Тамара Габбе – Быль и небыль (страница 51)
Нахмурился Илья-пророк:
— Ладно, — говорит, — вот я ему пшеницу урожу, по колено будет, а после градом-то и побью. Дак узнает.
Ничего Миколай-угодник не сказал, только посмотрел.
А как всколосилась пшеничка, приходит он к тому парню на двор.
— Я, — говорит, — к тебе.
— А что такое?
— Да вот пришел научить.
— Добро пожаловать. Скажи, что знаешь.
Миколай-угодник и говорит:
— Ты, парень, вот что, — ты эту пшеницу продай!
— Да я, дедушка, не знаю, что за нее и просить-то. Уж больно пшеница хороша, по колено уродилась.
— Проси сто рублей за десятину. Дадут.
Он так и сделал. Сладил ее богатый мужик по сту целковых с десятины.
Прошла неделя, взмыло тучу большую, ударила гроза с громом, с градом, и побило эту пшеницу, будто каменьями.
Приходит Миколай к Илье-пророку, а тот и говорит:
— Ну, Миколай, я что сказал, то и сделал: градом его побил.
— Побить-то побил, — отвечает Миколай, — да не того, в кого метил. Ведь парень-то этот пшеницу свою продал. А ты старого хозяина не наказал, нового хозяина разорил…
— Эх, — говорит Илья-пророк, — ладно уж! Он у меня с этой пшеницы двадцать сот нажнет с десятины. Не смотри, что градобойная! Вот и поправится.
— Как не поправиться!
Пошел Миколай-угодник к парню и говорит:
— Купи назад пшеницу-то у мужика.
— Да ведь она больно побита…
— Ничего, купи! Скажи, что на корм скосить годится.
Пошел парень к новому хозяину пшеницу торговать. А тот и рад.
— Бери, — говорит, — сделай милость! — И отдал ее парню по десяти рублей за десятину.
А тут пшеница-то и пошла, и пошла, и пошла… Выжал он ее — двадцать сот с десятины собрал.
Приходят на поле Миколай-угодник и пророк Илья. Илья и говорит:
— Вот у кого я градом убил, тому и зародил. Выжал пшеницу хозяин — зерна не потерял.
А Миколай-угодник:
— Выжать-то выжал, да опять тот же, что сеял. Он ведь назад пшеницу свою купил!
— Ах, — говорит Илья, — будь ты неладна! Я ж ему умолоту в ней не дам. Со всего овина у него больше пяти пудовок не сойдет.
Пошел он своей дорогой, а Миколай-угодник — своей, на деревню, к тому парню.
— Вот, — говорит, — я опять к тебе. Молотить будешь, так не помногу в овин сади — все по пяти снопов: в углы по снопу поставь, а пятым окошко заткни.
Парень так и сделал. Весь год молотил, и со всякого снопа — у него по пудовке сходило.
Приходит Миколай к Илье-пророку, а тот ему говорит:
— Вот, Миколай, как я сказал, чтобы по пяти пудовок с овина сходило, так и сделал.
— Да он ведь немного и садил: всего по пяти снопов. Такого умолоту сроду не бывало — по пудовке-то со снопа.
Разгневался Илья-пророк:
— Ну, так я ж ему примолу не дам, когда он на мельницу повезет.
Вздохнул Миколай-угодник. Раз вздохнул, другой вздохнул и пошел опять к парню на деревню.
— Ты, брат, — говорит, — на первый раз всего три пудовки на мельницу свези.
Парень повез, смолол. Глядь — осталось всего две пудовки.
— Ну, что, — спрашивает Миколай-угодник, — украл у тебя пудовку-то Илья Великий?
— Да, — говорит парень. — Нет пудовки. Пропала.
— А ты вот что сделай. Придет воскресенье, испеки из этой пшеничной муки два пирога. Румяные пироги выйдут, поджаристые — на славу. Вынь ты их, один на голову положи, а другой за пазуху и ступай себе к обедне. А если кто спросит тебя: куда пироги несешь, отвечай: «На голове — батюшке Илье Великому, а за пазухой — Миколаю-угоднику».
Послушался парень, испек пироги и пошел к обедне. Всходит он на паперть. А рядом с ним незнакомый человек, не стар и не молод, не богат и не беден, так, — прохожий. Поглядел он на парня и спрашивает:
— Куда ты, добрый молодец, пирожки несешь?
Парень отвечает, как приказано:
— На голове батюшке Илье Великому, а за пазухой Миколаю-угоднику.
Услыхал это Илья-пророк.
— Миколай, — говорит, — а Миколай! Парень-то мне пирог на голове несет, а тебе — за пазухой.
— Что ж, — говорит Миколай-угодник, — ты, Илья Великий, чином-то меня повыше, вот он и пирог тебе выше несет! А я пониже — мне и пирог пониже. А ты еще у него пудовку на мельнице отнял, обидел его! Нехорошо, брат!
Развел руками Илья-пророк.
— Твоя, — говорит, — правда, Миколай. Я и сам вижу, что нехорошо. Да что тут поделаешь? Мне тогда горько было. Ну, да уж ладно! Пускай сколько хочет пшеницы на мельницу везет, горсти не потеряет. Две пудовки смелет, две назад увезет, три смелет — три увезет… Ничего у него убывать не будет.
Так оно с той поры и стало — по слову Ильи-пророка, по хотенью Миколая-угодника. Илья скажет, а Миколай — наперекор. Миколай скажет — Илья наперекор.
А еще святые!
Отцов друг
Жил на свете крестьянин. Была у него хозяйка и был сынок.
Хозяйка померла. Живут двое с сыном.
Время идет, сын растет, а батька стареется.
День походит, два полежит. Хворый стал.
Сын говорит:
— Отец, помрешь ты, а что мне оставишь?
— Я, дитя, оставлю тебе божье да мое благословение. Мать-то была жива — калачи пекла. Один у ней и сгорел. Я его все берег, а теперь тебе оставлю. Есть у меня друг, которого подкупить нельзя. С ним тот калач и съешь.
Помер отец. Похоронил его сын и домой воротился.