Тамара Шатохина – Хочу домой! Нагулялся (страница 18)
- Да вот… и подучу как раз тому, что хорошо умею, - дернулась я, вежливо оскалившись в ответ.
Уж лучше бы она молчала - после такого спича я ко всему прочему еще и закусила.
Но ее слова идеально створились со всеми моими страхами и комплексами. И дальше я уже сама искала им подтверждение. И находила. В том числе – да, мы были не на равных. Саня всегда искал моего одобрения, ждал реакции – как младший от старшего. Хорошо это или плохо? Я решила, что плохой знак – в картину вписывается.
И моложе на семь лет… фатальная цифра – Слав на столько же старше. А еще со здоровыми такими мужскими амбициями - ничего в принципе криминального. Но зеленый, такой еще зеленый! И простой, как пять копеек, слишком понятный для меня. Нет, ушла я от него, а вернее – бежала опять от мужика правильно, а вот остальное...
Кому, по большому счету, я нужна сейчас – после всех операций? И не особо переживаю по этому поводу. Но до сих пор не знаю, несмотря на ночные кошмары и муки совести - потянула бы, справилась сразу и с ребенком, и с мамой, даже если бы мне помогали время от времени? Подсесть на плечи людям, у которых своя жизнь и свои проблемы, пришлось бы плотно и надолго. А еще просить у них денег.
А Санька не нагулялся на тот момент – это правда. Высокий и даже мощный – богатырский такой типаж, всегда притягательный для женщин. А еще легкий и приятный в общении, он был приятен со всеми, в том числе и с туристками. Я поняла это, наблюдая какое-то время и
Летний туризм, это солнце, вода, жара и минимум одежды. Сиськи на вывал, ниточки между ягодиц, зазывный смех, будто бы нечаянные касания… Я всегда была рядом, но это не мешало ему и провожать весь этот вывал заинтересованным взглядом, подмигивая при этом почему-то мне (как мамке?) и весело отшучиваться, мужского интереса не отрицая. Я тоже улыбалась, обреченно понимая, что вижу очередное подтверждение тому, что мы просто проводим время вместе - с пользой для себя и друг для друга. И странно успокаивалась от этого – своим легкомысленным поведением он снимал с меня любые обязательства. Нет – уехала я вовремя и совесть особо не мучила, и даже такая… чисто мужская реакция не обидела:
- Су-ука-а… Марыська, скажи, что шутишь. Да блядь! Я же так и знал! Рыська, сейчас же скажи, что пошутила, твою ж… - и я отключилась, потому что все уже сказала, а он на нервах мог наговорить еще кучу всего, о чем жалел бы потом.
Я не обиделась… действительно некрасиво получилось - прощаться по телефону крайний моветон. И дальше жизнью Сани не интересовалась, потому что почти в точности знала, что там и как. Нормально там все. Девочка, которая смотрит в рот, как минимум. Максимум – хорошая девочка, я желала ему только хорошей.
А вот будет ли когда-нибудь у меня мужчина – большой вопрос, потому что, если жизнь чему и научила, так это насторожено относиться к широким спинам, штанам в доме, гарантам, защитникам и самой идее еще раз довериться кому бы то ни было.
Я вообще не знала идеальных примеров, не довелось... даже у Ксюшиного Алексея в анамнезе была нехилая история кобелизма. Правда потом он стал замечательным мужем, но неземная любовь ли тому причиной? Или нагулялся уже так, что из ушей лезло? А может и всё вместе, и не мое это дело. Но и в нем тоже я какое-то время по инерции выискивала недостатки и находила вот прямо здесь и сейчас – четвертый ребенок у Ксюхи.
- Ксюш, я даже не знаю, что сказать, – выдохнула я, когда узнала об очередной ее беременности: - Гормоны тебе нельзя, спираль не сработала, резина горит в процессе… - попыталась я сгладить шуткой... - может стоит потом перевязать трубы?
- Тогда
- Ты правда… серьезно сейчас? – изумилась я.
- Если я не передумаю. Операция обратима, - хмыкнула подруга.
- Как же правильно ты выбрала Лешку! – вырвалось тогда буквально из души. В моих глазах Ксюшин мужчина мгновенно взлетел на пьедестал и подозреваю – останется там уже навсегда. Им такое решение дается гораздо труднее, чем нам. Там куча комплексов по поводу своей состоятельности, в том числе, как самца-производителя. А Лешка пошел на это с шутками-прибаутками, будто играючи.
- А где там был выбор? - повеселела она, - кто бы мне его дал? Да я не жалею и не расстраиваюсь, Мариш! Думаешь – жаловаться тебе звоню? Я и сама хочу дочку. Три на три – внутрисемейный паритет получится. А то я уже собаку хотела или сиамца – девочку, само собой... Леша анекдот рассказал – хочешь?
- Ну?
- После рождения девятого ребенка отец и мать спали, не выключая света и под присмотром старших детей, - фыркнула она.
- Да уж! – весело фыркнула я в ответ.
Судя по тому, что говорила она с улыбкой, все так и было – четвертая лялька им только за счастье. Кажется, Лешке и десяток был бы в радость – все малыши здоровенькие и спокойные, а достойно обеспечить семью финансово для него вообще не проблема. И возится он с ними с удовольствием, уж я-то знаю и вижу разницу - когда ребенок любим и каждая его улыбка бесценна, а когда все равно - есть он или нет его. Меня отец, казалось, вообще не замечал.
До недавних пор мне противопоказано было наблюдать Ксюшино счастье и я старалась ограничить наше общение телефоном. Не по причине зависти, а чтобы легче было «не думать» об убитом своем. Сейчас же я безо всяких задних могла разделить его и поделиться своим с Бобровой и обоими Турчаками. А больше и не с кем.
Свернувшись в постели калачиком, я мысленно делила будущую жизнь на отдельные короткие отрезки. Долгосрочное планирование в моем случае не имело смысла - жизнь постоянно подбрасывает новые вводные, так что… А еще грела ладонями живот и занималась самой приятной из доступных приятностей - придумывала имена детям.
И если бы не препараты из капельниц, наверное, просто разорвало бы от эмоций. А так… я широко улыбалась темноте, загадывая, чтобы приснился сикающий зигзагообразной струйкой себе на голову младенец - как когда-то Левушка. Или тяжелый и невыносимо душистый памперс.
Глава 18 Год и десять месяцев назад Все самое хорошее и плохое случается неожиданно
Влад не особо и помнил, как набирал номер Михаила. Штормило и ломало, дрожали руки. Но как-то справился… а окончательно пришел в себя, уже договорившись о внеплановой встрече. Только тогда и понял, что задница промокла вместе со штанами, растопив собой снег на лавочке. Рухнул на нее безо всяких мыслей, как подрубленное дерево. Сидел и смотрел в спину уходящей Маришке, пока та не скрылась в подъезде. И накрыло, затрясло…
Док уже ждал его в своем кабинете. И с ходу заговорил, потому что кто-то должен был начать, а Влад потерянно смотрел на него и молчал. Даже не поздоровался.
- Я же просил вас – возьмите такси! Влад…? – начал было доктор и сразу же резко сбавил тон: - Как получилось, что вы встретились? И зачем сейчас?
- Считаете – не нужно было? – отложив очки, крепко растер Влад лицо ладонями: - Весь смысл того, что я пришел сюда, к вам… просить о помощи…
- Разве он был не в том, чтобы перестать испытывать физическую боль, привести в порядок сон, успокоить нервы? – мирно уточнил врач.
- А на хрен мне, док, сон и нервы, если в перспективе всё пусто? Ноль. Я не улыбался почти год может и не из-за боли - повода не было. Радости не было. И да – хоть выспаться, чтобы понять, как жить дальше. А жить я хочу с ней - как тогда жить и даже лучше. Бывает так или нет, когда точно знаешь, чего хочешь и что это - будет? Четкое знание, уверенность, даже может провиденье. Не отвечайте… я помню, что психология объяснит все, - расчесал он волосы обеими руками и, тяжело уронив ладони на колени, судорожно сцепил их в замок.
Михаил некоторое время наблюдал эти дерганные движения. Потом, выпрямившись, хлопнул ладонью по столу.
- Влад, вы помните? Мы ставим перед собой короткие цели, а еще видим хорошее там, где...
- И что хорошего для меня... конкретно - вот здесь и сейчас? - прервал его Влад.
- Хорошо уже то, что здесь и сейчас вы не один. И потом, это был просто очередной этап, и он пройден - может быть, самый трудный. Он уже позади. В любом случае, ваш разговор и не мог быть легким, хотя вот так спешить все же не стоило. Почему, с чего вообще вы решили, что все будет просто? Что после того, что натворили в прошлом, будете прощены, сказав всего пару слов?
- Искренних, док… до хрена искренних - через сердце и нервы. Душу! Нельзя не понять, нельзя же не почувствовать и не увидеть! Ну сколько можно меня наказывать? Я верил, что она увидит и поймет, потому что…
- На лбу у вас написано?
Влад промолчал. Но руки больше не суетились. Не кривились нервно губы, не играли желваки челюсти. Только кулаки оставались сжатыми до побеления косточек. Потом расслабленно поникли и кисти рук. Устал. Посидел молча, пожал плечами и выдохнул: