Тамара Крюкова – На златом крыльце сидели… (страница 60)

Пусть Гришка думает, что сорвал банк. Правильная монетка давно перепрятана в надежное место. Так что уважаемый Гришаня может утереться. Но каков гусь! Честь и совесть компании! Вот и верь после этого в человеческую порядочность.

Теперь Борис окончательно разочаровался в людях. Кругом одни жулики. Гришка пел романсы насчет того, что все изменились. А сам тоже протянул потные ручонки к чужому богатству. Хорошенькая же подобралась компания! Один ворует, другой наемников посылает.

Внезапно в голове у Бориса словно щелкнуло. Он увидел выход из положения. В конце концов, пусть эти пауки в банке жрут друг друга, а он посмотрит на эту битву со зрительского места. Хорошо бы вместо себя подставить Гришку. Он герой, пускай с бандитами и разбирается. Надо дать ему шанс проявить свой героизм.

Теперь, когда Борис увидел основную сюжетную линию, следовало заняться деталями. Рост у них примерно один. Правда, у Гришки подкожных накоплений поболее будет, но под зимней одеждой это различие не столь заметно. Главное, как заставить его переодеться? Это только по пьяни можно уйти в чужом пальто и не обратить внимания.

Кот прошествовал в туалет и загремел лотком. И тут Бориса осенило. Хорошо, что родители не приучили зверя к наполнителю. Выждав, пока котяра сделает свои дела, Борис взял лоток, незаметно вынес в прихожую, сбросил Гришкину куртку с вешалки на пол и щедро полил из лотка. Первая сцена удалась. Оставалось проследить, чтобы и дальше все шло строго по его замыслу.

Чаепитие было похоже на официальное мероприятие, когда обе стороны понимают, что сие действо нужно по протоколу, но ни одна не получает от этого удовольствия. Бывшие друзья обменивались пустыми фразами, и оба испытали облегчение, когда можно быть покончить с формальностями.

Гриша встал.

– Ну, мне пора.

Он чувствовал себя неловко. С одной стороны, он сделал то, что намеревался, то, что должен был сделать. С другой – кто он такой, чтобы вмешиваться в ход событий? В голове звенел детский голосок: «Ты – герой».

Они перешли в прихожую. В нос шибанул запах кошачьей мочи.

– Вот стервец! Где-то нагадил. Чтоб я еще взял его на постой, – вполне правдоподобно возмутился Борис. В последнее время он поднаторел в актерской игре.

И тут они оба увидели здоровенное мокрое пятно на сиротливо валяющейся на полу куртке.

– Кажется, это животное испортило твою куртку. Я его сейчас убью, – сказал Борис.

– Да ладно. Отдам в чистку.

– А сейчас как пойдешь?

– Доберусь как-нибудь.

– От тебя народ в транспорте шарахаться будет. Надень мое пальто.

– Ты что? У нас с тобой размерчики разные.

– Да ты примерь. Пусть тесновато, зато не воняет. А новая куртка за мной.

– Брось. Сдам в химчистку.

– Я сам сдам. Это самое малое, что я могу сделать. Мне правда неловко, что так получилось.

– Борь, не мельтеши. Дойду как-нибудь. Не могу же я оставить тебя без пальто.

– Какие проблемы? У меня еще дубленка есть. Но она на тебя точно не налезет. У тебя будет повод лишний раз ко мне зайти. Не заставляй меня чувствовать себя полным дерьмом: отправить тебя в мокрой, вонючей куртке. Кончай ломаться. Или мы уже больше не друзья?

Последний довод окончательно сломал сопротивление. Гриша вдруг подумал, что сейчас перед ним стоит прежний Борька. Может, и правильно сделал, что забрал у него монету? Может, все еще образуется и они будут вспоминать этот жизненный урок с улыбкой?

В дорогом пальто Бориса он чувствовал себя не в своей тарелке.

– Слушай, на мне оно, как на корове седло.

– Все лучше, чем вонять кошачьей мочой. Как-нибудь до дома дотерпишь, – возразил Борис.

Возле лифта Гриша обернулся:

– Борь, знаешь, все еще наладится. И Инга вернется. В общем, все будет хорошо.

В его голосе было столько теплоты, что Борис вдруг засомневался, стоит ли отправлять Гришку в своем пальто. Гришка не умеет притворяться. Может быть, он не взял монету?

– Подожди, – попросил Борис и опрометью бросился в гостиную.

Он схватил фотографию Инги, отодвинул защелки и вытащил стекло. Пять копеек исчезли. Борис вернулся.

– Что случилось? – спросил Гриша.

– Ничего. Послышалось, что звонит мобильник, – сказал Борис.

Двери за Гришей закрылись, и лифт с тихим шуршанием поехал вниз.

Глава 37

Мир опутан невидимой паутиной.

Алло… Алло… и два человека, разделенные тысячами километров, уже связаны тонкой ниточкой разговора.

Алло… Алло… Голоса, неслышные для остальных, тянутся друг к другу через расстояния и расставания.

Алло… Алло… Бросай мячик слова. Его обязательно поймают.

Алло… Алло… А может, слово упадет в пустоту?

Телефонный звонок выдернул Бориса из забытья.

Половина восьмого. Он уже не помнил, когда в последний раз вставал в такую рань. Голова гудела, хотя вчера он почти не пил. Пронзительный трезвон раздражал, но Борис нарочно решил не отвечать. В конце концов, есть элементарные правила хорошего тона, согласно которым до десяти звонят одни хамы. Если какому-то идиоту приспичило звонить ни свет ни заря, это еще не значит, что его звонку будут рады.

Телефон смолк. Наслаждаясь наступившей тишиной, Борис перевернулся на другой бок, но тут телефон зазвонил снова.

– Настойчивый, ублюдок, – буркнул Борис и, не глядя на дисплей, вдавил зеленую кнопку.

– Борь, спишь?

Голос Инги подействовал на него, как бодрящий душ. Сон смело, точно жухлый лист ветром. Он думал, что пепел сгоревших ожиданий, который засыпал его душу, уже остыл, но в его глубинах вдруг вспыхнула нечаянная искра надежды. Что если Гришка прав и Инга вернется?

– Уже нет, – сказал Борис. – Бодр и готов к диалогу.

– Перестань паясничать. Хотя бы теперь.

В голосе Инги слышались усталость и тревога. Она звонила явно не с предложением выкурить трубку мира. Но зачем тогда?

– Что-то случилось? – серьезным тоном спросил Борис.

– Вчера какие-то отморозки избили Гришу.

У Бориса похолодело в животе. Значит, Валерка не соврал. Алик нанял бандитов. За это он еще ответит. Откровенно говоря, Борис предпочел бы, чтобы тревога оказалась ложной. Жалко, что Гришане надавали по шеям. Утешали только две вещи: во-первых, Гришаня оказался нечист на руку, а во-вторых, Борис сам мог оказаться на его месте. А своя рубашка, как известно, на рупь дороже.

Удивление в его голосе прозвучало довольно натурально:

– Да ты что! Надеюсь, ему не сильно досталось?

– Он в коме.

До Бориса не сразу дошел смысл короткого слова.

– Как в коме? – переспросил он помертвевшими губами.

Он видел Гришу только вчера. Тот был жив и здоров. И он выставил его из дома в своем пальто. Внезапно Борису стало холодно, как будто по комнате пронесся сквозняк, а тело, напротив, покрылось липким потом.

Вопросы хлынули сами собой:

– Он в безопасности? Что говорят врачи? Они его вылечат?

– Позвони Алику и Валерке, – устало сказала Инга.

В трубке послышались гудки.

Алло… Алло… Голос мчится быстрее света.

Алло… Алло…