Тамара Пимонова – Недотрога (страница 5)

Последние минуты ожидания всегда тягостны. Все молчали. Любаша пыталась оставить их вдвоём, но Тоня её остановила:

– У нас секретов нет, не уходи!

Затянувшееся молчание прервал рокот мотора. Вот и трудяга-автобус. Любаша крепко расцеловала Тонечку и отошла. Антонина покраснела, обняла одной рукой Юру и дотронулась губами до его щеки, где красовалась большая чёрная родинка.

БЕСПОКОЙСТВО

Мужчина лежал как-то уж больно неестественно, подвернув ногу. Глаза были закрыты, кудрявые русые волосы растрепал ветер. Он лежал на порожках входа в” Медтехнику", свесив руки на землю. Опавшие кленовые листья шелестели рядом, как бы подчёркивая безжизненность грузного тела. Сколько он лежал так, я не знаю. А мимо проходили люди, качали головами, но подойти никто не решался. Молодая мамаша, указав на лежащего мужчину, сказала дочери, девочке семи-восьми:

–Видишь, валяется пьяный, до дому не дошёл, бедняга! Пойдем скорее отсюда!

Девочка возразила:

–А может, он больной? Может, ему плохо?

– Как же, таким плохо бывает! Это его семье, его детям плохо!

И они, отвернувшись, тоже прошли мимо.

Я с детства боюсь пьяных. Когда отец приходил подвыпившим, я сразу же пряталась под кровать и не выходила оттуда, пока мама, терпеливейшая из женщин, не укладывала его спать. Приходил он таким довольно часто. Но однажды мамы дома не было, отец пришёл сильно пьяным. Ругаясь и проклиная всё на свете, он вытащил меня за волосы из моего убежища и стал воспитывать.

Я не помню, что он говорил мне. Только на всю жизнь осталось во мне то брезгливое чувство, смешанное со страхом, которое внушал он мне своим видом. Глаза красные и навыкате, руки волосатые и липкие, на лице такое выражение, будто он меня никогда не видел, и я ему вовсе не дочь. Я вырвалась из его рук, хотела убежать и спрятаться, но он всё же поймал меня. А за то, что не хотела слушать его пьяные наставления, размахнулся и ударил по лицу.

Из носа брызнула кровь. Он испугался и выбежал из дому. А я, плача от боли и унижения, крикнула ему вслед:

– Ты не отец мне! Не нужен мне такой папка!

Когда я вижу пьяного, мне вновь и вновь вспоминается этот случай. И в носу начинает пощипывать, будто бы вот-вот снова брызнет кровь.

Увидев лежащего на порожках мужчину со свесившимися руками, я сразу схватилась за нос, а сама отвернулась, чтобы не видеть распростёртого на камнях тела. Но что-то остановило меня. Пройдя немного, я обернулась, и издали, как-бы украдкой, рассматривала мужчину. Одет в поношенный костюм, клетчатую рубашку, на руке часы. Около глаз – огромные синяки, рот полуоткрыт, глубокие морщины на лбу выдают солидный возраст. Около мужчины валялась хозяйственная сумка. Пока я рассматривала его, ещё несколько человек равнодушно прошли мимо. А ветер продолжал ласково трепать его волосы и игриво шуршать кленовыми листьями. У меня был порыв подойти, пощупать пульс, но пересилить себя, свое отвращение к пьяному я не смогла. Так же как все, прошла мимо.

А дома, суетясь на кухне, нет-нет, да и вспомню, как неестественно лежал пожилой мужчина на порожках, как рядом валялась хозяйственная сумка, из которой торчал белый батон. Зачем он мне, этот незнакомый пьяный мужчина? А может, он не пьян, а я прошла мимо? Где же моё сострадание и милосердие?

Я смутно помнила своего отца, мама выгнала его через несколько дней после того случая, когда он расквасил мне нос. Он появлялся в доме ещё несколько раз, тоже выпивши, но я пряталась от него, не принимая ни конфет, ни дешевых игрушек. Я всем своим видом показывала, как он мне противен. И он постепенно исчез из нашей с мамой жизни. Ходили слухи, что женился, перестал пить, появились дети. Но мама сменила квартиру, чтобы отрезать ту, прошедшую в муках жизнь, навсегда. А можно ли изменить прошлое? Из своей безрадостной жизни с отцом я запомнила только окровавленный нос, а из его внешности – только русые вьющиеся волосы, как у того, лежащего на порожках «Медтехники», мужчины. Господи, как мне, уже взрослой и самостоятельной, не хватало в детстве отца! Как я отчаянно завидовала одноклассницам, кого в школу провожал папа. Неужели мужчины, бросающие по той или иной причине своих детей, а особенно девочек, не понимают, что они калечат им будущую жизнь? Но ничего в прошлом уже не изменишь.

Беспокойство не покидало меня весь остаток дня. А когда муж пришёл с работы, я рассказала ему об этом мужчине и попросила сходить к тому месту. Когда мы с мужем подошли к зданию, там уже стояла машина «скорой помощи» и, как всегда на Руси, толпа зевак. Мы с большим трудом пробились к самим порожкам. Санитары укладывали мужчину на носилки. Один из них полез в карман его пиджака и вытащил какое-то удостоверение, наверное, пенсионное. Пока он читал, я спросила другого:

–Что с ним?

–Он мертв.

–Как? – невольно вырвалось у меня.

– Обыкновенно, как все умирают. Возможно, сердечный приступ…

А другой санитар, глядя куда-то поверх толпы, спросил:

– Товарищи, кто знает Колесникова Николая Михайловича?

Сердце мое вздрогнуло и будто оборвалось – он назвал фамилию моего отца.

КЛЮЧИ ОТ СЧАСТЬЯ

Гости расходились шумно, весело, будто и не было перед этим сказано много прощальных слов. Нина собрала своих подруг срочно, надеясь перед отъездом смягчить свою боль, которая сидела так глубоко и прочно, что иногда не было сил дышать. Конечно, она знала, что все эти пустые разговоры, охи и ахи преданных подруг уже ничего не изменят в её жизни, но и одной оставаться в пустой квартире очень не хотелось. За столом, когда пили чай, она ловила себя на мысли, что не слышит, о чём говорят подруги. В голове сидела фраза мужа, брошенная им перед уходом:

– Да ты никогда и не любила меня!

Наверное, после долгих лет совместной жизни он не имел права сказать так. Да, в последнее время их отношения были похожи скорее на отношения соседей по квартире, а не любящих супругов. Дети давно выросли и разлетелись, а они продолжали жить вместе по привычке, сохранив привязанность и боясь признаться в том, что любовь давно ушла. Но ведь она была! Нет, нет, он не имел права так говорить! Эти последние слова звучали в ней снова и снова, и Нина только усилием воли отгоняла их от себя, стараясь вникнуть в суть разговора подружек.

Когда Владимир сообщил о своём решении расстаться с ней, Нина приняла это спокойно. Конечно, внешне. Остаться одной в свои почти пятьдесят лет ей было страшно! Страшно от неопределённости, от неустроенности, от неспособности жить без мужчины. Она относилась к тому типу женщин, которых всю жизнь считают девочками, которым нужна защита и покровительство. Володя был ей не просто мужем, он был отцом, братом, другом, он оберегал её от всех житейских невзгод. Все подруги говорили, что она за ним, как за каменной стеной. И вот всё рухнуло. Чтобы не оставаться в квартире, где всё напоминает об их спокойной, размеренной жизни, Нина решила хотя бы на время уехать. Купила недорогую путёвку, но ещё в тур бюро успела подумать, что впервые летит в одиночестве. Ладно, пусть одна, но только подальше от воспоминаний, от горьких раздумий, от своей никчёмной жизни. Пусть всё останется в прошлом! Подругам об уходе Володи она ничего не сказала. Не вынесла бы их жалости, сочувствия, а может, и злорадства. Не им же одним жить без мужей! Многие их них давно разошлись, некоторые овдовели. А мужу не сказала, что она сегодня уезжает.

Всё, чемодан собран, за девчонками захлопнулась дверь. Они так давно знают друг друга, что и по прошествии стольких лет называют друг друга девчонками. Стареющими девчонками! Даже стало смешно и грустно одновременно. Хорошо, что у неё есть подруги, есть кому поплакаться в трудную минуту. Да и хороших моментов было много. Почему жизнь так быстро пролетела?

Наскоро приняв душ, Нина немного посидела в кресле, его любимом кресле, обхватив голову руками. Наверное, она что-то неправильно сделала, что-то не то сказала, может, и жила совсем неправильно, но разве прошлое можно изменить? Ничего изменить нельзя! Или можно? Она тут же вспомнила об одном деле, которое решила перед отъездом завершить. Когда-то, года четыре назад, у неё была подруга. Талантливая во многих отношениях, но не сдержанная по характеру. Когда-то эта подруга сильно и несправедливо обидела Нину. Как-то сразу по следам ссоры никто не стал делать первый шаг, а потом и вовсе примирение стало невозможным. Так тогда казалось. Но не сейчас, когда у Нины на душе было так горько и пусто.

– Всё, кроме смерти изменить можно, – подумала она и набрала знакомый телефон.

Бывают ведь такие совпадения в жизни, что именно сегодня, в день отъезда, у подруги был день рождения. Нина всегда поздравляла её, подбирая с особой любовью букет из тюльпанов. Сегодня с утра она об этом тоже вспомнила.

Подруга её узнала и обрадовалась. Приняла пожелания лучшей жизни, поговорили о планах. Когда Нина положила трубку, на душе стало легче.

– Всё, пора собираться! – сказала она вслух, и будто эхо ответило ей в пустой квартире. Надела сапоги, красный любимый берет и лёгкую курточку. Конечно, в жаркой стране, куда она летит, всё это ей не понадобиться, но в России стоит ранняя весна, и добираться до аэропорта будет прохладно. Такси она вызывать не стала, ей хотелось побыть среди людей в привычной маршрутке, вглядываясь в озабоченные лица.