Тамара Михеева – Лита (страница 62)
– За что нам это выпало? – не сдержалась Лита. – Почему?
Тесса тоже смотрела на Кассиону, но сейчас повернулась к Лите.
– Расскажи, что с тобой случилось. Я ничего не знаю. Почему ты здесь, что произошло?
Лита вздохнула и рассказала. Рассказ уместился примерно в сто слов. Мама обняла ее, прошептала: «Бедная моя девочка…»
– И теперь я не знаю, что мне делать, куда идти. Я не хочу покидать Альтиду, я люблю… люблю эту землю, и этих людей, с которыми мы сражались против урфов, и вас с Кассионой, мне надо помочь устроиться Глену и Рии, и мы еще не спасли Ойру, а я обещала Харзе… Но Первый совет не даст мне спокойно жить, я нарушила столько их законов, что теперь меня точно убьют, даже судить не будут, зарежут тайком…
Мама не стала с ней спорить, не стала говорить, что это не так, она знала, что такое Первый совет, знала Ашицу.
– Тебя нужно спрятать, – вот что сказала она. – Спрятать так хорошо, что даже Первый совет не отыщет.
– Здесь?
Но мама покачала головой. Нет, про этот храм знают слишком многие. Она долго молчала, накручивая на палец светлый локон и поглядывая в окно, а когда заговорила, голос был тем самым, которым она рассказывала им сказки перед сном.
– Альтида, – сказала мама, – осталась без пряхи. Не знаю, куда подевалась старая, я так и не разобралась в этом, не смогла найти ни одного документа, ни одной записи в архивах, вообще ничего, хотя точно знаю, что она была – женщина, что держала мир в равновесии, управляла силами этой земли…
– Богами?
– Можно и так сказать. Ну, не управляла, а… скажем так: направляла. Превращала первородный хаос в прочную нить. А потом она покинула эту землю, исчезла – как, почему? Никто не знает. Что-то случилось тут, отчего мир стал хрупким, уязвимым. А когда это происходит, появляется новая пряха. Ею могла стать Диланта, Ойра или я, ею могла стать любая из женщин, но ни у одной не получилось, не хватило любви.
– Любви? Разве в тебе мало любви? Мам, да я не знаю никого, кто бы…
– Любви к этой земле, зернышко. К ее горам, рекам, лесам, к ее людям. К их языку и истории. Я чувствовала себя чужой здесь, так и не смогла прижиться. Ойра всегда таила обиду за свое рождение и раннее детство, за свое отторжение, а Диланта не смогла вынырнуть из повседневных своих забот, чтобы задуматься об этом. И только ты…
– Это был не мой выбор, мама, – покачала головой Лита. – Если бы я могла выбирать, я бы хотела навсегда поселиться в маленьком домике среди ралут на берегу моря. И чтобы никто за меня не умирал.
– Прекрасная мечта, – улыбнулась Тесса. – Но этому миру нужна пряха, мое зернышко. Иначе он погибнет.
И Тесса взяла дочь за руку, нежно погладила ее ладонь. Лита давно уже чувствовала глубокую усталость, такую сильную и всепроникающую, что мамины слова будто пробивались к ней сквозь толщу воды, теряя в пути остроту и значимость. Пряха? Кто такая пряха? Другой мир? Что это значит? Суэк или Лавния, где ей было назначено жить? Она машинально погладила в ответ мамину руку и будто споткнулась – на запястье белел шрам, тонкий, похожий на ветку дерева. И хотя она помнила его с самого раннего возраста, сейчас, пройдя все те дороги, что ей выпали, она вдруг спросила себя: почему раньше не обращала внимания на это простое совпадение?
– У Уны был такой же.
– Уны? Кто это?
– Помнишь, однажды странник – его звали Ралус, ты еще сказала, что у вас много общего, – привел к нам девочку ночью? С такими длинными черными волосами.
– А, да, да, конечно, помню.
– С нее все и началось, – пробормотала Лита, вспомнив свое одиночество, проросшее в сердце после ухода Уны.
– Такие шрамы оставляет озеро Тун, – сказала Тесса.
– Как озеро может оставить шрамы?
– Ну… это необычное озеро. Его бывает непросто найти, но и невозможно потерять, если точно знаешь, что ищешь.
– Ты говоришь загадками, – вздохнула Лита. – Где оно, твое озеро? В нашем лесу? В Озерном пределе?
Тесса высвободила руку, отошла к окну. Сказала, не глядя на нее, но Лита поняла, что она улыбнулась:
– В Озерном пределе… О, если бы! Мы успешно торгуем с Лавнией и Лумисом. Наши мореплаватели неплохо изучили мир на юге, северо-востоке и западе от Альтиды. Мы даже нашли способ вести торговлю с Суэком, хоть он и окружен поясом ядовитой воды. Но вот север… Почему мореплаватели ни разу даже не подумали проплыть Круговой пролив, обогнуть Суэк и узнать, что там за земля, которой нет?..
– Ты из тех краев? Отец бывал там?
– Нет, зернышко, даже твой папа там не был. Я попала на Альтиду случайно.
– Расскажи мне. Пожалуйста! Это как-то связано с
– Приходит по ночам?.. – удивилась Тесса, но тут же сообразила: – А, да. И с ними тоже.
– Кто они?
– Просто люди, которым нужна помощь.
– Но откуда они знают про наш дом?
– Потому что… – Тесса вдохнула побольше воздуха, будто решаясь. – Потому что в нем была я.
Она надолго замолчала, но Лита не торопила, понимая, что мама подбирает слова, чтобы получше объяснить.
– Мир, в котором я родилась, зернышко, он, понимаешь… он совсем другой. В нем уже давно нет ни царей, ни богов, и он очень, очень далеко. До него не доплыть даже на самом быстром корабле. И кажется, будто в нем все иначе: есть электричество, но нет ду́хов, например.
Лита не стала спрашивать, что такое электричество. Было что-то завораживающее в маминых словах, в самом ее голосе. Она чувствовала и ее нежность, и боль, и тоску по оставленному миру. И благодарность.
– Тот мир очень болен. Стар, измучен, изможден. Он ходит по кругу своих ошибок, вновь и вновь, будто какой-то морок водит его за руку.
Тесса опять замолчала, смотрела в окно. По двору ходили важные куры, Кассиона кормила их. Тесса не думала, что когда-нибудь придется рассказывать об этом дочери. О мире, что остался по ту сторону озера Тун, о трудной, но любимой работе, которую она невольно променяла на семью, об оставленных друзьях и мечтах. Но, пожалуй, пришло время рассказать и об этом, поделиться.
– Только сначала тебе надо научиться прясть, зернышко.
– Ма-а-а-ам… я умею и прясть, и ткать.
– Это другое. То есть надо научиться это делать немного иначе, проникнуть в глубь ремесла, и тогда ты сможешь прясть не только шерсть.
– И где этому могут научить?
– Есть одно место, – улыбнулась Тесса.
– Значит… я должна буду покинуть Альтиду?
– Да. Но потом обязательно вернуться.
Лита закрыла лицо ладонями.
– И иначе никак? – выдавила Лита.
– Ну почему же никак? Мой мир долго обходился без всяких прях, но…
– Да, я поняла.
– И это будет лучшее место, чтобы спрятаться от Первого совета, самое безопасное, там-то они тебя точно не найдут.
«И жили они долго и счастливо… долго и счастливо…»
– Я должна идти туда одна? Можно мне… взять с собой человека?
– Какого человека?
Лита замялась. Не то чтобы она хотела скрыть от мамы Лангура, но как рассказать о нем, тоже не знала.
– Лита?
– Ну, одного человека. Он помог мне добраться до храма и ждет в ущелье. Мужчинам ведь сюда нельзя.
– Почему? – удивилась Тесса.
– Не знаю, – растерялась Лита. – Мне так учителя говорили. Ну там, во дворце.
Тесса, улыбаясь, покачала головой:
– Мы помогаем всем, независимо от пола, возраста, национальности и вероисповедания. Зови своего человека, зернышко.
Лита сделала шаг к двери, но та вдруг распахнулась, и в комнату ввалился кто-то. Он был всклочен, бледен и выглядел бесконечно уставшим. Лита не сразу узнала в нем Севруджи. Из-за его спины выглядывала Си в черном платье жриц храма разрушенного города. Было видно, что она недавно плакала.