ровно и мирно. Нос у Даниила со временем зажил, но мы еще некоторое время были почти невыносимо предупредительны и вежливы друг с другом. Причем, и он, и я заметно боялись переборщить с этим и со временем просто постарались обходить друг друга стороной.

Это был единственный и совершенно точно не придуманный мною «знак внимания», оказанный мне на работе.

И вот я стояла у всех на виду возле пускай и не самой, но все же дорогой машины рядом с красивым мужчиной и в руках у меня дареный им букет… А еще он держал меня за руки и проникновенно заглядывал в глаза. Это был момент моего женского триумфа, и я не устояла! И чтобы закрепить и усилить произведенный эффект, согласилась поужинать с Сергеем. Помимо моего любопытства, это был еще один аргумент «за» свидание с ним. Дальше он помог мне сесть в Букашку, а сам выехал за мной на новом и чистом черном с перламутром «Пассате». Мы договорились отпросить меня на вечер у бабушки, оставить Жучка дома и поехать ужинать в замечательное место.

Он тогда послужил орудием мелкой мести, но сказать, что Сергей совсем мне не нравился — значит нагло соврать. Всем своим приятным видом он обещал разнообразить мою скучную жизнь. А еще я чувствовала себя в относительной безопасности рядом с ним, потому что наши семьи близко общались — дружили, можно сказать.

Мы вкусно поужинали в тот вечер и поговорили, и оказалось, что «такая» означало громадную кучу всего самого хорошего. Я особо и не рассчитывала на полную откровенность, но приятные слова всегда приятно слышать, а он еще и умел говорить их так, что я ему верила. Это была не глупая, откровенная лесть, а разумно аргументированная и преподнесенная красиво. Как и любая женщина, я еще с подросткового возраста отлично знала все плюсы и минусы своей внешности. И справедливо считала ее достаточно приятной. А бабушка говорила, что вообще — «красота в глазах смотрящего». Сергею незачем было врать мне, я и сама видела и понимала, что нравлюсь ему. И это тоже было приятно.

Со словами мы как будто разобрались, но вот с действиями… здесь я тоже выслушала объяснения, но какие-то комканные и неловкие. При этом, подавшись ко мне всем телом, он честно и жарко смотрел в глаза и…. живо вспоминать то, что было тогда и не краснеть, не получалось. Я так же комкано простила его, неловкий момент прошел. Хотя толком так ничего и не прояснилось, но бесконечно мусолить известную тему мне больше не улыбалось, абсолютно. Проехали…

А дальше я решила действовать по обстоятельствам. Никому больше не нужна? И почему-то вдруг и срочно востребована им? Так тому и быть! Значит, я внимательно присмотрюсь, а там видно будет. Давно уже пора было отпустить свои страдания и сделать, наконец, хоть что-то для того, чтобы забыть чужого принца.

Глава 12

Вскоре после ухода моего спасителя Стаса в больницу приезжает бабушка, которая не захотела ограничиться разговором с лечащим врачом по телефону.

— Кто этот молодой человек и что он здесь делает? — только войдя, сразу же спрашивает она, в упор разглядывая Ваню. Он растерянно пожимает плечами, глядя на меня, потому что у бабушки сейчас требовательный и строгий взгляд лечащего врача или учителя. А я зачем-то обвожу взглядом его высокую представительную фигуру в белом халате, приятное лицо. Почему-то такое чувство… перед бабушкой за него не стыдно.

— Это Иван Мелитин, он работает в нашей службе безопасности. Пока не выяснили, что там со мной случилось на дороге, его оставили приглядывать… тут, — успокаиваю я бабушку, а Ваня становится по стойке «смирно» и приветствует ее резким и четким наклоном головы. А я вдруг выдаю на ассоциациях:

— Ах, полно вам, поручик, — и делаю плавный взмах здоровой рукой, и Ваня смотрит на меня как-то странно, от чего я розовею… А бабушка качает головой и тяжко вздыхает, окинув меня профессиональным взглядом. Но, похоже, мой вид и настроение ее немного успокаивают.