Тамара Михеева – Лита (страница 33)

– Не могу больше.

Большой живот она обхватила руками, будто хотела разорвать на части.

– Ничего, ничего, конечно, можешь, – сказала Лита и положила руку женщине на поясницу. – Как тебя зовут?

– Ивка.

– Ивка – красивое имя. Давай-ка, Ивка, мы с тобой вот так присядем, на корточки, да? Помочь надо малышу твоему, садись, давай…

Схватка надвигалась стремительно, и Ивка, едва успев присесть, зарычала, завыла, стала выгибаться дугой, но Лита не дала ей упасть, держала и гладила спину. Что-то стукнуло у двери – это Сива принес ведро воды и снова убежал во двор. Лита сдернула со стола полотенце, намочила его и вытерла Ивке лицо. Она тихонько ощупала ее живот и поняла, что все в порядке, просто ребеночек крупный и идет слишком быстро, поэтому так больно.

– Ивка, – сказала Лита, – надо петь. Ты песни знаешь?

Малыш и правда был крупный, лобастый. Уставшая Ивка забылась сном, придерживая одной рукой новорожденного сына, уснувшего на ее животе. Лита сидела рядом. Она уже завернула в чистую тряпицу послед, перевязала пуповину. Теперь ей хотелось уйти, но она знала, что нельзя оставлять их вот так, совсем одних, Сива не в счет, надо дождаться взрослых. Она не заметила, как задремала сама, уронив голову на стол, а проснулась, когда шумно ворвались хозяин дома, его мать и старейшина. Таура крепко держала за руку Харзу, за их спинами маячил Солке.

– Ну вот, – сказал Харза. – Я же говорил: Лита там, где кто-то рожает! Дар у нее.

– Синра! – слабо позвала проснувшаяся от шума Ивка и протянула мужу руку, показала малыша.

Старейшина не отрываясь смотрела на Литу.

День преодоления

Ивка и ее муж Синра дали Лите и Харзе немного мяса, овощей и лепешек. Синра долго благодарил и говорил, что век ее не забудет. Лите было неловко и хотелось поскорее уйти. Но тут подошла старейшина Таура и сказала:

– Ты будешь хорошей жрицей, девочка.

– Спасибо, старейшина Таура.

– У меня к тебе просьба. Ты помогла роженице, помоги и малышу. Завтра будем выбирать ему покровителя, хочу, чтобы ты присутствовала.

– Завтра? Так рано? Но ведь покровителей выбирают, когда ребенку исполнится год и сорок девять дней!

– До этого времени он может не дожить, – поджала губы Таура. – А на Верхних лугах без провожатых плохо.

– Он здоровый и сильный, почему это он может не дожить? – сказала Лита, но потом вспомнила первую деревню и поспешно кивнула.

– Переночуете у меня.

Лита снова кивнула.

Таура поселила их в крохотной комнатке. Там не было кроватей, только два тюфяка, набитых соломой. Солке сразу запрыгнул на один из них, повозился, устраиваясь, и посмотрел на Литу.

– Да, ты прав, – сказала она, сдерживая зевоту. – День был трудный.

То ли от усталости, то ли от вкусного запаха сена, Лита спала так сладко и безмятежно всю ночь, как давно уже не спала, и проснулась рано, когда холодное зимнее солнце еще даже не поднялось из-за леса, а только высветлило край неба. Харза сопел на своем тюфяке, отвернувшись к стенке. Лита погладила Солке, который забил хвостом, стоило ей открыть глаза, оделась и, закутавшись в свой шерстяной плащ, тихо вышла. Тауры видно не было. Наверное, в доме есть еще одна комната, где спит хозяйка. А может, она уже давно встала и занимается своими делами. Солке запросился на улицу, и Лита открыла дверь.

Деревня просыпалась. Гремела ведрами, мекала и лаяла, кудахтала. Совсем рядом, за соседним домом, раздавался непонятный равномерный звук. Лита пошла на него, повинуясь странному любопытству. Она обогнула дом с высоким крылечком и увидела плотника. Он был раздет по пояс, несмотря на прохладу зимнего утра, широкая спина блестела от пота. Плотник строгал доску, рубанок двигался плавно, уверенно, и звук выходил четкий, ритмичный. Вокруг лежали горы стружки и ряды свежевыструганных досок. Несколько стружек запутались в светлых волосах плотника, сливаясь с его кудрями. Солнце вынырнуло из-за верхушек деревьев и сразу залило все вокруг золотым светом. Лита не могла оторвать взгляд, будто это был танец атлетов в праздник Айрус, а не каждодневная плотницкая работа. Плотник отложил рубанок, взял доску, повернул ее к свету. Лита едва успела юркнуть за дом. Она поглядывала из-за угла на четкий профиль молодого плотника, его высокие скулы, прямой нос, темные брови и сама себя ругала: зачем спряталась? Что такого – подойти и посмотреть на работу мастера? Но сердце билось невпопад, будто сорвалось в пропасть. Лита выровняла дыхание, погладила подбежавшего Солке и побыстрее ушла прочь, пока плотник ее не заметил.

На завтрак Таура поставила перед ними чашку – козье молоко с накрошенным в него хлебом – и спросила Литу:

– Ты была когда-нибудь на дне преодоления, Лита?

– Да, у моей… у моей маленькой соседки. Она выбрала ракушку и золотую монетку. Мои родители очень радовались – Рал и Айрус сильные покровители.

Таура пристально вглядывалась в ее лицо, потом сказала:

– Значит, дети в городе сами выбирают себе покровителей?

– Ну да, – удивившись, что может быть иначе, сказала Лита. – Из храма каждого бога приносят его предмет, кладут перед ребенком, и он выбирает… У вас не так?

– Ну, у нас тут нет храмов, – улыбнулась Таура. – Лес наш храм. Поэтому и день преодоления у нас другой. Выглянуло солнце – Рал. Пошел дождь – Айрус. Ветер – Тимирер.

– А Гета?

– Она хранит всех нас, мы ее дети. И если ни один из богов не подаст знака, то Гета станет хранить его.

– Значит, у малыша Риу будет только один покровитель?

– Он родился в опасное время. Если доживет до осени, мы все будем счастливы. Если его заберут урфы, ему хватит и одного покровителя, если же проживет год – выберем второго. Не стоит тревожить богов по пустякам.

К полудню вся деревня собралась на круглой поляне в лесу. Ивка и Синра развели огонь, принесли курицу. Лита держала младенца. Таура взывала к богам.

– О Рал светлоликий, могучая Айрус! О вечная Гета и Тимирер легкокрылый! Скорее свой взор обратите на славного мальчика Риу, что Ивка и Синра родили. Какой он здоровый, красивый и умный, как весело щебечет во славу богам всепрекрасным! И кто же из вас возьмет его под свое покровительство? Поможет в печали и радость подарит, обучит ремеслам, наградит достойным потомством? Он будет, о боги, вовеки вам верен…

По верхушкам деревьев пробежал ветер, всколыхнул прошлогоднюю листву, бросил ее к ногам Литы. Вся деревня разом выдохнула, зашумела, засмеялась Ивка. Таура опустила руки и объявила:

– Благодарим тебя, Тимирер великодушный, что взял под защиту свою мальчика Риу!

Синра свернул голову курице и бросил ее в огонь. Лита улыбнулась: у них с малышом Риу один покровитель. Она посмотрела на жителей деревни Тауры и увидела в толпе того молодого плотника, которого застала утром за работой. Он смотрел на нее странно – удивленно и радостно, будто встретил давно потерянного друга, будто боги преподнесли ему прекрасный подарок. Лита смутилась и отвела глаза.

Вечером на поляне развели большие костры, деревенские музыканты заиграли на харбах, вернув на миг Литу в день ее казни, но она усилием воли стряхнула с себя это воспоминание, потому что к ней подошла какая-то женщина и долго благодарила за Ивку и малыша Риу. Оказалось, это мать Синры, та самая бабушка, которую не смог отыскать Сива.

– Сын мой с ума бы сошел, если бы с ними что случилось! Никогда не встречала мужчину, который бы так свою жену любил и детей обожал. Это он в отца своего такой чувствительный.

Другие женщины, что стояли вокруг, закивали: да, да, все мы помним твоего мужа, да хранит время его имя, такой был нежный и ласковый, такой добрый. Лита постеснялась спросить, что с ним случилось, да и не успела бы: другие люди отвлекли ее внимание, они подходили, хлопали ее по плечу или гладили по голове, благодарили за помощь, спрашивали, где она научилась быть повитухой, много ли детей уже приняла, удивлялись, что Риу – всего второй.

– У тебя дар, милая, – сказала одна старушка, и Лита смутилась.

Разве это дар? Она просто помогла чуть-чуть. Если бы Риу не был таким крупным, ее помощь не понадобилась бы, Гета сама бы направила роженицу. Лита нашла глазами Ивку. Та была еще слаба после родов, устало сидела на бревне, кормила Риу. Ей было тяжело, и Синра не отходил от нее ни на шаг.

Молодые девушки закружились хороводом, вовлекли и Литу. Она не знала таких танцев, но быстро сообразила и влилась в несложный рисунок. Одна из девушек подхватила Харзу, он попробовал отбиваться, но у него не вышло, девушки со смехом стали выхватывать парней из толпы, а кто-то и сам вставал в хоровод, и внезапно Лита поняла, что ее рука опирается на руку плотника с золотыми кудрями. Он улыбнулся ей, коротко и ласково. Девушки радостно завопили, когда он вступил в круг, и Лита узнала, что его зовут Лангур.

Бог Тимирер раскачивал кроны огромных деревьев над ними.

Синра

Лита проснулась на рассвете. Минуту она лежала с закрытыми глазами, вдыхая запах сена, вспоминая вчерашний прекрасный день: малыша Риу и поступь бога ветров в вышине, твердую руку Лангура и его мягкую улыбку, все хорошие слова, что ей сказали жители деревни. Но сегодня в воздухе будто повис тонкий пронзительный звук. Горло сжало предчувствие беды. Она перевернулась на живот, морщась от непривычного колкого сена. Солке тут же поднял голову. Рядом посапывал Харза. Было холодно и неуютно. Она вспомнила Лангура, его разгоряченное работой тело и как светились в лучах зимнего солнца кудри, а в них – завиток стружки. Солке шумно отряхнулся, и Лита шикнула на него. Ей не хотелось будить Харзу, хотелось побыть одной. Пройтись по деревне, подумать, помолчать. Она устала от вечного присутствия названого братца, от его насмешек и пустой болтовни.