Тамара Шатохина – Разрыв не по шаблону (страница 69)

— Я присмотрюсь, обещаю тебе. Спасибо, что приехали, ей, наверное, нелегко — смотрит на нас.

— Она понимает, что разговор был нужен. Разреши ей ближе пообщаться с Яной. Она педагог, должны найти общий язык, — нервно сжимал и разжимал он пальцы.

— Не нервничай, пожалуйста, я не против, — встала я с колоды, — только сейчас я привлеку ее собирать на стол.

— Спасибо… Я очень скучаю по Яне.

Все было неплохо — вкусно и мирно, во всяком случае. Мы много говорили о нашем доме и о детях. Вот только приглашать их еще раз не было никакого желания. Может со временем — потом? Нас тоже не просили с ответным визитом — все понимали, что и эта встреча была вынужденной.

Я присмотрелась. И Яне тетя Вера будто бы тоже понравилась — умная, спокойная женщина. Мне она показалась надежной. И кто его знает?! Может и оставалось что-то до этой встречи, ощущаясь как незавершенность и незаметно нервируя? Но теперь вспоминать Вадима я стала как-то спокойнее.

— Все нормально? — спросил меня Алеша, когда гости уехали.

— Спасибо, Лёш. А ты не поговорил с ним, хотя и собирался, — заметила я, намывая посуду.

— Не стал… помнишь, я недавно ездил на кладбище?

— Да. И что? — удивилась я.

— Сторож сказал, что Вадим все еще бывает там — очень редко, но бывает. Хотел открыть ему глаза на нее — вряд ли он знал о ее похождениях, но язык не поворачивается… Жаль его, представляешь? Хрен что такое! — потер он лоб, — я скрывал тогда от тебя — боялся, просто не хотел… категорически не хотел, чтобы она снова влезла в мою жизнь, ломая и круша ее простым напоминанием о себе. А он сам ее держит… на хрена? А сейчас подумал — куда я лезу? Может пускай само собой? Вера потихоньку вытянет его из этого дурдома. А может и неплохо, что о Ленке хоть кто-то еще хорошо помнит, кроме матери? Прожила как-то… — махнул он рукой и улыбнулся:

— Хватит о них! Пошли купаться?

— О! А давай! Только возьми радио-няню, — загорелась я.

— Окна открыты. И так услышим.

— Лёш…?

— Ладно…

Вода была теплой, как парное молоко и немного отдавала болотом — все еще стояла жара. Купание почти не принесло облегчения и после речки пришлось пойти в прохладный душ — вдвоем. Но мы просто смыли запах тины и потерли друг другу спинки — на что-то еще не было ни сил, ни желания.

Оба сегодня ужасно устали — и морально и физически. Поэтому будто бы и спать хотелось, но не спалось. И мы долго лежали, раскинувшись на широкой постели и улавливая влажными телами ветерок от открытого окна. Лениво переговаривались, до самых последних мелочей обсудив покупку автодома. Я уцепилась за эту не самую дешевую идею, потому что хотела быть рядом с ним не теряя, по возможности, ни единого дня.

Наверное, можно и нужно было смириться, принимая его отлучки и эту работу и пойти на уступки. В конце концов, смирилась же мама с условиями Джаухара — женской и мужской половинами? Нет, ну… традициями, конечно же, но иначе, как странностями я их не ощущала. Но она приняла чуждый ей менталитет и притерлась, привыкла. А я знаю, что так и продолжала бы нервничать, боясь потерять мужа. Когда-нибудь время вытянет и меня из этого панического состояния — я привыкну к мысли, что он мой, совсем потускнеет и забудется предательство Вадима и все переживания, с ним связанные, но пока — так. Если уж есть такая возможность и он дает мне ее сам.

И очень вряд ли, покупая этот прицеп, он рассчитывал на мою помощь хоть в чем-то. Скорее, хотел избежать очередной нервотрепки, держа меня на виду, как проблемного ребенка.

А я попробую! Я постараюсь не быть обузой даже на пасеке. Как? Пока без понятия — думала я, засыпая.

Эпилог

— Твою ж ма-а-ать…

— Не ругайся, — тихий смешок со стороны мужа.

— Ты делаешь из меня какую-то свиноматку, Лёша, — тихо и безнадежно отметила я, бессильно опуская руку с тестом: — А я-то думаю — что меня колбасит? Хрень какая-то… немыслимо — месячных еще не было, молоко, кормление, дюрекс твой… Бл…!

— С ума сошла? Тише…

Алексей обнимал меня и тихонько укачивал, успокаивая. И ни фига — не получалось. Я тихо плакала, разом представив все прелести ближайших лет. Лёвушке будет всего два — совсем маленький и я помнила Яну в таком возрасте — им нужно все наше внимание, они совсем глупенькие еще, бестолковые, а лезут везде. А становление речи, а разнообразные навыки, а общее развитие? Как я смогу, когда успею? У меня на руках будет по-настоящему маленький ребенок и Лёвка резко станет взрослым, требования к нему повысятся, да он элементарно будет мешать! Как я допустила это? Как он допустил?!

— Лёва будет буквально брошен на выживание, — подвела я итог своим размышлениям, — накормлен, вымыт, одет, но и только. Янке скоро в школу… у меня не будет времени заниматься с ней. А ты?! Ты же сам сбежишь в поисках тихой пристани! Потому что здесь закономерно образуется дурдом! Я отказываюсь… Есть такое понятие, как долгосрочное планирование — и семьи в том числе. Ничего страшного — срок, скорее всего, позволяет, я — за прерывание.

— Я не могу заставить тебя рожать, — выпустил меня Алексей и отошел в сторону: — Делай, как знаешь. Но ты, как всегда, бежишь впереди паровоза… и почему-то упорно мне не доверяешь. Я никуда не сбегу! Набегался уже. И мы всегда можем взять няню.

— И няня будет убирать дом, делать покупки, заниматься с Яной, готовить еду…? Дальше продолжать? — усмехнулась я. Хотелось орать, крушить и швырять все направо-налево! Рядом с этим мужчиной моя фертильность зашкаливала! Самые надежные презервативы рвались! Четыре на тысячу, по статистике, но какая, к черту статистика, когда это мы? Она вся досталась нам! Физиология, все ее особенности, связанные с кормлением и народные приметы стройными рядами шагали коту под хвост!

— С сентября по май мы будем жить в городе — там школа. Уже обсуждалось, что два часа в дороге каждый день — это много, да и рискованно. Квартиру возьмем побольше — с гостевой для няни. Для уборки есть специальные службы, еду, в крайнем случае, можно заказать — готовить будут специально для нас. Я максимально освобожусь — на пасеках зимой я не нужен, остаются только гостиница и ресторан. Но ты выбрала самый простой путь, — отвернулся муж, голос его подрагивал… от злости, конечно же. Я и сама сидела злая, как собака. Виноваты были оба — гормональные препараты во время кормления противопоказаны, я знала это и понадеялась на все остальное, а он, кажется, в эти моменты вообще не думает.

Я не хотела этого ребенка, он был не вовремя. Кроме всего прочего, я только-только стала худеть, сбросив половину набранного веса и, что бы там не говорил Алексей, стала чувствовать себя легче, да и выглядеть лучше. А сейчас все по новой? И это он только говорит — животик… толкается… и прочее ми-ми-ми! А когда рядом с ним нарисуется маленький танк? Они никогда не обходят вниманием стройных и красивых, даже если рядом жена. Все без исключения, всегда! А некоторые и не только смотрят.

Господи, что же делать — мучилась я, пару дней после этого наблюдая предельно собранного, заботливого, внимательного и очень спокойного, в том числе и в отношении меня, мужа. С его стороны это был настоящий шантаж и манипуляция, но я понимала, что пока еще несерьезно — просто демонстрация.

А еще я понимала, что это может быть уже не совсем и игра — его действительно не тянуло ко мне. Не хотелось быть ближе, шутить, липнуть и постоянно лапать. И я тоже… я тоже была предельно вежлива, правильна и держала расстояние. Все эти реверансы и официоз, наверное, выглядели смешно и глупо, но они еще и мучили — я хотела обратно своего веселого и родного Лёшку.

Если я решусь… Он же не простит! Но он просто не представляет!

Кемпер тихо шелестел шинами по идеальной европейской дороге — мы ехали в гости к маме и Джаухару в австрийские Альпы. Сейчас машиной управлял наемный водитель, а Алексей, наверное, спал рядом с ним. Они вели по очереди, проскакивая не интересующие нас места. На европейских автобанах можно было развить скорость и побольше, но этого не позволяло наличие тяжелого прицепа. С самого начала мы знали, что из-за этого время в дороге продлится и решили не спешить и превратить ее из просто дороги в путешествие. Решились извлечь из ситуации все возможные преимущества, осмотрев достопримечательности, которые рисовались по ходу маршрута.

Сутки мы провели в просторном, зеленом, сказочно красивом и чистом Минске, в который влюбились по-настоящему. В широкие улицы и изумительные по красоте здания, чудесные парки и приветливых людей. Да даже в «Васильки», где с удобством и удовольствием пробовали национальные блюда. А потом была граница Белоруссии и Польши и Беловежская Пуща с зубрами и соснами до двух метров в обхвате и высотой метров до сорока.

Все это и многое другое потом, мы осматривали не спеша и со вкусом, из-за чего путешествие заняло больше недели. Оставляя кемпер на стоянке, дальше мы обходили местные красоты в основном пешком — с передышками и остановками в пунктах питания. Янка козочкой прыгала рядом с нами, Лёву, которому уже исполнилось три, я держала за руку, а годовалый Димка путешествовал в кенгуру на груди у папы и больше спал на его плече, чем изучал мир.

— Мега-мужик у нас. Чувствую — шея отваливается, и плечевой пояс в хлам, — жаловался муж, передавая мне второго сына после самой первой пешей прогулки по центру Минска. По ее результатам были сделаны выводы и куплена двойная сидячая коляска, в которой расположили Диму и Лёву, а их папа качал уже пресс и предплечья, толкая ее перед собой.