Тамара Шатохина – Хочу домой! Нагулялся (страница 35)
- И безразличен, - заключила я.
- Где-то так, - согласилась она, - у него была онкология. Ремиссия довольно длительная - хватило на десять лет, но потом резкое ухудшение. Последние месяцы был прикован к постели, но болей не было. Я узнала через знакомых - совершенно случайно… обратилась в китайское посольство, к их медику. Они знают препараты - не наркотики, но практически снимающие всякую боль. Стас ушел тихо, во сне, - напряглась она, пережидая, по-видимому, эмоциональный всплеск.
Мы помолчали. Пусто… внутри у меня было оглушающе пусто. Больше некого ненавидеть, некого винить в своих и маминых бедах. И от этого пусто… и плохо.
- Мариш, - Слав сел на кресло рядом со мной и успокаивающе сжал мою ладонь: - Я заказал тебе, как всегда. Ромка - себе и маме.
Мальчик уже тоже уселся напротив и осторожно смотрел на меня.
- Ром… - протянула я ему руку, - рада иметь брата, а мои девочки будут рады дяде. Думаю, что с тобой даже не страшно было бы оставить их на время - производишь самое хорошее, серьезное впечатление, хотя я мало тебя знаю. Приятно будет узнать ближе… и хотелось бы.
- Не через стол же? - остановил нас Слав, улыбаясь: - Еще поссоритесь.
- Хорошо, - поднялся мальчик и подошел ко мне.
Ну, раз так… я протянула руки и обняла его, когда он склонился ко мне. И слезы…
- А вот и оно, - шмыгнула я носом, - явилось не запылилось.
- Прошу вас, - ставил официант на стол подносы с пиццей и соусами.
А дальше мы ели и говорили на отвлеченные темы. О своей работе в суде я тоже рассказала - вкратце:
- … когда уволюсь, наверное почувствую необъяснимую свободу. Появится столько времени! Хотя и скучать, скорее всего, буду. И не то, чтобы я получила там большой юридический опыт - о многом уже знала со времен университетской практики. Зато теперь точно знаю, как грамотно организовать свою работу и как уложиться в невозможные сроки. Эта работа сильно дисциплинирует…
Мы еще поговорили об успехах Романа - он занимался плаваньем и делал в этом успехи. Вот откуда эта стать в мальчишке! А потом Валерия взглянула на часики:
- Времени впритык. Поехали? Здесь рядом, по сравнению с московскими расстояниями - совсем мизер, но лучше бы взять машину.
- Я на ней, прошу всех, - сообщил непривычно молчаливый Слав. За все время он сказал хорошо если пару фраз.
Ничего хорошего от этой поездки и завещания я не ожидала - только не после того, как «уже плюнула в могилу». Конечно, если бы я знала, что тогда он был прикован к постели, фактически умирал… То ни в коем случае не позволила бы себе ничего подобного - даже в том своем состоянии. Но кто виноват в том, что я этого не знала?
А вот его я все-таки изучила в свое время, поэтому и ждала ни в коем случае не награды… скорее - наказания.
Глава 30
Усталость? Наверное, именно ее чувствовал Влад, наблюдая встречу Марины с мачехой и понимая, что похоже все движется к окончательной определенности и она ему не нравится.
Хотя ему не нравилось почти все, что происходило последнее время. Чего он добился за эти месяцы? Права помогать и только. Вначале послушно терпел ее холодность и отстраненность, думал - заслужил, все правильно. Вломи мне, давай же! Чем больнее будет мне, тем легче станет тебе… Что ни говори, а потребность в мести - черта сильных натур, только так и получается сбросить пар по-настоящему, получив удовлетворение от того, что способен дать сдачи, что не слабак.
Он надеялся - случится это и этап будет пройден, возможно ей захочется чего-то кроме… Да просто примет окончательное решение с холодной уже головой. Сейчас же понимал, чувствовал - решение будет принято сегодня. Ну от силы - завтра, потому что Марина, скорее всего, возьмет время «на подумать». Резкие, непродуманные решения она принимала исключительно в стрессе, в остальном же вела себя профессионально.
Он ведь и правда надеялся. Что стал нужен и даже необходим, что она привыкает к тому, что он рядом и на него можно положиться, рассчитывать, надеяться. Доверие - он хотел доверия к себе, пока хотя бы как к человеку, если не мужчине. И то, что Марина позвала его на эту встречу, очевидно подозревая неприятности для себя - было жестом доверия, неосознанным, может быть, шагом ему навстречу.
И тут - это наследство!
До этого была реальная жизнь, как она есть - с его ошибками и ее ответками, попытками обоих строить свою жизнь порознь. Теперь же начиналась какая-то мыльная опера. Или глупая сказка. Марк Твен писал, что правда зачастую бывает невероятнее вымысла и вот сейчас он наблюдает подтверждение этому и понимает, что скоро перестанет быть нужным со своей помощью. И Марина обязательно этим воспользуется, потому что помощь его, что ни говори, была ей навязана.
Они подъехали к охраняемой частной территории, о чем и говорила табличка на высоком сетчатом заборе. Проехали вдоль него… Влад знал об этом месте, хотя никогда здесь не бывал - постройка начала XIX века, усадьба Гаврищевых, на удивление хорошо сохранившаяся, но не внесенная в реестр памятников архитектуры - обычное типовое строение того времени. И сами Гаврищевы хоть и носили высокий княжеский титул, но громко в истории страны не отметились. Запущенный особняк, чем только не бывший в советское время, в конце девяностых был продан частному лицу - об этом знал весь город и интерес к этому факту давно пропал.
Но мимо центрального проезда - длинной аллеи, протянувшейся по парку от красивых кованных ворот, они проехали. Валерия указала пальцем - дальше. А что там могло… напрягал память Влад - и никак…
- Домик прислуги, - увидев, как напряженно он сдвинул брови, подсказала Валерия, севшая в машину рядом с ним, чтобы показывать дорогу.
- Здесь… вот этот проезд. Сюда пожалуйста, - кивнула она.
Проехав немного по парку, так же огороженному, они въехали на берег озера, сейчас надежно закованного в лед - на его берегу и была когда-то отстроена усадьба. Но центрального строения не было видно за старинными елями, что и понятно…
- Мы здесь ночевали сегодня, - подал голос мальчик.
Хороший мальчишка, Владу он понравился - серьезный, воспитанный. А вот его мать - нет. Хотя она стала для него дурным вестником, может поэтому?
Небольшой по сравнению с самой усадьбой дом стоял на возвышении метрах в двадцати от воды. Стиль тот же, что и в господском доме - на высоком каменном фундаменте, вход оформлен широкой парадной лестницей в пять ступеней и парой небольших колонн. Цвет побелки - жемчужно-розовый с белыми элементами в отделке колонн, узорного фронтона и оконного оформления.
- Ваш дом, Марина, - улыбалась Валерия, с удовольствием глядя на здание: - В некотором роде и мое детище - четыре месяца напряженной работы… и очень напряженной, надо сказать. Я буквально загнала рабочих. Пройдемте внутрь… Перепланировка была сделала еще до нас и неплохая - хозяева использовали бывший домик прислуги, как гостевой. Продавался он даже с мебелью, но интерьер был… откровенно тяжелым. Я оставила добротный паркет, слегка отбелив его, красивую лепнину и даже угловые четверть-колонны в комнатах - в этом есть своя изюминка. В остальном же… прошу! - распахнула она широкие двойные двери. Остекленные на французский манер и затянутые изнутри шелковыми занавесями на рейках, они пропустили их в широкий вестибюль-гостиную.
А дальше он смотрел не так интерьер - светлый, легкий, изящный даже, в котором было очень много белого, а цветные акценты - мягкие, в полутонах, только отмечали его свежесть… как на Марину. Конечно же она впечатлилась - даже он проникся красотой этого домика… если можно так сказать, потому что - два этажа, четыре спальни и холл наверху. В каждой, кстати, небольшой санузел с душевой. Внизу - гостиная-холл, кабинет, столовая, огромный санузел с ванной, и самое удивительное помещение в этом доме - просторная кухня с хозкомнатой.
Хотя не только она… удивительно было, с каким мастерством самая продвинутая современность во всем доме сочеталась с той самой классикой - не вычурной, а легкой, ненавязчивой.
Марина не сказала и слова, пока ходила за Валерией, рассматривая всю эту красоту. На второй этаж поднималась, держась за гладкий поручень кованных перил, хотя мрамор ступеней в центре был затянут покрытием в тон, надежно прижатым держателями. Влад страховал ее сзади - привычно уже, на автомате. Живот с двойней в шесть месяцев был уже довольно большим, и Марина чуть прогибалась назад, когда стояла или шла. Он знал, что она носит специальный бандаж - возил ее за этой покупкой. А еще она часто улыбалась сама себе - наверное, чувствуя толчки изнутри. И ходила осторожно и неспеша... полюбила спокойную музыку. Да много чего нового он увидел и узнал за это время.
Сейчас она молчала и это могло означать, что угодно.
Хотя он знал ее… стоило молча понаблюдать, чтобы понять - насколько хорошо. Скорее всего, ждет подвоха, а он может быть только в условиях завещания - все остальное было идеально. Сделано так, чтобы отказаться было невозможно, нереально.
- Я хотела бы узнать условия завещания, - ожидаемо выдала она наконец, когда они вчетвером уселись внизу в холле. Два удобных дивана с обивкой свежего мятного цвета стояли лицом к лицу, между ними два столика и один из них сервировочный… изысканный настолько, что понятно было - он из того самого антикварного магазинчика.