Тамара Михеева – Школа дорог и мостов (страница 38)

Саша послушно кивнула. Она разберется во всем на месте. Сейчас в нее просто уже не влезает.

Накануне перехода Саша отыскала Варю и Петру. Точнее, она просто бесцельно бродила по коридорам школы, встретила Петру, с которой они теперь почти не виделись из-за больших нагрузок, и поняла, что ужасно соскучилась по своим бывшим соседкам. Вместе они разыскали Варю, свернули в тихий пустой коридор. Саша взобралась на подоконник, Варя и Петра встали рядом.

– Я завтра ухожу на полевую практику, – сказала Саша.

– Да ладно! – воскликнула Петра.

Варя закатила глаза:

– Перестань, пожалуйста, нас ведь предупредили.

– Да ну тебя, – обиделась Петра. – Может, человеку было бы приятно, если бы мы удивились и восхитились.

– Не в этом дело, – перебила их Саша. – Я просто хотела у вас узнать: вы были в Риле? Это в империи Вандербутов.

Варя с сожалением покачала головой:

– Туда могут попасть только странники.

– Странники?

– Ну, это те выпускники, которые остались в братстве после окончания ШДиМ.

– Ты можешь рассказать подробнее? Или это только для старшеклассников?

– Вообще-то да, но ты нетипичная второклашка, так что…

Петра похлопала ее по плечу:

– Мы страшно тобой гордимся, малявка.

Саша улыбнулась. Похвала Петры – это было именно то, что ей сейчас нужно.

– В общем, – сказала Варя, – ты ведь уже знаешь, что после ШДиМ можно вернуться в обычную школу в десятый класс или в колледж пойти, а можно остаться. Ну, то есть на самом деле выпускники здесь уже не живут, кроме некоторых…

– Анна Михайловна, например, выпускница. Магеллан и Урсула, – сказала Петра. – У них, кстати, шуры-муры-плоскогубцы. У Магеллана с Урсулой. Но это не точно.

– Просто слухи, – опять закатила глаза Варя.

И хотя Саше ужасно интересно было узнать подробности про этот роман, сейчас было не до этого.

– А где живут выпускники-странники? – спросила она.

– Кто где. Главное, что они вступают в братство и исследуют другие миры. Просто изучают. Иногда помогают тем, кто нуждается в помощи…

– Алехин сказал, что мы не прогрессоры, – возразила Саша. «Трудно быть богом» она закончила читать позавчера.

– Конечно, нет! Они помогают не как сверхчеловеки какие-то, а как просто люди… ну, как наши волонтеры, понимаешь?

– А еще ищут артефакты, – вставила Петра. – Ну, или делают вид, что ищут, мы пока не поняли.

– Для чего нужны смотрители? – сменила тему Саша, чувствуя, что вопросов в голове слишком много и вряд ли она успеет задать их все.

Варя с Петрой переглянулись. Варя опять вздохнула, видимо решив, что чем больше информации она выдаст сейчас Саше, тем больше у той шансов выполнить задание:

– Все миры связаны между собой. И есть такие точки пересечения… ну, как узелок, понимаешь? То место, где миры соприкасаются, связываются. И вот эти места, они… ох, как бы это объяснить… у вас же УиВМ[3] еще не было? Не было… короче, эти места, эти узелки, они нестабильны. Там часто бывают аномалии всякие. Вот наша школа в таком месте как раз.

– Дурацкая погода, – буркнула Петра и пнула стену.

– Например, да. Есть еще Северные холмы, там вообще, говорят, опасно. Есть дом в секвойном лесу, туда многих впервые водят на практику.

Саша кивнула:

– Я там была.

– Ну вот! – обрадовалась Варя. – Это особенные места. И за ними надо приглядывать. Там обязательно кто-то должен жить и как бы… удерживать.

Саша поняла.

– ШДиМ держит Алехин, да? Он смотритель?

– Думаю, да.

Саша укладывала новую информацию по воображаемым полочкам в своей голове. Книга истин нужна братству. Люди братства живут в разных мирах, но связаны друг с другом, помогают, как волонтеры, всем, кому могут. Ищут артефакты. Книга истин нужна Гаррэту. Но он не из братства, он нуждается в помощи. Он ищет некую Элоис, и Алехин хочет ему помочь, собрав по ходу дела как можно больше книг истин. Саша спрыгнула с подоконника, обняла сначала Варю (чтобы она не успела сообразить и возразить), потом Петру.

– Вы приглядывайте за Киром и Савкой, ладно? – попросила она в шутку. – Мало ли сколько меня не будет…

– Не переживай, – серьезно кивнула Варя.

– Глаз с них не спустим, – зловеще пообещала Петра.

Альтида, 8355 год старого летоисчисления, месяц орос

Анилу собирала вещи. Обещанный после смерти Катлона год еще не прошел, но отец решил, что ей надо ехать в Лавнию как можно скорее. Сам он не говорил об этом, но Гиор считал, что отец боится за дочь и поэтому отправляет ее подальше от Альтиды, от страшного семейного проклятия.

– Тогда бы он отправил тебя, – прошипела Анилу. Иголка броши уколола ей палец до крови.

Гиор потупился, наклонился и погладил собаку, которую нашел недавно на улице и притащил во дворец. Она была рыжая, умная, и отец разрешил ее оставить. Наверное, думал, что это поможет детям в их горе. Гиор и правда души не чаял в своей любимице, кормил с рук, разрешал спать в ногах, целыми днями играл с ней в саду, забыв про уроки и сестру. О, Анилу видела брата насквозь: он чувствовал себя виноватым в том, что не уберег братьев, что остался жив! Глупый, мягкосердечный Гиор, ну как ты можешь тягаться с ее богом? К тому же… скоро придет и твой черед. Лишь бы ее не отправили раньше времени. Зимние шторма ей на руку, но ведь скоро весна…

В этот раз ее бог медлил. Они уже вернулись домой, и отец отвез маму и Катлона в Железный город – там жил искусный врачеватель, он лечил тем, что втыкал в определенные точки на теле тонкие рыбьи кости. Раньше отец в такое не верил, но сейчас готов был пробовать все что угодно, лишь бы Катлон очнулся, а мама снова заговорила. Что ж, пусть пробует. Никогда еще Анилу не чувствовала себя настолько сильной, настолько удачливой. И вдруг:

– Собирай вещи, Анилу, через десять дней ты отплываешь в Лавнию. Твой жених ждет тебя.

Она не плакала, нет. Ей даже казалось, что она больше не умеет. Что, притворно поплакав на могилах братьев, она навсегда утратила способность плакать по-настоящему. Что ж, слезы ей и не нужны – только ярость. Была уже глубокая ночь и весь дворец спал, когда Анилу закончила сборы – три огромных деревянных сундука, набитых тряпками и бумагой, стояли посреди комнаты. Но еще она собрала небольшой узелок, надела теплый плащ, а потом – опрокинула чашу с огнем.

Ковер вспыхнул не сразу, дал ей время открыть окно и выпрыгнуть незаметной тенью в сад. Она убегала и слышала треск разгорающегося пламени. Ковры и сундуки так хорошо горят!

Особенно если заранее пропитать их огневым маслом.

Тьма и ветер, ветер и тьма. Ее комната рядом с комнатой брата, окно распахнуто, и в такую ветреную ночь огонь будет жаден и нетерпелив, он быстро сделает свое дело. Гиор даже не успеет проснуться. Ничего не почувствует, не будет страдать.

Она уходила все дальше от дворца, бежала сквозь Суульские холмы, не замечая холода и безошибочно выбирая тропинки. Она наконец поняла: отец никогда не отменит эту свадьбу. Мертв Румисор, и Пафидесу вечно скитаться между землей и Верхними лугами, а Катлону не помогут никакие рыбьи кости, хоть все море осуши, но отец никогда не отдаст ей ни единого, даже самого бедного города, хотя она умнее всех братьев и силы воли ей не занимать. Что ж… сегодня он лишится всех своих детей. И ему уже не завести новых – его жена слишком стара, но еще жива, и другую взять он не посмеет.

Анилу шла, закутавшись в черный плащ, шла в Серебряный город. Там она сядет на корабль, заплатив капитану одним из подарков бывшего жениха, и уплывет в Суэк. Она обольстит их принца – Гиор говорил, что тот молод, горяч и хорош собой, – и однажды у нее будет свое царство. То, которое она выбрала, а не которое ей пытались навязать в довесок к старому уродливому мужу.

Известие о том, что Гиор выжил в пожаре, застало ее около Каменного города. Люди только об этом и говорили на всех дорогах, во всех трактирах. Собака, грязная псина, уличное отродье! И как только Анилу не подумала, что эти твари чуют опасность, чуют беду? Конечно, она разбудила своим гавканьем Гиора, вывела из огня! «К счастью, у отца собаки не было», – усмехнулась Анилу и подумала, что теперь ей и Суэк не нужен. Всю жизнь она вертела податливым Гиором, и уж конечно, он будет рад возвращению сестры, от которой, как все думают, осталась лишь горстка пепла. Надо только придумать правдоподобную историю, почему ее не было дома в ночь пожара.

Анилу задержалась в Каменном городе на несколько дней. У уличного художника она выменяла на рубиновую подвеску краски и кисточки, рано утром пришла в главный храм города, который так поразил ее в прошлый визит, и на одной стене, той, что пряталась в тени, нарисовала их пятерых. Четверо братьев стояли в круге, обняв друг друга за плечи, а саму себя Анилу нарисовала чуть в стороне, ибо теперь она больше не хотела быть с ними, не хотела подчиняться. У нее свой путь.

Сверху послышался шорох, кисть скользнула, оставляя след рядом с ее фигурой, и тут же у входа раздались голоса. Анилу спряталась за колонной, посмотрела на рисунок: за ее спиной будто вставала темная тень. «Мой бог не оставил меня, он со мной навсегда», – поняла она и выскользнула из храма.

Обратная дорога была вдвое короче, потому что много людей стремилось из Каменного города в Золотой, чтобы почтить память царя и приветствовать нового. Анилу сначала напросилась к одному торговцу сладостями, но он замучил ее своей болтовней, так что она сбежала потихоньку и прибилась к большой семье из Серебряного города. Их дети тоже были приставучими, но зато лошади быстры, и через три дня она уже поднималась к пепелищу, которое осталось от дома, где прошло ее детство.