Тамара Михеева – Кьяра (страница 12)

Совсем не так смотрела принцесса. Она шла, опустив глаза, и только изредка поднимала их то на одну, то на другую из нас и даже иногда улыбалась. Рии – особенно ласково. Та, конечно, просияла в ответ. Я ее понимала. Здорово иметь такую подругу. Здорово верить, что отец подруги спасет тебя от неизвестности обряда и ты будешь жить во дворце в качестве фрейлины до тридцати лет, а потом прекрасный страж увезет тебя на дальние границы. Принцесса прошла наш ряд и подошла к трону, скромно опустив глаза. Следом шли наследные принцы. Один был старше принцессы и бесцеремонно нас разглядывал, другой – совсем малыш, он весело топал по залу и смешно надувал губы.

Мы склонили головы еще ниже. Но все украдкой разглядывали принцев. А потом и короля. Они шли с королевой, и королева улыбалась и наклоном головы приветствовала тех, кто носил зеленые пояса, а король с любопытством и легкой улыбкой смотрел на нас. Я подняла на него глаза. Мне хотелось убедиться, что в его лице есть что-то отвратительное. Что та теплота, с которой он смотрел на Данату на площади Будущих королей, – это просто игра на публику. Мне хотелось найти в нем какой-то изъян. Пусть бы это была надменная гримаса, как у его старшего сына, или уродливая бородавка, как у злых волшебников… что угодно! Но король был молод, красив и смотрел на нас ласково, по-доброму, а мне и вовсе улыбнулся, хоть я нарушила этикет, подняв на него глаза во время приветствия. И улыбка эта была веселой, будто он и впрямь рад меня видеть. И я быстро-быстро вспомнила:

черный ком – мой сгоревший отец,

раздувшееся до неузнаваемости тело – мама,

ледяное лицо в обрамлении золотых волос – Даната.

А еще почему-то вспомнились страж с глазами цвета моря и Рия, мечтающая выйти за него замуж. Дьензвур прожгла меня взглядом, и я поспешно опустила глаза и присела еще ниже в реверансе, как нас учили на уроках этикета.

И тут же боковым зрением увидела, что король остановился около Рии. Приподнял за подбородок ее лицо.

– Как тебя зовут?

– Рия, мой король.

Король потрепал ее по щеке и сказал с улыбкой королеве:

– Она как солнечный лучик, не правда ли?

Королева промолчала и даже не улыбнулась в ответ. У меня упало сердце. Нет, нет, Рия еще слишком маленькая! Король с королевой сели на свои троны. Принцесса и принцы сидели тут же, на низких резных скамеечках. Полукругом выстроились с двух сторон придворные.

– Да начнется весна! – провозгласил король, будто это от него зависело.

Заиграла музыка, наши ряды рассы́пались, лакеи засуетились, расставляя стулья и рассаживая на них придворных и старух из Садов. Начался концерт. Было невыносимо скучно. Мы знали свои номера наизусть, и никакой радости нам все это не доставляло. Волновались только те, чьи головы украшали цветы ротуата, но им положено. Сви пропустила строчку в песне. Окелия отбарабанила свою балладу так быстро и восторженно, что мало кто понял ее смысл. И только Рия была прекрасна. Король хлопал ей бесконечно. Принцесса что-то зашептала ему на ухо, и он удивленно поднял брови, а потом нахмурился.

После концерта подали угощение. Все бродили по залу с маленькими тарелочками и пробовали разные лакомства, расставленные на длинных столах. Я как раз откусила засахаренный дилион, когда услышала рядом голос короля, и не сразу поняла, что он обращается ко мне:

– Ты дважды сбилась во время выступления. Похоже, ты не очень любишь танцевать, да?

– Не люблю. – Я поспешно прожевала орех.

Король взял со стола какой-то напиток в высоком бокале и подал королеве.

– А что ты любишь?

– Плавать.

– Плавать? Удивительно. Не очень подходящее занятие для девушки.

– О, скажите это нашим наставницам, они каждое утро загоняют нас в озеро! – Мой язык будто говорил отдельно от меня. Что я несу? – Говорят, что это крайне полезно для здоровья, а те, кто хотят стать силой короля, должны быть здоровы.

– Прости, что не могу выбрать тебя своей силой в этом году и прекратить твои мучения ежедневным купанием, – улыбнулся король.

– Да, не можете, мне еще нет четырнадцати, – вздернула подбородок я.

– Ты, кажется, рада этому? – холодно осведомилась королева.

– Да! – выпалила я и тут же спохватилась: надо как-то выкрутиться теперь, замять эту дерзость. Я вспомнила слова Ульрас: – Но годы летят так быстро, не успеешь бублик съесть, а ты уже старуха.

Король расхохотался. Даже королева улыбнулась и долго-долго меня разглядывала. Потом они отошли, а я выдохнула. Кто тянул меня за язык? Если дьензвур узнает, как я разговаривала с королем… Ну и пусть! Не могу я с ними любезничать!

Потом начались танцы. Это было самое веселое за весь вечер, потому что ни меня, ни Рию никто не приглашал, и мы поболтали с ней, разглядывая придворных и обсуждая их туалеты. Король танцевал с королевой, с принцессой, с дьензвуром, с Окелией, Суэлой, Сви и Тирой, с какой-то дамой в зеленом, снова с королевой, опять с Окелией… Я смотрела на него и думала, что, если бы вдруг он пригласил меня, я бы смогла спросить у него про Данату. Но он, конечно, не пригласит. А спрашивать о ней при королеве или дьензвуре нельзя, это я прекрасно понимала.

Бал закончился. Я ничего не узнала.

А через неделю во время обеда дьензвур сообщила нам, что король выбрал своей новой силой Окелию.

От счастья эта дурочка чуть не упала в обморок.

Лазейка в заборе

Настроение дьензвура сразу улучшилось. Теперь она не изводила нас припадками своей раздражительности, была ровна и спокойна, а временами даже улыбчива. И нас стали лучше кормить! Мы, конечно, по-прежнему много времени проводили в теплицах, где выращивали рассаду, и в классных комнатах, где в нас вдалбливали придворный этикет, риторику и ботанику. Но все внимание было направлено на Окелию, так что остальные девочки радостно, по-весеннему, ленились. Мы с Рией теперь постоянно бродили по тропинкам Садов, и она без умолку рассказывала мне о своей любви к юному стражу – Глену.

– Так странно, вы с ним похожи, – задумчиво сказала как-то она.

Эта фраза не давала мне покоя. Похожи? Мы? Ну, разве что цветом глаз и худобой. Но я стала внимательнее приглядываться к нему, ища общие черты, и поняла, что он скорее похож на мою маму. Это будоражило и тревожило, и однажды я решила с ним поговорить. Я забралась на дерево и ждала, когда он займет свой пост.

– Отчего умерли твои родители?

Страж вздрогнул и задрал голову, разглядел меня в ветвях алиана. Отсюда, сверху, он выглядел совсем мальчишкой. Я внимательно смотрела в лицо стража, пыталась увидеть знакомые черты. Да, мы были похожи. Чем-то неуловимым, что толком и понять-то нельзя.

– Рия рассказала мне о вас, – быстро сказала я, чтобы он не прогнал меня, чтобы поговорил. – Я вас никому никогда не выдам. Но, пожалуйста, скажи мне, как ты очутился здесь, в стражах?

Он помолчал. Опустил голову. Я перебралась на ветку пониже. Наконец он ответил, глядя прямо перед собой, как и положено стражу:

– Ну… папу пырнул ножом какой-то пьянчужка. Он бы выжил, но дело было зимой, он не успел дойти до дома и замерз. А мама… мама оставила меня у соседки и пошла к родственникам в Подкову. Она думала, нам лучше перебраться в деревню, все-таки там можно самим выращивать еду, а в Суэке… В общем, она ушла и не вернулась.

– Она была из Подковы?

– Нет вообще-то, она родилась в Суэке. Папа вроде бы был из Подковы, но мы не были уверены. Он говорил всегда, что вырос в большой и богатой деревне, вот мы и решили, что это Подкова, все остальные-то не очень большие.

– Разве он не навещал своих родственников там?

Страж помотал головой.

– Нет… не знаю почему, не спрашивай.

Я молчала. Значит, у стража отец был из какой-то неведомой деревни. И умерли родители не от простуды. Мне стало совсем не по себе. Может ли быть так, что моя мама и его отец из одной деревни? Может, они даже родственники? Значит, и мы с ним тоже.

Промчалась весна, потом лето. Снова мы стояли на площади Будущих королей, а Окелия, седьмая сила короля Суэка, шла навстречу своей судьбе, и не ищущие, а хранительницы Садов сопровождали ее. В этот раз король был рассеян и больше смотрел по сторонам, чем на свою силу. Он встретился со мной взглядом и улыбнулся. Очень ласково. Я отвернулась. И чувствовала, что он все еще смотрит на меня. Пусть. Я не боюсь. Ни его, ни дьензвура, ни Мастера, ни ищущих. Я не боюсь никого. От звуков каноке мне стало так тоскливо, что я чуть не разревелась.

Лето выгорело на солнце, промелькнуло в сотне мелких ежедневных дел… В один из теплых осенних дней меня остановил Глен, когда я шла мимо него.

– Кьяра, – шепнул он.

Я несла корзину с тиокой и тут же нарочно наклонила ее, просыпала половину ягод. Присела, начала собирать. На Глена не смотрела, он мне не помогал. Он говорил:

– Слушай… я знаю, ты хорошая и дружишь с Рией. Но король может выбрать тебя уже в следующем году, так?

Я еле заметно наклонила голову: да, думаю, так и будет.

– Все говорят, что он тебя выберет. Что он бы выбрал тебя еще в прошлом году, но тебе тогда не было четырнадцати. Рия говорит, ты не хочешь быть его силой. Слушай… Я покажу тебе лазейку. Сможешь сбежать, если что.

Он судорожно сглотнул. Я видела, что он страшно боится. Боится, что я его предам.

– Спасибо. Да. Да, покажи. И не бойся, я не выдам, клянусь!