Тамара Михеева – Лита (страница 52)

Рассердилась Анилу и ушла ни с чем. «Каменный город будет моим», — Решила тогда Анилу И к брату своему Пафидесу, Прослывшему среди людей как мечтатель И сладкоречивый поэт, Отправилась она. Ни лук натянуть, ни мечом взмахнуть Не умел мечтательный Пафидес. Но и у Анилу не было ни меча, ни арбалета, Зато была сила другая, нам незнакомая, Ею владела она от рождения, От матери к ней перешла она по наследству. Этою силой она затуманила голову бедному Пафидесу, И решил тот, что обидели сильно его, Поставив лишь Каменным управлять, Третьим из всех городов. Гордыня его захлестнула, будто волна, И собрал он народ, и речь повел, Будто нужен им город Златой вместо того, Что отцом ему дан по праву рождения. И поверили люди его сладким речам, И собрали оружие все, что было, И отправились на город Златой, Чтобы пленить Гиора великого. Но меж тем Румисор, сердцем веселый, Воспылав вдруг завистью лютой К брату своему Пафидесу, Город его взял в осаду, не зная, Что Катлон, отравленный речами злыми Анилу, Уж город его захватил И с землею сровнял все веселые камни. Так брат на брата войною пошел, Поверив нашептываниям завистливой сестры, И погибли все города, выстоял лишь Золотой.

Вериса замолчала, видимо готовясь к следующей части повествования, но Лита, не выдержав, перебила:

– Какие горькие сказки у тебя, Вериса.

– Не бери в голову, Тимирилис, – откликнулся Лангур. А она-то думала, что он и не слушает! – Это просто старые выдумки.

– Это не выдумки! – вспыхнула всегда кроткая Вериса. – Мне рассказала бабушка, а она сами знаете, кто была.

– И кто же? – загалдели со всех сторон, засмеялись, Вериса смутилась, вспыхнула и убежала, а кто-то из женщин сказал:

– Говорят, ее бабка была из этих…

– Из каких «этих»?

– Из тех, что исчезают бесследно.

– Да, точно! Слышал такое про Верису. Вроде как бабка ее пришла, окрутила самого красивого парня в деревне, да так окрутила, что он до свадьбы не дотерпел, а про обряд Семи ночей и вовсе позабыл…

– Так им и не нужна свадьба: они ее как огня боятся.

– О том и речь. В общем, не исчезла она, видать, влюбилась сама, а может, понесла…

– Да, так и было, мне отец рассказывал, он из той же деревни был. Она сманила его потом. Сказала, что выйду за тебя, так уж и быть, но только если уйдем из Лесного предела навсегда. Вроде как нельзя ей тут жить, боги запретили, раз она осталась, не исчезла.

– Ну, так и что? При чем тут ее бабка? Анилу давным-давно жила!

– Так-то оно так, да говорят, что те, кто исчезает бесследно, служат ей, потому что сама она, Анилу-то, не умерла вовсе, а стала вроде как духом, что стережет развалины разрушенных городов, будто такое от богов ей наказание за гордыню.

Раздались и вздохи, и смешки. Лита оглядывала людей, не решаясь спросить прямо тут, при всех, кто такие эти исчезающие бесследно, но вместе с тем изнывая от любопытства. Зря она перебила и не дослушала, чем кончилась история самой Анилу, что с ней стало после падения трех городов. Она цокнула языком, привлекая внимание Лангура, и взглядом попросила его отойти от костра.

Лангур воткнул нож в бревно, на котором сидел, встал, потянулся и вышел из теплого освещенного круга. Лита незаметно шмыгнула за ним.

– Что еще за исчезающие? – спросила она, когда они отошли от костра под темные деревья.

– Брось, Тимирилис, это выдумки, каких полно по деревням ходит.

– Но все в них верят, а значит, и я должна знать. Вы никогда про них раньше не говорили!

– Повода не было.

– Ну так что?

Она не понимала, почему Лангур скрытничает, обычно он с радостью делился с ней байками Лесного предела.

– Да ну… Ну, говорят, будто приходят то в одну, то в другую деревню девушки, откуда непонятно, одеты всегда в черное. Ищут любую работу, а сами приглядываются к мужчинам, ну и…

– Что?

– Ох, ралу, ну что «что»!

Лангур покраснел так, что было видно в темноте.

– Соблазняют, что ли? – поняла Лита.

– Ну да. А как только дело сделано – исчезают.

Лита опешила.

– А зачем?