Тамара Шатохина – Реверанс со скальпелем в руке (страница 59)

- У нас проблемы, Мари, - с ходу привел меня в чувство доктор, - я не отправлял гонца в Монбельяр, но это вопрос времени – вести дойдут сами. И тогда у вас отберут Франсуа.

И я вдруг поняла, что это возможно. И даже – скорее всего. И, как к любимому племяннику, относиться точно не станут. А с другой стороны…

- Мадам, я этого не желаю и вас не оставлю… во всяком случае до своего отъезда на учебу, - раздалось из отцовского кресла. Сын был здесь – сидел и внимательно нас слушал. И Андрэ тоже. Я подошла сзади и обняла Франсуа. Он взял мою руку и поднес к губам, прошептав потом:

- Вы уже с нами, мама…

- А как иначе? Простите женскую слабость, нужно было прийти в себя. Жак, прошу вас? Что вы предлагаете? – беспокоилась я,

- Нужно просить о формальном опекунстве высокопоставленное лицо, которое смогло бы противостоять герцогу Вюртембергскому.

- И кто это, по вашему мнению? – терялась я.

- Из того, что нам доступно - только герцог де Роган, - спокойно объяснил Дешам, - их Дома равны, но у нашего герцога преимущество – он французский подданный.

- А чем может грозить такое опекунство? – уточнила я.

- Спокойством и безопасностью? – пожал он плечами.

- Нужно ехать к нему?

- Я поговорю с ним предварительно. И сообщу вам.

- Тогда действуйте, Жак, буду бесконечно вам благодарна. Но, пожалуйста, вначале узнайте цену такой помощи. Мне кажется, просто так даже де Роган не станет ввязываться в неприятности, - помолчала я, вспоминая, что собиралась еще сказать.

- Да… у нас еще одно и это тоже важно - Рауль не учил меня хозяйствованию на бумаге. Я не разбираюсь в налогах и податях. А значит могу пустить по ветру всё, чего он достиг вместе с Ло. Не хотелось бы - это наследство сына. Наверное, нам нужен хороший управляющий? А то может вы сами переедете сюда вместе с женой – навсегда? Мне кажется, вам здесь нравится. Годы идут… будем держаться вместе.

- Спасибо, мама... Я тоже приглашаю вас, мсье Дешам, - отозвался Франсуа.

- Я подумаю, посоветуюсь как лучше, Мари… Франсуа, – кивнул Дешам, - но честный управляющий – редкость.

- К сожалению, Жак. А то я оставила бы Ло, когда Франсуа поступит в военную школу и уехала в Безансон – как тогда. Хотя… что я, на самом деле, могу? – попыталась я скрыть гримасу улыбкой, но, наверное, не получилось.

- Не смейте ни в чем винить себя! - злился доктор и я поняла, что сейчас и его нечаянно обвинила.

- Простите, Жак, но не оставляет мысль, что я могла что-то сделать – в самом начале. Предотвратить. И еще…

- Франсуа, прошу вас - оставьте нас на несколько минут. Мне нужно говорить с вашей матерью, - резковато попросил Дешам.

- Простите, мсье, - выпрямился сын в кресле. Голос дрогнул, но он продолжил: - Но я считаю, что имею право знать всё.

- Простите, виконт, я всё забываю, что вы уже выросли, - сбавил тон доктор, - что вы там себе надумали, Мари? Говорите, мы это подробно обсудим… иначе это съест вас, сожрет с потрохами!

- Трутневое молочко… Это природный гормональный препарат. Рауль принимал его регулярно… я сама установила норму. Это могло спровоцировать то, что случилось. И еще я приучила его к частым тёплым и даже горячим ваннам... И может, если бы я раньше…

- Что - вы?! Взрезали бы его, чтобы заботливо полюбопытствовать – а вдруг сможете помочь? Смогли бы сделать это на фоне прекрасного самочувствия? Да и кто бы вам разрешил, Мари? Только не он! А молочко принимал и Андрэ, насколько я знаю.

- Да, мсье, - согласился тот, - и чувствую себя прекрасно. Как мужчина тоже.

- Шарль-Александр де Вюртемберг – отец Рауля, умер от такой же болезни, но в более преклонном возрасте. Это просто наследственность, Мари. Хотя и то ранение тоже как-то могло сказаться. На сроках?

- Маловероятно… хотя влияние травм в генезе опухолей полностью не исключают. Накопление рубцов…

- Так значит - и я…? - потерянно перебил меня сын.

- Вы – нет, виконт, - отрезал доктор, - вы сутью своей природы пошли в материнский род, а такие болезни передаются только по отцовской линии.

Я выдохнула, понимая почему он хотел разговора наедине. И благодарна была, что эту ложь Дешам взял на себя.

- Но, безусловно, - продолжал доктор, - вам нужно быть настороже – стараться не застудить нижнюю часть тела и избегать неразборчивых любовных связей.

- Благодарю, мсье… - бормотал, розовея, сын: - Отец объяснял мне природу телесной любви и опасности её тоже.

Я выдохнула… и хлынули слезы – сами по себе, неконтролируемо. Мне не мешали.

Осторожно высморкавшись в платочек, я вдруг улыбнулась. А я бы послушала – какими-такими словами…? Как это звучит, если куртуазно? Или было озвучено прямо, как между мужиками принято – безо всяких прикрас? Тоже послушала бы. В любом случае... спасибо, Рауль, и здесь вы позаботились о сыне.

Глава 30

Два сундука с моими платьями и одеждой Франсуа были привязаны к задку кареты, Андрэ тоже уложил свои вещи, а Беата совала под сиденья отдельные корзинки с едой:

- Мадам, говорю вам, как женщине, им – бесполезно: корзина с краю – это ваш ужин в Божё. В гостевом доме непонятно чем кормят… говорят, там поросята месят собой навоз в загонах. Вторая корзина – завтрак… мсье Франсуа любит мои пироги с грибами и жареной капустой. А вот эта – перекусить, если вдруг… это же мужчины!

Мы не спешили, время было, да и гнать экипаж по каменистой дороге было глупо – зубы растеряешь. Так что ехали неспеша, с остановкой на ночь, а потом уже прямо – до самого Безансона.

Поздняя осень не радовала пейзажными красками, но, сняв укрытие из листвы, обводы и подробности окружающей местности открыла в мелочах и подробностях. По дороге мы видели водяные мельницы и каменные фермы, скрытые раньше лесом. Здесь народ жил на отшибе, выращивая зерновые, овощи, кроликов, курей, коз… Холмы стали ниже, распаханных полей – больше, потом дорога опять пошла в гору.

Я смотрела на всё это и продолжала спать душой. Включиться в жизнь полностью, по-настоящему не получалось. Старалась, чтобы не заметно было насколько трудно мне не отвлекаться в разговоре, внимательно слушать, что-то решать. Боялась, все видят как мне хочется туда – за ним, и чтобы вместе с ним. Положа руку на сердце, ту свою жизнь я покончила самоубийством. Перешла черту, обесценив саму жизнь по сравнению с чем-то другим. Сейчас у меня был Франсуа и ответственность за него, и все равно страшно - вот я проснусь… окончательно приду в себя, пойму, осознаю, приму… и накроет так! И моё чувство самосохранения снова треснет по старому шву.

Наверное, все-таки я была не самой лучшей матерью – мне мало было Франсуа. Даже с ним дом оставался пустым… этот мир – тоже. С Раулем ушло что-то слишком важное. Мысли были…я вообще стала много думать – слишком много. Додумалась до того, что половинка души, которая отвечает за радость, уже где-то там – перебралась ближе к нему. Это грело… только это теперь и грело – надежда.

Безансон встретил нас мелким дождём и затишьем – горная долина укрывала город от ветров. Хлынули воспоминания, я чуть оживилась и представляла сыну город, как представлял мне его однажды красивый шевалье… не получалось вспомнить его имени.

- Это и есть цитадель Вобана, где служит мсье Дешам, мальчик мой. А Безансон уникален благодаря необыкновенно красивому изгибу реки…

- Да, мама! Когда-то он располагался исключительно внутри речной петли и считался неприступным. Ну и благодаря крепости, конечно. Отец описал мне в подробностях её фортификационные характеристики, состав гарнизона и его вооружение, - горели глаза у сына, - а мсье Дешам обещал провести внутрь, вот только раздобудет пропуск. Я хотел бы видеть пушки.

- Обещал – сделает, - вздохнула я, - Дешам умеет держать слово.

Остановились мы в комнатах гостевого дома, которые снял для нас доктор. Он пришел сразу, как только мы разместились и послали ему весточку, что уже на месте.

Вошел он не спеша, поцеловал в лоб потянувшегося к нему Франсуа, потом в висок – меня. Присел рядом, улыбаясь…

- Устали? Просто засиделись в экипаже. Сейчас пройдемся - идем ужинать к нам. Потом мой внук Леон покажет Франсуа город, а мы тихо посидим и вспомним прошлые годы здесь. Не переживайте за него, Мари, патрули здесь на каждом шагу. А помните – вы хотели увидеть мою семью? Все разлетелись… Остались мы с женой и Леон. Вы готовы? И я не забыл о своём обещании, виконт – пропуск на руках, у нас с вами будет целый день в крепости. Пойдемте…?

Всё было так, как он обещал – вкусный ужин с вином, разговоры о бывших друзьях и знакомых, городе и событиях, которые в нем случились пока меня здесь не было. А случилась целая куча всего... Де Роган, например, получил пост губернатора, не выпустив из рук налоговые вожжи и управлял Франш-Конте со всей полнотой власти, изредка выезжая ко Двору, где в пригороде Парижа жила его семья.

Тогда манифест о намерениях немного снизил накал страстей, но недовольные выступления продолжались. Окончательно же прекратились после восстания «демазелей», во время которого его участники прятали лица под масками, а тела в женской одежде - в надежде на то, что требования представительниц слабого пола не вызовут таких последствий, как для мужчин.

Де Роган вышел к протестующим и громко и подробно разобрал их претензии. После чего пошел на единственную уступку – из провинции вывезли только половину зерна от запланированного. И внятно пояснил почему другие требования нереальны. А еще пообещал, что если продолжат гибнуть его люди, то его не остановят ни платья, ни пеленки – будет отдан приказ открыть огонь. С тех пор в Безансоне было относительно тихо. Целые годы.