Тамара Крюкова – На златом крыльце сидели… (страница 46)
Внезапное откровение друга заставило Алика по-иному взглянуть на вещи. В нем снова появилась энергия и решимость бороться. Пассивная жалость никому пользы не приносила. Надо кончать размазывать сопли. Упал, поднялся и иди дальше. Кто не смог встать, того затоптали.
– Кроме шуток. У меня прямо как пелена с глаз, – сказал Алик. – Плевать я хотел на этого Бульдога. Как-нибудь разрулю. Голова есть, слава Богу, извилин в достатке.
– И на Борьку не держи зла. Уверен, что он тебя пригласил в ресторан без всякой задней мысли. Ну, не так он среагировал на то, что произошло, может, не выразил сочувствия. Но Борька есть Борька. Он безобидный.
– Угу, – кивнул Алик.
Здесь их мнения расходились, но Грише этого знать не следовало. В чем-то его теория перемен была верной. Кое-кто из них стал совсем другим. Это раньше Борька был безвредным малым. Прежде он никогда не сделал бы такой гнусности. Но теперь… Нет, эту сволочь он не простит. Он заставит его заплатить.
Когда Гриша ушел, Алик вымыл посуду, принял душ и надел новую футболку, бросив прежнюю в корзину с грязным бельем.
Жизнь продолжалась. Он не собирался сдаваться.
Глава 26
Разговор с Аликом подействовал на Гришу угнетающе. На душе было муторно. В дружбе неразлучной четверки что-то разладилось. Прежде каждая встреча была для них праздником, возвращением в радостное и беззаботное детство. В те светлые времена все споры и недоразумения решались на месте. Никому не пришло бы в голову заподозрить другого в неблаговидном поступке и держать камень за пазухой. Они были единым целым, вместе радовались и сообща преодолевали трудности.
Сколько раз они выручали друг друга из беды. Алик всегда был заводилой. Когда Валеркина мать ушла в очередной запой и Валерка оказался на улице, никто из них не пошел домой греться. Погода стояла собачья, промозглый ноябрь, но они из солидарности торчали на улице, пока Алик не упросил родителей пустить Валерку на ночевку. В пятом классе, когда Гриша заболел и два месяца пропускал уроки, ребята каждый день приходили к нему домой и с ним занимались. Алик из-за этого даже бросил секцию баскетбола. А когда Борьку застукали в туалете с пивом и ему грозило исключение из школы, Алик подвиг весь класс идти делегацией к директору. А потом, в уплату за отпущение грехов, вся четверка неделю намывала школьный туалет.
Алик был их опорой, плечом, на которое всегда можно было опереться. Они стояли друг за друга горой. Куда все делось? Что сломалось в таком, казалось бы, надежном механизме их дружбы? Откуда взялись зависть и подозрительность?
Ответ напрашивался сам собой: все началось с того самого момента, когда они получили дьявольские дары. Впрочем, не все так однозначно. Гриша нащупал в кармане оловянного рыцаря.
Кто же эта таинственная Ангелина: ангел или демон? А может, она простая девчушка и все случившееся – чистое совпадение? В это верилось с трудом, поскольку нагромождение случайностей перешло в закономерность.
Погруженный в раздумья, Гриша прошел через турникет и ступил на эскалатор. Лестница плавно скользила вниз, доставляя пассажиров в подземный город. Мимо проплывала реклама: осенний ценопад… изучайте английский с нами… съешь две по цене одной… Он безотчетно скользил глазами по слоганам. Это помогло на время занять мозг и отвлечься.
Вдруг в сознании прозвенел сигнал. Ангелина! Боковым зрением он увидел, как они разминулись на ползущих в разные стороны эскалаторах, и лестница повезла девочку вверх.
Гриша поспешно обернулся и глазами нашел златокудрую головку. Его словно ошпарило кипятком. Он никак не ожидал встретить Ангелину в будничной толчее метро. Ангелочка держала за руку элегантно одетая женщина. Гриша растерялся, а когда решил окликнуть девочку, она была уже далеко. Он постеснялся привлекать к себе внимание. Эскалатор увозил мать с дочерью все выше и выше.
Гриша понял, что должен догнать их и поговорить со странной девочкой. Сегодняшняя встреча была не случайной. Недаром Ангелина объявилась именно теперь. Может быть, она материализовалась, потому что он постоянно о ней думал?
Гриша метнулся вниз. Преодолев оставшиеся ступеньки, он перебежал на соседний эскалатор. Ему повезло – люди стояли по правой стороне, оставив левую для прохода. Желающих взбираться наверх пешком было мало.
Пробежав ступеней двадцать, Гриша был вынужден перейти на шаг. Избыточный вес и отсутствие тренировки давали о себе знать. Требовалось остановиться и отдышаться, но он не позволил себе передышки. Девочка с матерью неумолимо приближались к выходу. Он во что бы то ни стало должен нагнать их и задать вопросы, которые не давали ему покоя. Эта мысль подгоняла его, помогая преодолевать ступеньку за ступенькой. Пот градом катился по лицу. Дыхание с хрипом вырывалось из легких. Отдуваясь и подтягиваясь на перилах, Гриша упорно карабкался вверх.
Люди жались в сторонку, пропуская грузного молодого человека, и кто с любопытством, кто с раздражением, смотрели ему вслед. Впереди путеводной звездой маячили золотые кудряшки. Между Гришей и Ангелиной оставалось не больше десятка метров, когда девочка с матерью сошли с эскалатора.
Гриша хотел крикнуть, но из горла вырвалось лишь хриплое дыхание. Едва не падая от изнеможения, он преодолел последние ступени и растерянно огляделся. В вестибюле ни девочки, ни матери не было.
Что это? Мираж? Видение?
Отчаяние придало Грише силы. Он бросился к выходу из метро, без всякой надежды снова увидеть призрачного ангелочка.
Девочка с матерью стояли на переходе, пережидая красный свет. Гриша на мгновение остолбенел, не поверив своим глазам. В это время красный глаз светофора мигнул и переключился на зеленый. Толпа пешеходов выплеснулась на дорогу. Гриша поспешил к зебре, следя за неумолимо мелькающими цифрами: 3–2-1.
Вот она, кромка тротуара. Машины заурчали, готовые сорваться с места. Гриша заковылял на другую сторону: одинокая фигура на полосатой зебре. Не обращая внимания на сигналы и грубые окрики водителей, он шагал на пределе сил, сосредоточившись на золотоволосой детской головке. Он чувствовал себя как марафонец на последних метрах дистанции, когда тело уже готово рухнуть, а мозг все еще заставляет его двигаться вперед.
Цель была близка.
– Ан-ге-ли-на, – то ли выдохнул, то ли прохрипел Гриша, но мать с дочкой были так заняты разговором, что не услышали его.
Гриша схватил девочку за плечо, будто боялся, что если не догонит ее сей момент, то рухнет, а она растворится, словно облако.
Мать резко обернулась. При виде запыхавшегося, потного толстяка, который посмел тронуть ее дочь, женщина гневно вскинулась:
– Что вам нужно?
– Я…
Девочка с любопытством смотрела на незнакомого дядю. У нее была круглая простоватая мордашка и нос пуговкой.
– Отцепитесь от моей дочери!
– …Простите, я обознался, – пролепетал Гриша.
Рука соскользнула с плеча ребенка. Вблизи даже кудряшки выглядели иначе.
– Совсем обнаглели! Ни с того ни с сего хватают ребенка своими грязными лапами. Развелось извращенцев, – распалялась женщина.
– Мам, а что такое «извлащенец»? – прокартавила девочка.
Вместо ответа мать дернула ее за руку:
– Пойдем. У дяди с головой не все в порядке.
Не в силах сдвинуться с места, Гриша привалился к стене и смотрел им вслед. Малышка обернулась, но мать снова дернула ее. Теперь Гриша не находил в ней никакого сходства с Ангелиной. Удивительно, как он мог обознаться?
Где же ты, златокудрый ангелок? Девочка-мираж. Девочка-сон. И была ли ты на самом деле? Но если Ангелина – всего лишь игра воображения, то откуда все эти дары?
Глава 27
Слава накатила на Валерку катком. Популярность оказалась далеко не такой привлекательной, как думалось. Люди и раньше обращали на него внимание, но теперь интерес к его персоне зашкаливал. Стоило появиться в общественном месте, как его окружали поклонники. Он раздавал такое количество автографов, что если бы за каждый брать по рублю, то можно было бы безбедно жить до старости. Жизнь превратилась в череду автограф- и фотосессий.
Эйфория от того, что он вдруг стал интересен такому количеству людей, улетучилась так же быстро, как запах эфира. Не прошло и месяца, как новую звезду начали угнетать толпа и неизменный ажиотаж вокруг его персоны. Жизнь напоминала игру в шпионов. Он выходил из дома с высоко поднятым воротником, в низко надвинутой на глаза бейсболке и в темных очках.
Будучи интровертом, Валерка предпочитал уединение, поэтому ареал его обитания ограничился домом и телестудией. На студии он чувствовал себя в безопасности. Там никто не пытался разорвать его на сувениры.
Конечно, у славы были минусы, но в целом Валерка считал, что судьба улыбнулась ему. Он снялся в двух клипах, и уже велись переговоры о съемках в художественном фильме. У него оказался уникальный дар. При том, что сам он был абсолютно неспособен вжиться в роль, Валерка настолько четко и точно выполнял требования режиссера, что на экране его можно было принять за талантливого актера.
Пока Валерку окончательно не перетянули в кино, с ним по распоряжению генерального продюсера подписали контракт на участие в новом реалити-шоу чтобы дать программе удачный старт. На этот раз Валерке вместе с другими звездами предстояло не выживать на экзотическом острове, а поднимать российскую деревню. Проект рекламировали на каждом углу, чтобы слюноотделение у зрителя пошло еще до того, как он увидит долгожданную передачу на голубом экране.