Тамара Михеева – Мия (страница 18)
– Ты вырастешь такой же громадиной? – прошептала она.
Тулукт не ответил. Он только мурлыкал и ласкался, будто не мог нарадоваться, что Мия пришла в себя.
К утру они выбрались на Круговую дорогу. Она залечивала раны, штопала дыры. Трава разрасталась по обочинам, стремясь укрыть от посторонних глаз огромные ямы, вымоины, проплешины. «Природа возьмет свое», – часто повторяла бабушка. Мия не понимала этих слов, но сейчас именно они пришли ей на ум. Неделя-другая, и по дороге снова поедут повозки и дилижансы. И снова у костров будут рассказывать сказки о ливневой неделе, и никто не будет знать, что на самом деле происходит тут. Мия остановилась ненадолго, чтобы просушить свою холщовую сумку, а главное – книгу северных песен. Она боялась, что этот самодельный толстый блокнот придется и вовсе выбросить, ведь он столько мок под дождем, а потом еще лежал в заплесневелой сумке, но когда она открыла тугой кожаный переплет, то удивилась: чернила нигде не расплылись, страницы были лишь слегка влажными и потемнели по краям.
Мия шла без устали. Все ее чувства обострились: стали зоркими глаза, чуткими уши. Она слышала писк невидимых пичужек в глубине зарослей и мышиную возню под землей. Она чувствовала прикосновение веток за секунду до того, как они на самом деле ее касались. Мысли текли спокойные и медленные.
Что это была за кошка? И неужели она правда кормила ее своим молоком? Как такое возможно? Что она за существо? Мать всех тулуктов? Хозяйка этих лесов? Это тулукт привел ее к умирающей Мии? И куда она ушла потом? Но ответов не было, и Мия только благодарно трепала тулукта между ушами. Под утро они остановились на маленькой полянке около родника. Мия попила воды, и на вкус та была совсем как молоко кошки-горы. Обняв тулукта, Мия уснула без снов.
Ноги ее гудели от усталости, но голова была ясной. Она знала, что никто и ничто не грозит ей сейчас, на этой пустынной дороге. Мия была сейчас скорее камнем в пыли или травинкой на обочине, чем девочкой, бредущей неизвестно куда. Она еще чувствовала на языке вкус молока кошки-горы, еще была полна ее силы и никого не боялась.
Китовый Ус
Мия вздохнула, запечатала конверт и аккуратно написала на нем адрес. Это письмо – ее последняя надежда. Хозяин почты показал, где стоят ведра и швабры.
– Я люблю чистоту.
Что ж, с этим Мия справится, дома она мыла полы во всем доме и иногда в маяке, а это почти сто ступеней.
– Утром принесу поесть.
Есть хотелось ужасно. Неудивительно, последний раз она ела в тюрьме, если не считать молока кошки-горы. Ее подташнивало от голода, но она кивнула.
– Спать… не знаю, ну, тут ложись, больше негде. – Он показал на скамейки для посетителей вдоль стены. – И смотри у меня!
Мия молчала. Что она могла сказать? Они с тулуктом пришли в Китовый Ус поздно вечером. Это был маленький тихий городок, зажатый холмами с трех сторон. Тулукт вдруг остановился, понюхал воздух, бросился бежать и исчез за углом. Мия звала его, пыталась догнать, но только заплутала в лабиринте улиц. Она так измучилась и устала, что села у первого попавшегося дома и расплакалась, как маленькая. На плач вышел вот этот старик, завел ее внутрь, дал попить воды и велел успокоиться. Велел так строго, что Мия разом проглотила все слезы.
– Ну и правильно, – одобрил старик. – Даже спрашивать не буду, откуда ты тут взялась и чего ревешь. Это почта, взять тут сейчас нечего. Хочешь – можешь переночевать вот на скамейке, а утром иди подобру-поздорову.
«Почта», – мелькнуло в голове у Мии. Она тут же вспомнила, как в Контакоре Арс водил ее на почту.
– А можно мне… отправить письмо?
– Письмо? Хмг…
Старик внимательно посмотрел на нее, потом ушел за стойку, долго возился там. Мия успела согреться и устать еще больше.
– Доставить письмо получателю стоит денег! – крикнул вдруг старик. – А денег-то у тебя, поди, нет.
– Нет, – шепнула Мия.
– Вот-вот.
Он вышел из-за стойки, неся в руках лист бумаги, коричневый конверт и огрызок карандаша. Положил все это на стол перед Мией и сказал:
– Терпеть не могу грязный пол. А женщина, что убирает тут, приболела. Помоешь полы, отправлю твое письмо, куда следует. Помоешь полы и завтра, налью тебе чаю и покормлю. Можешь остаться тут, пока она не выздоровеет, думаю, на неделю-то точно. Если уж тебе некуда идти совсем.
– Некуда. Спасибо.
Старик хмыкнул и ничего не ответил. Мия принялась писать письмо. В голове шумело, и она не особенно думала над словами. Главное, написать и убедиться, что старик точно его отправит. Пока она писала, он гремел посудой и все-таки вскипятил чай. Она пила его сейчас, обжигаясь и торопясь под едким взглядом старика. Вдруг он вздохнул и вынул из кармана мятный пряник, аккуратно завернутый в бумагу.
– На вот…
Мия даже застонала, вгрызаясь в него зубами. Старик вскочил и нахлобучил шапку.
– Все, спи давай, утром приду – чтобы было чисто.
Он ушел, что-то бурча под нос, будто видеть не мог голодных детей, грызущих мятные пряники. А Мия дожевала пряник, стараясь растянуть удовольствие, и выпила еще два стакана терпкого чая. Потом легла на скамейку. Она была узкая, жесткая и холодная. Мия вертелась и не могла устроиться. Если бы тулукт не бросил ее, можно было лечь с ним в обнимку, было бы теплее. Она встала, побродила по почте, нашла довольно мягкое кресло, свернулась в нем калачиком и тут же уснула.
Прошло два дня. Неожиданно Мия подружилась со стариком, хозяином почты. Его звали Тео, и он был очень добрый, только не умел это показывать. Поэтому на Мию он все время ворчал, но всегда вместе с сытной похлебкой приносил ей пряники и конфеты, а однажды даже принес куклу.
– Не все же тебе работать.
Кукла была небольшая, с ладонь, и очень красивая, в платье жителей Срединной долины и с длинными косами. Мия благодарно обняла Тео. Не потому, что ей хотелось играть в куклы, а потому, что ей никто никогда их не дарил. Она убрала ее в сумку и подумала, что на ее дороге встречаются только хорошие люди.
С утра она мыла полы на почте, складывала конверты, перья и карандаши, наливала чернила в чернильницы, разогревала сургуч. Потом Тео прогонял ее гулять. Он был уверен, что детям полезен свежий воздух и солнечный свет. Мия любила гулять по Китовому Усу, городок был красивый и уютный, но старалась не отходить далеко от почты – вдруг заблудится. Иногда ей казалось, будто она живет тут уже вечность, что она всегда тут и жила, что всё – маяк, родители, Крошка Си и дорога в кибитках, Контакора, драконы, Последний Приют, Марга и кошка-гора, – всё-всё только привиделось ей. А на самом деле она внучка Тео и любит играть с куклами.
Неделя близилась к концу, и Мии было страшно каждое утро, что вот сейчас придет та женщина, вместо которой она моет пол, и прогонит ее. Куда ей идти? Надо дождаться письма от бабушки, та обязательно даст ей совет! Может быть, если она попросит, Тео найдет еще какую-нибудь работу в Китовом Усе? Он сам говорил, что всех здесь знает. Она чувствовала, что стоит ей попросить, и он оставит ее просто так у себя, что он привязался к ней и жалеет ее.
Она уже совсем было подобрала слова и решила поговорить с Тео, когда вернется с прогулки, когда вдруг увидела своего тулукта. Он стоял на перекрестке и смотрел на нее. Она медленно пошла к нему, чувствуя, как рвутся ниточки, которыми она себя здесь привязала, почти поверив, что тут ей и жить всю жизнь. Тулукт не убегал. Он спокойно смотрел, как Мия приближается, жмурил карие глаза. И стоило ей подойти, как он начал тереться о ее ноги и оглушительно мурлыкать. Мия гладила его и нежно выговаривала:
– Куда же сбежал, бессовестный? Ведь я тут совсем одна! Я чуть с ума не сошла… где ты был?
Тулукт дернул головой, освобождаясь от ее рук, и побежал вдоль улицы. Ну, теперь уж Мия его не упустит. Она бежала за ним, не следя, как сменяются кварталы, перетекают из одной в другую улицы. Наконец они оказались на круглой площади, и тут же Мия услышала:
– Только сегодня! Только сейчас! «Театр дядюшки Арса» дает представление! Спешите все, от мала до велика…
Голос оборвался, и Мия увидела, что Рич застыл с раскрытым ртом. Они стояли напротив друг друга: он на помосте, в своем костюме агиба, она – посреди площади, держа руку на голове тулукта.