Тамара Крюкова – На златом крыльце сидели… (страница 56)

В издательстве «Эмхо» встречи с читателями шли нон-стоп. Маститые авторы и начинающие, но перспективные писатели один за одним сменяли друг друга на подиуме. В выходные дни в гости к издательству являлся исключительно звездный состав, поэтому вокруг стенда постоянно толпился народ. Те, кому не посчастливилось пробиться в первые ряды, наблюдали за встречей с кумиром на плазменном экране. Здесь же можно было приобрести книгу и, отстояв немалую очередь, получить драгоценный автограф.

На диванчике восседала модная писательница с собачонкой на коленях и рассказывала о своих домашних питомцах, которые частенько мелькали на страницах ее романов. Появление народной любимицы всегда привлекало поклонников, неудивительно, что и сегодня здесь было многолюдно.

Однако к концу встречи народу собралось столько, что охрана не на шутку забеспокоилась. Аудитория значительно помолодела. После того как знаменитая писательница удалилась, народ не дрогнул. Все стояли намертво, как русское воинство перед Куликовской битвой. В толпе повисло напряженное ожидание.

Машина плавно катила по улицам города. К счастью, в воскресные дни пробок не было. Валерка в оцепенении застыл на заднем сиденье. Рядом с ним, откинувшись на спинку, ехала баба Валя. В последнее время она состояла при звезде в роли некоего советника. Она достаточно долго проработала на телевидении, чтобы обрести защитный панцирь цинизма. Знакомство с Валеркой пробило брешь в этом прочном покрове. Стареющая журналистка была страстно, но тайно влюблена в этого красивого мальчика. Валерка разбудил женщину в доселе бесполом существе. Однако разница в возрасте и прежние убеждения бабы Вали трансформировали ее чувство в материнскую любовь. Валерка не был похож ни на кого из окружавших ее людей. Он был не от мира сего, словно беззащитный птенец, которого она должна была оберегать.

Валерка судорожно полез в карман замшевой куртки, достал пару помятых листков и хотел было развернуть их, но журналистка мягко отобрала у него бумаги, как заботливая мать отбирает у ребенка нежелательную игрушку.

– Не нужно. Это сейчас лишнее. Расслабься. Ты слишком напряжен.

Хороший совет – расслабиться. Если бы Валерка знал как.

– Вдруг я ляпну что-то не то?

– Мы же всё подробно расписали. Ведущая в курсе, никакой самодеятельности.

– А если что-то спросят из публики?

– Поверь, люди очень предсказуемы, все варианты ответов у тебя есть. Но уж если совсем не знаешь, что сказать, у тебя есть страховочный список ЭН кодов[6]. Брось какую-нибудь фразу и многозначительно улыбайся. У тебя это отлично получается. К тому же на вопросы отпущено всего десять минут, а потом автограф-сессия. Там ничего говорить не нужно. Не волнуйся. Все пройдет гладко.

Валерка твердил себе то же самое, но не мог избавиться от внутренней дрожи. В горле у него пересохло, ладони вспотели. Сегодняшнее хождение в народ отличалось от участия в телепрограммах. Тут не было дубля и нельзя было вырезать неудачный эпизод, как это делали при записи ток-шоу.

Борис был неправ, говоря, будто из Валерки не вышло артиста и он лишь торгует своей внешностью. С тех пор как к нему пришла слава, он мог позволить себе быть самим собой только в те редкие часы, когда оказывался в одиночестве или в кругу близких друзей, которых теперь почти не осталось.

Валерка все время играл роль сильного, уверенного в себе загадочного героя, коим не являлся. Люди хотели видеть его таким, а обманывать тех, кто желает обмануться, легко. Экран телевизора удивительным образом преображал его, превращая из косноязычного, погрязшего в комплексах и страхах человека, в глубокую, незаурядную личность. Никому и в голову не приходило, что за его молчаливостью стоит отсутствие образования и боязнь брякнуть что-то не то, а сдержанное отношение к женскому полу продиктовано болезнью, а не аристократической разборчивостью.

Благодаря прозорливости продюсера, разглядевшего в нем скрытый потенциал, и режиссера, сумевшего вылепить нужный имидж, Валерке удавалось играть ту роль, которая обеспечивала высокие рейтинги. Валерке был присущ врожденный аристократизм, качество редкое, как алмаз в три тысячи карат. В истории кино встречались красавцы, лишенные актерского мастерства, но при этом наделенные даром в точности следовать режиссерскому замыслу. Покорность режиссерам принесла Жану Маре и Алену Делону мировую славу. Как говорится, лучший экспромт тот, что хорошо подготовлен. Так и Валеркина естественность на экране заранее отрабатывалась и шлифовалась.

Все работало на его имидж, даже отказ стать ведущим программы на МУЗ-ТВ. На самом деле сразу было очевидно, что с этой ролью он не справится, потому что не способен импровизировать. Но хвала продюсеру, который знает, как проблему обратить в удачу. Публика пребывала в блаженной уверенности, что Валерка отказался сам, презрев лишние деньги и еще большую известность. Это событие привлекло к нему новых поклонников и вызвало такие бурные дебаты в соцсетях, каких не вызывало даже сообщение об очередном апокалипсисе.

– Помни, искренность – твой козырь, – шепнула ему баба Валя и подтолкнула вперед.

Валерка кивнул. В маске мега-звезды и автора недавно вышедшей книги, он через стеклянные двери прошел в свет прожекторов.

Людское море всколыхнулось – по толпе пронесся шепот: «Валера… Валера… Валера…» Гул набирал силу, и наконец собравшиеся начали скандировать:

– Ва-ле-ра! Ва-ле-ра!

К нему тянулись десятки рук в надежде украсть хоть одно прикосновение, чтобы можно было хранить память о нем долгие годы. Валерка легкой пружинистой походкой взлетел на подиум, где его поджидала эффектная длинноногая ведущая.

Взяв микрофон, Валерка посмотрел поверх собравшейся толпы, отыскал взглядом бабу Валю – якорь в штормящем людском море – и произнес:

– Я очень волнуюсь.

Эта фраза прозвучала так естественно, что сразу же расположила к нему публику. Что может быть трогательнее, чем слабость идола?

– Я боюсь сказать что-то не то. Это ведь очень ответственно – быть писателем. Я никогда не думал, что напишу книгу… – продолжал Валерка цитировать заученный текст.

Не всякий актер сумел бы произнести его столь проникновенно. Валерке не нужно было вживаться в роль. Она соответствовала его душевному состоянию. Его искренность и непосредственность подкупали. Разве можно остаться равнодушным, когда твой кумир признается, что, как простой смертный, может быть уязвимым и неуверенным в себе? Даже те, кто относится к звездам реалити-шоу с предубеждением и оказались здесь случайно проходя мимо, останавливались послушать и проникались к нему симпатией.

Выступление прошло без сучка и задоринки. Пытка подошла к концу.

– А теперь на стенде нашего издательства вы можете купить книгу Валерия «За экраном» и получить автограф автора, – объявила ведущая.

Валерка с облегчением выдохнул, но тут из толпы раздался голос:

– Подождите! У меня вопрос.

Валерка похолодел. Этого не может быть. Наверное, он спит и ему снится кошмарный сон. К сцене протискивалась его мать. Она была подшофе, а одутловатое лицо, испещренное сеткой фиолетовых прожилок, яснее ясного говорило о ее пристрастиях.

Баба Валя тотчас осознала опасность, но что она могла поделать? Телевизионные камеры, точно дула пулеметов, нацелились на вновь прибывшую. Тащить ее из кадра силком и затеять потасовку означало лишь еще больше привлечь внимание. Мать, работая локтями, настойчиво пробиралась к подиуму, но охрана вовремя остановила ее.

Валерка оцепенел. Он не знал, что делать и что говорить. Зато мать была в ударе.

– Так-то ты относишься к родной матери? Я тебя растила, кормила-поила и что вижу взамен? Выжил меня из квартиры, выслал в Сибирь, с глаз долой. Сволочь! Мою квартиру занял, а я ючусь в развалюхе в деревне. Скажешь, не так? Тебе плевать, что с матерью. Что зенки-то прячешь? Стыдно правду-матку слушать?

Она громко рыгнула. Валерка готов был провалиться от стыда. Как мать могла вернуться в Москву? Откуда она узнала о книжной выставке и презентации его книги? Вопросы оставались без ответа. Не зная, что предпринять, он бросился сквозь толпу к выходу. Стрекотали камеры, мелькали вспышки фотоаппаратов. Масс-медиа готовились к новому потрясающему скандалу.

Глава 34

Телефонный звонок застал Валерку за вполне прозаическим занятием: он третий раз перемывал раковину на кухне. Валерка предпочел бы, чтобы его оставили в покое, но, увидев на дисплее имя продюсера, взял мобильник.

Евгений Борисович был по-отечески мягок и заботлив:

– Не дури. Из любого скандала можно сделать неплохой пиар.

– Вы думаете, я выгнал мать? Я ей дом купил. И денег посылаю столько, что и ей, и ее сожителю хватает. Она столько никогда в жизни не зарабатывала.

– Славно. Об этом и расскажешь корреспонденту. Главное, представить события в нужном свете.

Валерка запаниковал.

– Нет, я не могу ни с кем встречаться.

– Если ты исчезнешь, это будет означать, что ты признал свою вину. Ситуацию надо подогревать.

– Вы же знаете, я не сумею дать интервью.

Продюсер и сам понимал, что Валерка может наломать дров, поэтому нехотя согласился:

– Хорошо, возьми тайм-аут. Интервью мы сделаем сами. И если ты собираешься оставаться в шоу-бизнесе, запомни: скандал – это не катастрофа. Это благо.