Тамара Шатохина – Хочу домой! Нагулялся (страница 42)

Ладони вспотели… по ногам к паху пробежали колкие неуютные мурашки, неприятно потянуло низ живота и свежий шов. Один из самых счастливых дней моей жизни грозил превратиться в фарс или кусок пошлой мелодрамы. Я улыбалась застывшими губами, глядя на Валентину - она спокойно провожала взглядом Слава.

Он взбежал по ступеням и, заглянув мне в глаза, вдруг крепко обнял обеими руками, в которых держал цветы и пакеты. Наклонился и поцеловал в щеку, задержавшись так и шепнул заодно на ухо:

- Чшшш… сыграй сейчас, просто сыграй, Мариш. Потом сразу уеду, не переживай, - и обернулся к доктору, протягивая пакет: - Андрей Максимович, нет слов, чтобы выразить всю нашу вам благодарность! Это вам на память о наших девочках.

- Спасибо, Влад, - растроганно взглянул на него доктор, заглянув в пакет.

Влад? Они знакомы, виделись?

- Сестричка, а это коллективу от семьи Щербаковых, - поставил Слав пакет на плитки пола, потому что руки у той были заняты детьми.

- Тогда обмен, как и положено, папаша, - протянула она ему один из свертков, - держите свою красавицу!

- Да, конечно! - с готовностью принял он то ли Олю, то ли Аню.

- Надежно держите? - оценила его судорожную хватку медсестра, - молодец! Теперь вы, мамочка - для истории, снимают же! - и пристроилась позировать вместе с нами, как и доктор с другой стороны.

На моем лице сияла то ли улыбка, то ли оскал - потом увижу на фото. В сторону Барканова я не смотрела. Но когда пришло время спускаться к остальным встречающим, светлая машина уже отъезжала с парковки. Все… надеюсь, теперь все - обессиленно прислонилась я к Славу, цепляясь за его локоть.

- Мась… - прошептал он, - это что… у нее родинка? Уже? - прозвучало чуть растерянно.

Я усиленно пыталась вникнуть в суть вопроса...

Глава 35

Идеально ровные плоские камни были уложены так, чтобы по ним удобно было идти, нешироко шагая. Дорожка напоминала тропинку в горах, довольно заметно поднимаясь к подиуму, символизирующему чайный домик. На него нужно было подняться по нескольким ступеням. Хаотично расположенные карликовые сосны, какой-то кустарник, бонсаи-переростки и шелковая трава росли прямо из земли на уровне дорожки. Она петляла по изысканному зимнему саду мимо растений, обросших мхом камней, нескольких декоративных фонарей и деревянной трубки, периодически наклоняющейся, изливаясь водой и издающей ритмичный стук. Тихо журчал искусственный ручей.

Пока все Владу нравилось - ухоженный сад, запахи, нежная мелодия с тихим звучанием, имитирующим звуки ветра и шелест листвы. Несколько неудобным было только то, что пришлось переобуться в тапочки.

Они с Михаилом поднялись на подиум, заставленный всевозможными приспособлениями для чаепития, где их уже ожидал пожилой японец в скромном темном кимоно. Коротко поклонились мужчине в ответ на его вежливый поклон и сели на интересные стульчики - со спинкой, на которую можно откинуться, но - о чудо! - совсем без ножек. Ну, хоть не на коленях стоять! А японец легко опускался на них, демонстративно омывая пиалы, наливая воду медным с длинной ручкой черпачком…

А дальше, собственно, была сама церемония - спокойные выверенные движения, завораживающие и даже будто гипнотизирующие своей размеренной плавностью. Строгая последовательность действий, когда ни единого лишнего жеста и даже взгляда. И спокойная беседа-объяснение происходящего - обязательный атрибут первого посещения. И пышная пенка, поднявшаяся над глиняной чашей и показавшая, что чай маття уже готов. Чуть сладковатый вкус непривычно густого напитка - совсем без горчинки, присущей зеленому чаю, тоже понравился Владу. К нему подали крохотные пирожные - чайная церемония в обеденное время подразумевала и такое дело.

- Будто в Раю побывал, спасибо, Влад! Как он сказал…? Покой и тишина, гармония, чистота и почтительность? А ведь самураи во время чайной церемонии и саке баловались… Вам самому-то понравилось? Или это такая жертва в угоду гостю? - поинтересовался Михаил, когда они вышли на улицу. День был теплым, солнечным. Этот апрель вообще баловал идеальной погодой.

Влад оглянулся на здание, внутри которого остался кусочек Японии. Все эти звуки, запахи, вкус пирожных и необычный - чая…

- Пришел к выводу, что нужно чаще менять обстановку. Чужая культура, новые впечатления… нет - я тоже доволен. Но предлагаю посидеть, где кормят посытнее - места уже разведал, знаю, - осторожно предложил он доктору.

У него все опять катилось кувырком, но не совет ему нужен был и не оценка действий. Просто так получилось, что поговорить о наболевшем, личном оказалось совершенно не с кем, а в этом чувствовалась настоящая потребность. И так последние полгода держал все в себе. Сцепив зубы, молчал о том, что важнее всего, скупо говорил с Маринкой только по делу. Она задала этот тон, а он не смел пойти поперек, провоцируя и раздражая ее. В самом конце уже после каждой встречи с ней его трясло. Не только руки - душа тряслась, как желе, потому что постоянно сдерживался, постоянно боялся сказать что-то не так, посмотреть, сделать что-то не то. Сорваться боялся. И сорвался.

Михаил понимал, конечно, что его приглашают не только на чайную церемонию, но согласился сразу, даже демонстрировал энтузиазм. Влад потом вспомнил, что даже забыл спросить - может это действо ему уже знакомо? И даже скорее всего. С его-то увлечением чаями, но что уж теперь…

- Наверное, это окончательно - все, - ответил он психологу, когда ожидаемо был задан вопрос о его отношениях с Мариной: - Три раза за три года был отчетливо послан. Навязывал свою помощь…

- Жалеете об этом?

- Вот это - нет, - мотнул головой Влад, - я покоя не знаю, если только заподозрю риски или угрозы для нее. Потребность такая маниакальная рисуется - устранить, обеспечить, обезопасить. Чтобы жить - буквально… нормально спать, есть, работать, мне нужно быть уверенным, что с ней все в порядке. Иначе начинается дурдом: ем себя, надумываю, возвожу в энную степень.... да что говорить - там же окна почти в пол! Я уже в картинках видел, как их вскрывают снаружи и лезут в дом. Запираемых ворот на территорию совсем не было.

- Сейчас с этим все в порядке?

- Да, если только она не решит снять с окон решетки. Я заказал у хорошего мастера, настоящий художник… но дама, которая «делала» сам дом, заявила, что они утяжелили воздушный фасад.

- Возможно потому, что это не ее дети будут там жить? - кивнул психолог.

- На это вся надежда - что Марина подумает в первую очередь о безопасности, а не красоте, хотя там полурешетки с возможностью установить цветочные вазоны - как в Европе, - кивнул Влад официанту, поставившему перед ним вкусно пахнущую тарелку: - Но там есть еще одно «но» и это очень важно, хотя и терпит, пока девочки еще не бегают - свободный доступ к воде. Душа как-то не на месте… становлюсь параноиком, наверное. Долго ждали, да? - виновато взглянул он на набросившегося на еду собеседника, - но кормят здесь хорошо, я был пару раз с клиентами. Наскоком, на пару слов… голоден был и остался потом, сделал заказ. Остался доволен. Хотя дорого, конечно.

- Вопрос денег актуален даже сейчас? Проблемы? - осторожно уточнил Михаил.

- Нет, просто констатирую. Деньги дело наживное, хотя я только-только начинаю чувствовать их настоящий вкус. Семья была простой, потом мы всё строили с Мариной почти с нуля: быт, машина, небольшие поездки, что-то лишнее из одежды - маленькие радости, - невесело усмехнулся он, - больших не получалось - покупка конторы влетела в копейку. Потом развод, болезнь Риты.

- Наследство Марины можно назвать состоянием? Я помню ваши надежды быть полезным. И в финансовом отношении тоже, - припоминал Михаил.

- Состояние - слишком громко сказано. Но она достаточно обеспечена, чтобы не нуждаться в моей помощи, - ровно отметил мужчина.

- А разве близкие люди нужны исключительно ради денег?

- Так то близкие. А я ошибся, - признал Влад, - понял это недавно, но ни о чем не жалею - все-таки моя помощь оказалась вовремя и кстати. Но я думал о себе тогда… как стать ближе к ней, что мне спокойнее, если с ней все в порядке, что хорошо рядом, даже если она почти не говорит со мной. Надежда, знаете… а еще будоражащее такое чувство - причастности, близости. На расстоянии вытянутой руки было легче, чем совсем не видеть. Это зависимость, док… простите, Михаил, но вы и сами сразу поняли, что я стану… стенать тут. Плакаться.

- Вам плохо сейчас? - отложил тот столовые приборы.

- Не настолько, чтобы немедленно брать сеанс психотерапии. Ешьте, вон та бурого цвета штука - что-то очень вкусное, но я так и не определил - что это? Кусочек молекулярной кухни - забавно. И вкусно, - невесело улыбался мужчина.

- Первый голод я утолил, - поддел вилкой и отправил в рот бурую штуку Михаил: - Да… трудноопределимо, но вкусно. Плачьтесь, Влад, мне не просто интересно, как у вас сложилось, я сам был в похожей ситуации, но давно уже пережил свой кризис. Хотите? Поплачусь тоже. Высказать свою боль, значит поделить ее надвое. И необязательно она виснет на визави… скорее, уходит, как вода в песок. Проговаривать свои проблемы вслух нужно - хотя бы перед зеркалом.

- Вы, кажется, говорили, что в вашем случае измены не было? - припомнил Влад.