Тамара Михеева – Уна (страница 33)

– Они убьют тебя.

– Я знаю. Поэтому я разослал гонцов и начал собирать своих людей. Если мы хотим все исправить, мы должны начать с дворца.

– Десятилетиями в нас воспитывали ненависть и презрение к Семи островам и к покоренным народам, а ты хочешь решить этот вопрос, просто поменяв советников?

– Ну, с чего-то же надо начинать, – беспомощно улыбнулся Ралус.

– Хорошо, что они думают, будто ты Ронул, и боятся, – вздохнула Рэлла и вдруг посмотрела на меня. – Ты скучаешь по дому, Уна?

«По дому…» Я не знала, где мой дом. Но я тосковала по Кните, Эльмару и девочкам. Я тосковала по желтой траве Птички, серому морю вокруг островов и по своим тропинкам на Веретене. Краски этого города били по глазам, слишком яркие, слишком выразительные, каждая – будто целая страна, они насыщали слишком быстро и утомляли меня. Я искала уединения и простоты и заходила в самые дальние галереи, переходы и коридоры императорского дворца.

Был среди них один, который особенно нравился мне. Все комнаты в нем были одинаково пусты. Стены, выкрашенные светлой краской, узкие окна. Я пряталась в этих комнатах, когда очень сильно уставала, пряла там или листала книгу.

Но я не сказала всего этого Рэлле. Есть мысли, которые должны оставаться только твоими.

Железные руки

Прошла неделя, императору не становилось лучше, а лекарь-колдун все не приезжал. Ралус отправил за ним отряд стражников и велел привезти силой.

Во дворец стали прибывать люди. Первым приехал Лура. Увидев меня, он воскликнул, будто наконец смог отгадать сложную загадку:

– Так вот что скрывал от меня Ралус! Вот кто ты есть – дочь Семи островов и великой Империи! Невероятное сочетание!

Я улыбнулась в ответ.

И увидела Тинбо.

Он смотрел на меня так, будто не было рядом ни Луры, ни стражников, будто мы стояли одни на самой высокой в мире горе.

– Рад, что с тобой все хорошо, – сказал он. – А я сопровождал Луру. На высоте у него кружится голова, – и он улыбнулся. «Их тоже принес Джангли», – поняла я, кивнула Тинбо, и почему-то мне опять захотелось его поцеловать.

– Ты останешься?

– Нет, – покачал Тинбо головой. – Очень много дел там… ну, ты понимаешь. Скоро зима. Мне нужно купить кое-что в столице, и мы сразу назад. Но, может, я еще приду до холодов. Нам надо хорошенько к ним подготовиться.

– А потом?

– Снег завалит перевалы, даже Джангли будет не пройти.

Тинбо посмотрел мимо меня. Я оглянулась: к нам приближались Рэлла с Висой. Лицо у Рэллы было взволнованное.

– Мне пора. – Он сжал мою руку, резко развернулся и пошел прочь.

Я смотрела ему вслед, пока Рэлла не подошла и не спросила:

– Кто это?

– Он пришел с Лурой. Просто сопровождал его.

– О чем же вы говорили?

– О снеге.

Чуть позже я подкараулила Луру около его комнаты и спросила:

– А вы знаете про все-все народы Империи?

– Ну… можно и так сказать.

– Правда, что хэл-марские женщины кладут новорожденным на живот кусочек белого мха?

– Да, я слышал о таком и дважды находил подтверждение, – важно кивнул Лура.

– А зачем они это делают?

– Сложно сказать. Может быть, отгоняют злых духов, но, скорее всего, белый мох обладает каким-нибудь свойством, помогающим при коликах.

– И они хоронят своих женщин, положив их в ящики на деревьях?

– Э-э-э… да, действительно, хэл-мары поднимают гробы на верхние ветки деревьев, возможно, для того, чтобы тело не досталось хищникам, хотя сами они верят, что так их женщины быстрее попадут в Великий лесной чертог, что прячется над макушками деревьев. Откуда ты знаешь про гробы на деревьях? Почему ты спрашиваешь?

«Ищу свою вторую бабушку», – хотела сказать я, но передумала. Запомнила новое слово: гробы.

– Хэл-марские женщины очень не похожи на других, – не дождавшись моего ответа, сказал Лура. – Они сами выбирают себе мужей, они горды и независимы.

– Рэлла говорит, они колдуньи.

– Да. Ходят о них такие легенды. Но думаю, что не могут все быть колдуньями. Просто они слишком другие, понимаешь? Непохожие на нас.

Я кивнула. Инаковость у меня в крови, ничего тут не поделаешь. Я для всех «другая».

– Ты чего-то недоговариваешь, маленькая хозяйка Семи островов, – сказал Лура ласково, и я вздрогнула от этого обращения. – Зачем тебе знать о хэл-марах? Впрочем, ладно, пусть, храни свои тайны, пряха. Но если хочешь найти хэл-маров, тебе надо в Рилу. Все они живут теперь в этом городе, все, кто выжил. Правда, – он помрачнел, – ничего хэл-марского в них не осталось… Империя вытравила из них связь с их землей, а без этой связи… – он махнул рукой. Но тут же улыбнулся и хитро прищурился. – Зато один синеглазый хофолар всю дорогу расспрашивал меня о тебе.

Я смутилась и захотела поскорее уйти.

Зашла в свою комнату, встала у открытого окна, и вдруг совсем рядом раздался знакомый клекот.

– Птица!

Она вернулась, она нашла меня! Птица села на подоконник и положила голову мне на плечо, тихонько застрекотала. Она рассказала, что летала на острова, что сначала там было очень плохо без Паты и без меня, но понемногу болезнь начала отступать, пока очень медленно, но все же. Будто кто-то снял с островов черную руку смерти. С Зеленой Земли потянулись обозы с едой, правда, жители островов поначалу боялись ее есть, думали, что она отравлена. Но голод был сильнее страха.

Я слушала и даже плакать не могла от облегчения. Я погладила Птицу по голове, налила ей воды. Она сказала, что отдохнет немного и опять полетит на острова, что она будет летать вот так, пока я не вернусь. Но сейчас мне нужно быть здесь, и пусть сердце мое не изнывает от тоски. Мое сердце должно быть занято другим сейчас.

– Чем? – спросила я.

Но Птица не ответила, уснула стоя. Я аккуратно перенесла ее на кровать, устроила гнездо из одеял. На следующее утро она улетела.

Однажды во дворец пришли бедно одетые люди, и стражники сначала не хотели их пускать. Но Ралус сам вышел к ним и спросил, кто они и откуда. Оказалось, эти люди пришли из тех городов, что отдавали свой хлеб Семи островам.

– Мы ничего не получаем от них взамен, а ведь скоро зима, и нам тоже что-то нужно есть! Мы помогаем врагам, а сами будем умирать с голоду?

– Разве они не платят вам драгоценными камнями, как это было раньше? Вы можете продать их.

– Ах, Ваше Императорское Высочество, там ведь почти не осталось людей, какая-то лихорадка выкосила половину островитян. Наши боятся уже и подплывать к островам, оставляют груз на плотах в море, а они потом забирают. Я думаю, что и добывать камни там некому.

– Я решу этот вопрос, – сказал Ралус. – Пока остановите обозы.

В тот же день за ужином, на котором присутствовали и Лура, и Барви, и еще пара вновь прибывших во дворец друзей Ралуса, с которыми я пока не познакомилась, Ралус сказал:

– Мне нужно ехать на острова, посмотреть, что там творится.

– Я с тобой! – встрепенулась я.

– Нет, моя дорогая, дорога назад сейчас слишком опасна, ты останешься здесь, – сказала Рэлла.

Я глянула на Ралуса. Это нечестно! Я попала сюда из-за него! На островах моя семья! Мне нужно домой! И почему Рэлла решает, где мне быть? Но Ралус молчал и избегал моего взгляда. А Рэлла продолжала:

– Зачем вообще туда ехать…

– Я должен знать, что там происходит, потому что там ждут моей помощи, потому что…

– Нас убьют без тебя, Ралус, – перебила Рэлла.

– Нет. Я окружил вас надежными людьми и не уеду, пока не буду уверен, что вы в безопасности.

Рэлла резко встала и ушла, не доев ужин. Виса положила ложку, виновато улыбнулась и поспешила за ней.

– Она боится, – сказал Лура. – И я могу ее понять. Этот дворец, император… от них веет жестокостью и ложью. Да еще и колдун вот-вот явится… Страшно даже мне. А ведь мне уже нечего терять.