Тамара Габбе – Быль и небыль (страница 56)
Думали они, думали, как им туда влезть, солдатик и говорит:
— Сойди-ка ты, Петруша, с коня.
Петр Великий сошел, а солдат вскочил на коня и мах-махом прямо с седла во двор! Перепрыгнул через ворота и отпер их.
Въехали они на двор, смотрят: где лежит рука человеческая, где голова…
Петр Великий немножечко обро́бел.
— Ах, — говорит, — землячок! Ведь не ладно! Кабы нам только живыми быть. Люди здесь, должно, нехорошие.
А солдат — ничего.
— Дай-ка, — говорит, — я еще потяну. Виднее будет.
Вот он водочки еще потянул, взошел в сени, а потом и в комнаты. А там по всем стенам престрашные орудия навешаны — разные сабли, разные ружья… И сидит в горнице одна старая старуха.
Солдатик, как выпивши, смелый. Он с грубостью на нее закричал:
— А-а, старая ведьма! Тащи нам поесть! Да живо у меня!
Старуха видит, что он шибко на нее наступает, сейчас собрала им на ужин кой-чего. Собрала — и подает на стол.
— Водки подай!
Она им по стакану водки подала.
Солдатик приурезал, а Петр Великий и стакана в руки не берет, и водочку не пьет — неспокойно ему.
— А что ж ты, земляк, не пьешь? — солдатик спрашивает. — Или обро́бел? Так полно. Двум смертям не бывать, одной не миновать. Я на то уж и пошел. Выпьем! Живы никому в руки не дадимся… Баушка! Ну-ка! Коню — овса! А нам — вина!
Той делать нечего — насыпала коню овса, а им еще вина подает.
Солдатик, что было у ней в печке жарено и варено, — все чисто поел, а потом и спрашивает:
— А где ж, баушка, нам отдохнуть?
Показала старуха на сушила.
— Там и спите, — говорит.
Вдруг — бряк, стук! И скачут! С колокольцами, с побрякушками… И гайкают, и свищут — разбойники едут.
Старуха выбегла, ворота отперла, на двор их пустила.
Они лошадей выпрягли, задали корму, заходят в дом.
— Ну-ка, хозяйка, давай поесть!
— Нечего, голубчики, нечего!
— Как так?
— Да к нам, невесть откуда, два солдата забрели. Все чисто поели. И меня-то чуть не прибили, окаянные!
— Где ж они?
— А вот на сушилах.
— Ну, ладно. Пущай лежат до времени.
Старуха печь растопила, сготовила ужин. Поужинали разбойники и полегли спать.
Укладываются кто где и говорят промеж собой:
— Надо их, солдат-то этих, убрать!
— Поспеем еще. Пущай покуда лежат.
Они, стало быть, и лежат себе на сушилах, ничего про свою судьбу не знают. Вот, как завечерело — вечерком, значит, — Петр Великий и говорит:
— Как же быть, земляк?
— А что?
— Давай кониться, кому до полуночи спать, кому с полуночи. Обоим нам спать никак нельзя — похитят они нас!
— Ну, давай!
Стали кониться. Досталось Петруше караулить. Вот Петруша немножечко посидел, вздремнулось ему, он и повалился спать. А солдат не спит, на ногах стоит, думает.
«Эка сонуля! А еще караулить взялся!»
Середь ночи проснулся атаман разбойный. Встает, приказывает:
— Ну-ка, ребята, идите двое! Угомоните их там!
Один из разбойников и говорит:
— А чего двоим-то делать? Мне и одному-то двоих мало.
Надел свое орудие и побежал. Влез на лестницу — Петр Великий спит, а солдат во все глазыньки глядит.
Только разбойник голову показал, он размахнулся шашкой — и долой голова! Снес с него голову.
Атаман ждет-пождет: нет разбойника. Он другого послал. А солдат и другого так же.
Петруша спит себе крепко, десятый сон видит, а солдат работает: который разбойник ни покажет голову, с кажного долой. И всех до одного порубил.
Атаман думает: «Куды ребята делись? Идти-ка самому!»
Подошел к лесенке, смотрит: их там цельная куча лежит.
— А, так вон как! — вытащил шашку, айда наверх. Только голову показал, она с плеч и слетела. Все кончилось. Ну, и стало светать.
А Петр Великий спит, ничего не чует. Лег на часок, а всю ночь проспал.
Вот, на свету, будит солдат Петра.
— Вставай, земляк! Открой-ка мне чумодан — я водочки потяну. Измучился.
Петр Великий встал, подал ему водочки, да и посмотрел с лестницы вниз. Индо испугался.
— Да кто ж это, Ваня, набил?
— А, сонуля! Ты словно из дворян: всю ночь проспал, ничего не видел.
Слезли они с сушил, идут к старухе.
Солдат саблю вон и говорит ей строго:
— Ну, старая ведьма, показывай, где у вас деньги лежат?
Старуха испугалась — отпирает подвалы. А там этого золота, серебра — множество!
Петр Великий говорит солдату:
— Ну, земляк, насыпай себе казны!