Тамара Михеева – Тайрин (страница 25)

– Славная девочка… умная, порывистая, легконогая и быстроглазая. Как тебя зовут?

– Тайрин Литтэр, господин.

– Ну-ну… – хихикнул старик, – никакая ты не Литтэр, конечно. Скорее Лиар из клана Таров, да? Свежий горный ветер, несущий запах поднебесных лугов и талых ледниковых вод. Раскосые глаза, особая линия подбородка и, конечно же, длинная тонкая шея. Лиаров сложно спутать с хофоларами из других кланов, да… Но ты права, девочка, хофоларам удобнее всего притворяться хэл-марами, для многих они на одно лицо.

Тайрин понадобилась целая минута, чтобы осознать, что сейчас сказал этот всклоченный старикашка. Ее имя. Ее настоящее имя. Имя их рода. Тайрин Лиар из клана Таров. Она расправила плечи, вскинула голову.

– Вы ошибаетесь, господин.

– Да неужто? – хмыкнул он и посмотрел на Си. – Ну а ты, милая? Впрочем, не мучайся, придумывая очередную ложь. Я и так вижу, что ты издалека. Что ж, идите, славные девочки, вот вам за труды.

И он сунул в руки каждой по жестяной коробке, в которых обычно продавали леденцы.

– Мой поклон мастеру Гуте! Конфетами его можно не угощать, читать он любит больше, чем сладкое! – захихикал он им вслед.

Около Библиотеки Си сказала:

– Давай забежим к Джангли. Никто ведь не узнает, сколько мы пробыли у этого старика. Может, мы его дом долго искали или он посадил нас чай пить… Я дочитала очередную «очень интересную» книгу, жажду обсудить с ним прочитанное!

Тайрин завистливо вздохнула: Си читала в два раза быстрее ее.

– Что он дал тебе в этот раз? – спросила она.

– Не поверишь: «Жизнь камней». Но она не совсем о том, о чем я думала.

– Не о камнях?

– О камнях, но… с другого ракурса.

– То есть?

– Ну, я думала, там будет о камнях… о разных породах камней, о том, как они образуются и для чего нужны, а там рассказывается про то, что все камни – живые, что у них своя цивилизация, только очень медленная, и что при желании можно подружиться даже с камнем. В общем, своеобразный взгляд на привычные вещи.

– Ты не согласна?

Си пожала плечами. Тайрин понимала, что недоверие Джангли ее раздражало. Она прочитала уже пять книг из его Библиотеки и хотела скорее заполучить ту, ради которой пустилась в опасное приключение. Но Тайрин были интересны любые книги синего треугольника. И чем больше она читала, чем больше разговаривала с Джангли, тем больше находила подтверждений: мы все, даже камни, – нитки единого полотна. Перережешь одну – распустится остальное.

Тайрин вздохнула:

– Хорошо, забежим к Джангли. Ненадолго. Ты даже не представляешь, каким занудой может быть Тумлис.

– Мастер Гута вступится за нас, – без тени сомнения ответила Си.

Только поздно вечером Тайрин вспомнила про коробку с леденцами. Тинбо все еще не вернулся из мастерской, и ей было грустно. Она открыла коробку и тут же захлопнула. Посидела немного. Подумала. Потом выглянула из комнаты. Мама с Эйлой на кухне, бабушка возится с Элту, папа и Хетл, наверное, рубят дрова. Тайрин проскользнула в подвал. Зажгла свечу. И снова открыла коробку. Внутри лежала почти книга – стопка исписанных ровным красивым почерком листов.

«Реестр исчезнувших народов (неофициальная версия)». Тайрин начала перекладывать страницы, всматриваясь в слова. Хофолары, итарийцы, халаимы, биетагосы и еще десяток народностей, от которых не осталось и следа. Их история, описание их земель, верований, традиций и причин исчезновения. «Истреблены в ходе Первой имперской войны… истреблены в ходе Второй имперской войны… истреблены по высочайшему указу в год второй после Третьей имперской войны…» К концу реестра ее уже подташнивало. За сухими цифрами и фактами вставали в воображении Тайрин живые люди, такие же, как ее бабушка, родители, братья и сестры. Они, хофолары, тоже были в этом списке. Тайрин жадно впивалась в буквы, рассказывающие о ее народе.

«Испокон веков хофолары занимали горную гряду, разделяющую Халаимское княжество и хэл-марский лес. Здесь они выращивали овец, огородничали, занимались охотой и рыбной ловлей».

«Форма правления – совет старейшин. От каждого клана выбирался человек, представляющий интересы клана на общем сходе старейшин каждое полнолуние».

«Ведьмовство – одна из отличительных черт многих хофоларских женщин. Они умеют входить в транс во время танца, пения или рукоделия, вступая в живой контакт с природой и угадывая изменения погоды или приближение катаклизмов, отводя стихийные бедствия. Ведьм почитали наравне со старейшинами кланов».

Кто мог написать про все эти народы, кто мог все это знать? Тайрин снова вернулась к первому листу. Она не сразу заметила мелкие буквы на самом верху: «Мнв Лура». Мастер над ветрами Лура! Так это он и есть – автор? Но откуда он знает? Разве он хофолар? Или итариец? Или халаим? Нет, он книжник, он не может быть никем из покоренных! Но ведь отец Челисы стал… Да, но он сначала разбогател, а этот мастер наблюдает за облаками, ветром, следит за погодой. На этом не разбогатеешь. Тайрин снова уткнулась в книжку, пролистала до конца. Последним народом, который описывал Лура, были риланцы.

«Риланцы – коренные жители Риланской долины, уничтоженные императором Вандербутом III во время строительства города Рилы на месте их священной рощи…» Тайрин медленно положила последний лист в стопку. Риланцы. Они живут на их земле. На их могиле.

«Те из них, которые присягнули на верность новому владыке земель, стали первыми жителями города Рилы – книжниками – и получили большие льготы и привилегии. Остальные же были убиты и похоронены в общей могиле, местонахождения которой никто не знает. Священная роща риланцев, окружающая сейчас город, потеряла свою неприкосновенность и нещадно вырубается».

Так вот почему в лесу вокруг Рилы так много бьюи! Этот лес был когда-то священным лесом риланцев! Тайрин почувствовала, как зудит ее кровь. Она вскочила, сосредоточилась на пламени свечи и начала танцевать. Священная роща риланцев. Ведьмовство женщин Хофоларии. Она – хофоларка, живущая на земле риланцев. Она ведьма. Она танцует.

На следующее утро Тайрин поймала Си перед Библиотекой, радуясь, что та пришла раньше Ауты и Бьёке.

– Что было в твоей коробке?

– То есть? – не поняла Си.

– Мастер над ветрами дал нам вчера по коробке. Что было в твоей?

– Леденцы.

Тайрин отпустила руку Си и выдохнула. Леденцы. Конечно. А у нее – книга. Почему?

– А у тебя?

– Что?

– У тебя разве нет?

– А, нет, конечно, леденцы. Я просто не поняла эту его последнюю фразу. Про мастера Гуту, что не надо его угощать. Что она значит?

Си пожала плечами.

– Да ничего. В смысле, то и значит: это вам за труды, а с мастером Гутой я расплачусь по-другому. Что тебя тревожит?

– Я не знаю.

Они стали подниматься по ступенькам Библиотеки, их окликнули Аута и Бьёке, они пошли все вместе. Разговор завертелся вокруг праздника в честь окончания Третьей имперской войны, который будет уже на следующей неделе. Стало известно, что в город приедет сын императора, наследник престола: смотреть какой-то особенный спектакль в их театре.

Тайрин в разговоре не участвовала.

«Почему Си – леденцы, а мне – книга? Почему он сказал так про мастера Гуту? Он понял, что я хофоларка, а про Си сказал… ничего. Сказал, что она издалека, и что-то там про вранье. Что мне делать? Куда спрятать этот «Реестр»?»

Книгу Тайрин взяла с собой. Не могла оставить ее дома, не могла так рисковать: мало ли что это за старик, а вдруг придут с обыском прямо сегодня, пока она торчит в Библиотеке? А дома бабушка и Элту. Ночью спрячет ее лесу. Или… может, отнести ее Джангли?

Она вспомнила, что прочитала вчера в «Реестре»: хофоларки – ведьмы. Не только через танец и пение, но и через рукоделие они могли прикоснуться к миру духов, миру природы. Исчезнувшие народы. Мастер над ветрами, который где-то по крупицам собрал факты о них всех. Риланцы. О, светлые литы, книжники – это последние риланцы, еще один исчезнувший народ! И они тоже прячутся от Империи, как и хофолары! «Да, только им разрешили спрятаться. Присягните на верность императору, дайте вырубить свою священную рощу и – живите». Тайрин фыркнула. Давали ли такую возможность хофоларам, итарийцам, биетагосам? Или они стерты с лица земли, потому что не позволили рубить свои леса?

Тайрин посмотрела на мастера Гуту, который задумчиво стоял у окна. Что его связывает со стариком из башни? И почему мастер над ветрами доверился ей? Ведь, открыв свою коробку, она могла тут же донести на него. Но он доверился. Почему?

И вдруг Тайрин поняла, что хотел сказать мастер над ветрами. Конфетами с мастером Гутой делиться не надо, конфеты съешьте сами. А мастеру Гуте отдайте книгу. Но зачем мастеру Гуте такая книга? Спросить об этом было некого, и она просто выполнила зашифрованную просьбу старика. Незаметно подсунула стопку исписанных листов под бумаги на столе Гуты. Он отправил их к этому странному старикашке, пусть он и разбирается с его подарками. А она знает теперь так много, что вот-вот лопнет голова.

Лето было жаркое, душное. Гостевой сезон в Риле подходил к концу, и все в Библиотеке и других мастерских ждали каникул. Тинбо ходил по дому мрачный, будто думал какую-то невеселую думу, но делиться ею не хотел. Каждый вечер они вроде бы гуляли все вместе, как раньше, но Тайрин чувствовала, что между ней и друзьями растет стена. Иногда ей целый вечер нечего было сказать Ауте и Бьёке, а их разговоры казались скучными. Другое дело Си! Часто во время прогулок они шли позади всех и шептались о прочитанных книгах, о Джангли, обо всем, что теперь знали. Но вскоре их компания рассыпалась на парочки: Бьёке уходила с Мэтлом, Аута с Тинбо, а Тайрин и Си, поболтав еще немного, расходились по домам. Летними ночами домом Тайрин становился лес. Она убегала туда, как только прощалась с друзьями, и возвращалась часа через три, чтобы не пугать своим отсутствием родителей. Но на рассвете уходила вновь, ведь теперь в ее распоряжении были еще три лазейки в городской стене. Все свои выходные она тоже тратила на прогулки и чтение в лесу.