Тамара Габбе – Быль и небыль (страница 61)
— Нет, — говорит старичок, — не балую.
— Ну и ладно. Да смотри — не моги дуть огонечка, а то барин увидит, догадается.
Пошел старик в курятник. А немного погодя кухарка взяла хлебца, молочка, постелю свою и понесла ему.
Вишь, пожалела она старичка-то.
«Я, — думает, — и так пересплю. А ему помягче постлать! Старый ведь человек!»
Подходит к окну и видит — светится в курятнике…
Заглянула она в окошко. Сидит тот старичок, а по бокам ещё двое — малость помоложе, и насупротив каждого по свечке горит.
Вошла она скоро в курятник и давай выговаривать:
— Что ж ты, старичок, я тебя одного пускала, а ты сам ещё двоих пустил!
— Да ведь и они, тетушка, ночевать хотят.
— Я тебя как просила огонечка не дуть, а ты три свечки вздул. Шабаш будет, коли барин увидит.
— Ничего, — говорит, — не увидит. Не бойся.
Вышла кухарка из курятника, стала под оконцем, слушает.
— Господи, — говорит один старичок, — нынче на деревне овца серого барана принесла. Какую ему судьбу написать?
А тот старичок, что прежде всех пришел, отвечает:
— Напиши: этого барана волк съест. Такая его судьба.
— Господи, — говорит другой старичок, — сегодня о полночь родила баба мальчика. Каким его счастьем наделить?
А тот отвечает:
— Нашего хозяина счастьем. Вырастет дитя и всем именьем его владать будет.
Подивилась таким речам кухарка и не посмела дальше слушать. Ушла в дом. А утром заходит она в курятник — старичков проведать — и видит: нет никого! Пропали, как не бывали.
Она — к хозяину.
— Вот, — говорит, — барин, вы гостя давеча поджидали. Был ведь гость-от.
— Как так был? Чего не разбудили?
— А старичок-то в лаптях, что вы вчерась прогнали. Это ведь он самый и был — господь бог-то…
— Что врешь, дура-баба! Ежели бы это бог был, так неужто бы он в рваной одежке пришел? Или у бога одежи мало?
— Нет, бог и бог, — говорит кухарка и рассказала барину, как она пускала одного старичка в курятник, а очутилось три, и как подслушала под окошком, что они говорили.
Усумнился барин.
— Это дело, — говорит, — проверить надо.
Приказывает запрягать и — айда на деревню.
Разыскали ту бабу, у которой ночью овца барашка серого принесла. Заходят в избу.
Барин думает:
«Погоди! Мы сейчас пробу сделаем: купим этого барашка».
Начинают торговаться.
Ну, баба много не запросила: что ей эдакой баранчик? Добро бы — неделька была али две, — а то и на свете-то ещё не жил.
— Берите, — говорит, — сделайте милость.
Купили баранчика, привезли домой, дня три попоили, и приказывает барин:
— Обдерите мне этого барашка. Зажарьте к обеду.
Зажарили.
— Подавайте на стол!
Стали обед подавать. Надо барашка разрезать, а он до того жарок, что не подступиться к нему. И так и этак норовятся — жарок баран.
Ну, что ж! Поставили его на окно остудить. «Зачем, думают, — руки зря палить? Пригодятся руки-то!»
Поставили, значит, на окно. Вдруг — ниоткуда бывший — волк! Тяп ягненка с латки — и был таков! Откуда взялся — туда и скрылся.
Призадумался барин. Дело-то, выходит, действительно правда.
— Запрягай, кучер, лошадей, поедем в ту деревню, где мальчик рожен. Купим того мальчика.
Сели, поехали ту деревню искать. Нашли. Заходят в избу, спрашивают мужика:
— Родила у тебя баба?
— Родила…
— Кого?
— Мальчика.
— Продай мне.
— Ну, что ты, барин! Кто ж робят продает? Да мне самому робята надобны.
(А у самого робят-то куча!)
Барин уговаривает.
— Да что вам не продать? Знаете, у меня именья сколько? А своих сыновей нету — только дочка. Я его выращу, человеком сделаю — не пастухом. Заместо сына мне будет, а у вас ещё много останется. Да и денег вам дам — заживете!
Ну, батька с маткой согласились, продали ребеночка. Продали и барину отдали.
Взял барин мальчика, уворотил в пеленочки и отправился в путь. Ехали, ехали, приезжают в лес.
Барин говорит:
— Кучер, отнеси его подальше да брось в снег. Вот и будет ему мое именье.
Кучер — что ж?
Приказывают — делает. Занес мальчика порядочно от дороги, в овраг, положил под кустик.
Бросили его и уехали.
А дело было зимой — в мороз, в стужу. Не то что дитя новорожденное, большой человек замерзнет.
Той порою вечером ехал через лес купец с обозом. Вдруг видит — в овраге будто огонек горит.
— Ребята, — говорит купец своим приказчикам, — видите, огонек в овраге?
— Видим, — говорит.