Тамара Алехина – Король художников – художник королей (страница 3)

– Я лишь попробую передать это умиление и тихую радость.

– А меня вы наставляли, учитель, что надо придерживаться образцов и не мудрствовать, – проворчал Пьетро, понимая, что работа теперь затянется надолго.

– Это потому, что ты никогда с натуры не рисовал, – отмахнулся Чимабуэ, – а теперь живо стань за креслом, наклони голову и изобрази смирение! Вот так-то лучше!

– Не вызовет ли это непонимание у святых отцов и у прихожан? – не унимался Пьетро. – А вдруг заказчик откажется платить?

– А это мы посмотрим! – улыбнулся Чимабуэ.

Перед ним сидела его супруга, донна Лена с маленьким сыном на руках, за креслом стоял его крестник – Пьетро. Но рука мастера и его ликующий дух создавали небесное видение: Богородицу на троне в окружении ангелов! А в саду цвели и благоухали деревья и пели птицы, возвещая великую Радость!

Образ, созданный Чимабуэ, очень понравился купцу, заказавшему ее.

А слух о необычной иконе распространился по всему предместью, а потом и по всей Флоренции и горожане с нетерпением ждали часа, когда святой образ понесут в церковь.

Люди стояли у ворот виллы, мальчишки влезли на деревья, чтобы получше все разглядеть и предупредить остальных о начале процессии:

– Несут, несут, – закричали они.

Когда икону вынесли на улицу, волна восхищения захлестнула тех, кто увидел ее:

– Да ведь она как живая!

– Точно, совсем как живая, словно дышит и улыбается!

– И ангелы тоже!

– Авве Мария… – женщины произносили слова молитвы и плакали от радости.

– Ай да Ченни, ай да Чимабуэ!

– Да хранит тебя Господь за твой великий талант и за великую радость, которую ты дал нам!

Ликующая толпа двинулась вослед иконе в церковь, по дороге к ней присоединялись все новые жители и даже музыканты.

Случилось так, что в этот день во Флоренции проездом оказался Неаполитанский король, а в свите его был художник Маргариттоне.

Услышав звуки труб, радостное ликование толпы, король спросил:

– Что это за праздник отмечают флорентинцы?

– Икону Чимабуэ переносят из мастерской в церковь, – ответил один из прохожих.

– Отчего же вы так веселитесь?

– Она такая красивая! Такая большая и дышит, истинный крест, дышит и улыбается!

– Любопытно, – произнес король и направился навстречу шествию. Увидев икону, он был поражен и, обратившись к своему спутнику, поинтересовался:

– Приходилось ли тебе, Маргаритоне, видеть нечто подобное? Ведь эти простолюдины правы: она, действительно, как живая!

– Ваше величество, – произнес Маргаритоне, – применимо ли к святым образам подобное сравнение? Ведь если так пойдет и дальше, люди вскоре перестанут верить в святость икон!

– Разве ты, Маргаритоне, совсем не видишь, как ликует народ, славя Богородицу? – удивился король. – Нет, мой друг, от такой иконы вера только укрепляется!

Маргаритоне не посмел спорить с королем, однако, убедившись, насколько новая манера лучше и затмевает его собственную, вскоре отказался от живописи и решил заняться скульптурой.

Слава Чимабуэ затмила славу Маргаритоне. И заказов у него теперь было великое множество: и не только во Флоренции и ее окрестностях, но и в Риме, в Ассизе и в других городах Италии. Теперь он уже мало заботился о манере письма и не стремился сделать ее более жизнеподобной, удобней и быстрее было писать по византийским образцам.

Но одна встреча напомнила Чимабуэ, о его давних мечтаниях.

Однажды, подъезжая к деревне Веспиньяно, что недалеко от Флоренции, обратил он внимание на мальчика – пастушка. Тот сидел на камне и что-то сосредоточенно чертил палкой на песке. Рассмотрев его рисунок, мастер был немало удивлен:

– Ты кто? – спросил он.

– Амброджотто – сын крестьянина Бондоне, – последовал ответ.

– Знавал я одного Бондоне. Ты из Веспиньяно?

– Верно, а вы кто, синьор?

– Живописец из Флоренции, можешь называть меня мессер Чимабуэ.

– Хорошо, мессер Чимабуэ.

– Я расписываю часовню в вашей деревне!

– А, знаю, там сейчас рисует один ангелов, только гонит всех.

– Это Пьетро, мой крестник и лучший ученик! – с гордостью произнес Чимабуэ.

– А почему смотреть не разрешает?

– Когда пишешь фреску, приходится работать очень быстро, пока не высохла стена.

– Я бы нарисовал им крылья получше!

– У тебя хорошо получается! – похвалил его Чимабуэ. – Нет наставника лучше самой Натуры! – добавил он задумчиво.

– Да нет у меня никакого наставника, – возразил пастушок, – просто рисую, что вижу, чаще всего этих птиц.

– Завидуешь им? – улыбнулся Чимабуэ.

– Были бы у меня крылья, мог бы увидеть разные диковинные страны и города!

– А знаешь ли ты, пастушок, что один великий мастер осуществил эту мечту!

– Неужто?!

– Изготовил крылья из птичьих перьев (как у настоящих птиц), скрепил их льняными нитками и воском и перелетел через море!

– А как звали того мастера?

– Звали его Дедал, и жил он в Афинах, а потом на острове Крит у одного царя.

– Он тоже был художником?

– Да, а еще зодчим и ваятелем, строил дворцы и создавал статуи, которые казались живыми, только было это очень давно, в языческие времена.

– А, вот оно что, – разочарованно произнес Джотто.

– А о чем ты еще мечтаешь? – спросил Чимабуэ.

– Ну, чтоб было у меня земли побольше! И овец тоже, а еще построить большой дом!

– Ну, что ж, в этом я мог бы тебе помочь!

– Как же?

– Поступай ко мне в ученики! Обучишься ремеслу, сможешь хорошо зарабатывать!

– Разве в городе мало мастеров?

– Мастеров много, однако Флоренция богатеет: строятся загородные виллы и часовни, а совсем недавно в центре заложили новый кафедральный собор – Санта Мария дель Фьоре, на месте старого храма!

– Большой?

– Такой большой, что в нем сможет поместиться все население города и окрестностей!