Тамара Шатохина – Разрыв не по шаблону (страница 23)

— Хватай её и в роддом скорее, — озабоченно хмурился отец, — оно, конечно, хорошо — всё это… Ты из куклы человека, можно сказать, сделал и за это поклон тебе — мужик! Но ты для неё живешь, Лёша, а когда уже она для тебя станет? Заземлить её нужно, напомнить, что не Клеопатра она… Детей вам пора, а то я могу и не дождаться. А?

Мысль эта поселилась и в голове Алексея, она показалась очень своевременной, потому что Лена отдалялась от него. Ему все чаще казалось, что эта её одержимость работой есть что-то болезненное и даже ненормальное. Повторялась та же история, только не с детской модой, а с духами.

Лена стала не только популярна — популярность это просто дань моде. Она становилась известна и это уже была дань её заслугам. Популярности и денег ей было мало, успех она понимала иначе — известность и слава. И внешность способствовала… А Лёшка постепенно и неумолимо терялся… терялся на фоне всего этого. Или не он, а его теряли, переставая нуждаться и это становилось всё заметнее. Тогда он, как и Ленкин отец, заговорил о детях, на что получил ответ, который слегка огорошил его:

— Ты нормальный? Действительно хочешь растянутое пузо и грудь, сраные пелёнки вместо духов, дикие вопли и бессонные ночи? Мне двадцать восемь, дорогой, и я не для того выходила замуж.

— А для чего? — осторожно уточнил он.

— Не важно, — пошла на попятную молодая жена.

— Лена, а для чего тогда? Я думал — по той же причине, что и я, то есть по любви.

— Это само собой, но детей пока не будет. Потом, ладно? — ластилась она.

А он, ошарашенно вникая в явный и скрытый смысл её слов, первый раз не почувствовал в себе отклика. И впервые ощущал какое-то неудобство и неловкость, принимая её ласки. Улавливал фальшь, как она — едва слышный аромат. Такой… тщательно скрываемый, тончайший нюанс неискренности и неестественности. Да просто! Он будто со стороны увидел, как искусно им манипулируют, используя все подручные средства — красоту, ум, талант к игре и его любовь тоже — как средство.

Нет, он не разочаровался сразу же и не перестал любить в тот же миг. Просто открылись глаза и стали видеть всё, как оно есть. И семейная жизнь потекла «на автомате». Позавтракав, расходились по работам. Где-то там обедали. К ночи возвращались в чисто убранную домработницей квартиру и ужинали тем, что она приготовила. Душ, спальня… В общем и целом, неплохо жили — и вечером было о чем поговорить, и в спальне не только спали. Больше ничего не выясняли и не предъявляли, словно поговорив тогда, поставили точку. На чём и насколько жирную — ещё предстояло выяснить.

А потом Лена вдруг засуетилась… всполошилась Галина Львовна. Сразу забеспокоились и мужчины — отец и муж, и потребовали ответа — в чём дело? Почему — слезы и нервы? Зачем вдруг большие деньги и необходимость поездки за границу? Так стало известно о климаксе.

Алексей, конечно, расстроился, но в основном — за Лену. Ничего трагичного в случившемся он не видел — знал нормальные и вполне счастливые семьи совсем без детей или взявших малышей из детского дома и благополучно вырастивших их. Кроме того, ещё возможно было гормональное лечение. И не сказать, чтобы сам он так уж стремился стать папой.

Потух не он, а несостоявшийся дед, но как оказалось, совсем по другому поводу.

— Теперь готовься, сынок — начнется самое страшное. Надо знать баб…

— Да что начнется? Я поговорю с Леной, успокою…

— Ну, поговори… поговори. Только я проходил уже и знаю… И сбежал от этого в работу и Ленка у нас уже была. А ты же бегать не станешь? Вот на тебя оно и рухнет.

Рухнуло — началось…

Когда человек здоров, он может быть недоволен какими-то посторонними вещами, но направленность своего недовольства оценивает более-менее адекватно. А когда болен… уже зависит от человека.

— Держись, Лёшка, — подбадривал его тесть, — или беги куда глаза глядят, потому что никуда оно не делось — притушил ты немного отношением своим, любовью, — неловко хмыкал он, — а сейчас всё из неё и полезло — то, что Львовна вложила. Но на шесть лет её хватило, а это много, Лёша. И за это поклон тебе. Может и наладится ещё… сейчас медицина шагнула далеко вперед и деньги у нас есть. Только, сынок… не бросай меня в старости. Ну… это если придется, конечно, — неловко отворачивался тесть.

Не наладилось. Гормональной терапией слегка отсрочили и только. Что-то не срослось, что-то там не складывалось. А потом был очень серьезный разговор и всё стало предельно ясно. Лена ответственно лечилась не для того, чтобы стать матерью, а потому, что боялась раннего старения. О детях речи не шло вообще.

— Не все видят в этом своё призвание и счастье, Лёшенька. Так почему я должна принуждать себя, скажи мне, пожалуйста? Ну, хочешь…? Пускай тебе родит кто-то еще. Что ты так смотришь? Что я такого сказала? Искусственное осеменение и суррогатная мать… или это уже будет не суррогатная? — задумалась Лена.

— Почему — не ты? Тогда давай это будут твои клетки? Причина же в том, что беременность испортит внешность? Хорошо, я согласен на суррогатную мать, но ребенок будет наш.

— А вот с этим проблема, дорогой, — печально улыбалась жена, — во мне нет этих клеток или же их количество совершенно ничтожно. Выделить их — огромная проблема. Помнишь меня в самом начале лечения? Так вот — это мелочи. Здесь последует такой гормональный удар…! И безо всяких гарантий.

— Я не детей хочу, — пытался объяснить ей Алексей то, что чувствует. Это было трудно, но правда была еще и в том, что и в нём тоже до сих пор не проснулась эта таинственная и необъяснимая тяга к отцовству.

— И я очень тебя понимаю, — подхватила Лена, — все эти «пора», «как у всех», «продолжение рода» и всё, чем проел мозг папа… Я рада, что и ты понимаешь — радость жизни не только в детях.

— Но ты согласилась на суррогатную, — не понимал Алексей.

— Чтобы ты успокоился, милый. Захочешь и будет тебе твой ребенок, будешь заходить к нему и радоваться. Наймем няньку…или двух.

И Алексей вспомнил слова тестя — «если она сама не захочет… контролю не подлежит». Поэтому и не стал выяснять — правда ли, что выделить её яйцеклетку — почти неразрешимая проблема? Нет так нет, а может и правда — у некоторых людей генетически отсутствует инстинкт материнства и отцовства. Значит, пускай будет так. Он и сам схватился за мысль о детях, только чтобы вернуть Лену в семью, привязать их общим ребенком. Значит, нужно пытаться как-то иначе.

Чем могла грозить явная эмоциональная отстраненность Лены, он не задумывался. Наивность? Скорее всего. Наверное, тогда он ещё недостаточно повзрослел. Он не был её первым, и ничего страшного в этом не находил. Нормальным считал и то, что за своей влюбленностью ещё с детства других не видел и Лена так и оставалась его единственной. Их постель, казалось, устраивала обоих. А что случаться она стала реже, тоже было объяснимо — никто не может гореть страстью всю жизнь, накал её постепенно снижается и приходит к норме. А ее он гуглил — пара раз в неделю. Хотелось чаще, но Лена первая указала на эту норму, и он… прогуглил. Да — среднестатистическая норма.

Слепое обожание все-таки уже схлынуло, и Алексей отлично понимал, что им продолжают манипулировать. Но ограничения казались не слишком жесткими — вполне терпимыми.

А потом он получил фото… И больше того — съёмку, где его жена была в постели с другим мужчиной. Что чувствовал, вглядываясь в видео — понятно. Но также был в курсе… знал о дипфейках — видеороликах, где одно лицо подменяется другим с помощью алгоритмов машинного обучения. Ещё несколько лет назад такие видео получались топорно и вызывали, по большей части, только смех. Но технологии эволюционируют! И Алексей нанял детектива. И съехал потом в 2012 номер, зарезервировав его за собой.

И пустился во все тяжкие, особо не выбирая методы. Были у него любовницы и из персонала, и клубные девочки. Он узнал много нового о сексе, научился сбрасывать в нём негатив — с другими женщинами, загнав глубоко внутрь себя воображение и те чувства, что ещё оставались к Ленке.

У них даже разговора не было — он просто оставил на столе все то, что нарыл сыщик и ушел. С тестем тоже не объяснялись — тот не требовал от Алексея отчета и не интересовался его семейными планами. Понимал, наверное, что шевелить всё это сейчас не стоило — могло стать только хуже. Пусть разбираются сами. Он знал случаи, когда люди оставались вместе и неплохо жили и не после такого…

Первый год Алексей не выдерживал — костерил себя последними словами, мучился и рефлексировал потом, но тянуло так…! Иногда он возвращался домой и потом уходил опять. Лена вела себя, как ни в чем ни бывало — была ровна и приветлива. Они даже переспали разок и потом ему было плохо настолько… проститутки показались наивными Красными Шапочками. Потому что Лена отпустила себя, больше не таясь от него.

— Не хочешь? На самом деле? — немного наигранно удивилась она, когда Алексей, невнятно что-то проворчав, резко отстранился от неё на следующий день: — Ну ты же знаешь — гормональный сбой… и, чтобы вызвать в себе желание, требуются усилия и помогают в этом более… изысканные методы. Ты не мог мне этого дать, и я искала на стороне. Сейчас ты стал… опытнее, дорогой. Зачем-то же вернулся в наше гнездо?