Талли Левиро – Жизнь после жизни (страница 2)

Дом сейчас у моих родителей тоже относительно новый. Своими силами они смогли сделать баню и сарай, небольшие грядки, тротуар. Начать с нуля сможет далеко не каждый человек, а уж тем более простить тех, из-за кого пришлось начать с этого нуля. Я одновременно уважаю это решение и не понимаю. Но я считаю, что их отношения держаться только на великодушии моих родителей.

Родители изменились, и уже ничего нельзя было вернуть назад. Папа получил сильнейшие ожоги. Хотя большую часть врачи смогли излечить – один ожог остался и перерос в настоящую язву с гнием ноги без правильной обработки. Отец не мог нормально спать, вести привычный образ жизни. Он стал строже, пропал тот блеск, про который говорила моя сестра, впрочем, блеск исчез и у моей мамы. Дни стали значительно серее. А вот виновник остался безнаказанным. Даже оставшись без ноги, папа ничего не переосмыслил.

Первые месяцы после случившегося семья переезжала с одного места на другое. Вещей было мало, поэтому частые переезды проблемой не были. На одном жилье взымали плату, на другом же пускали бесплатно – это были родственники. Родители не могли иметь постоянного жилья, вплоть до того времени пока не появилась я.

Практически во всем поселке соблюдается примерно одинаковый стиль строений и этажность. Хаотично расположены двухэтажные и одноэтажные дома. Трехэтажное здание только одно – здание аэропорта, совмещающее в себе радиобюро и метеостанцию. На территории при аэропорте располагается гостиница из двух этажей, метеоплощадка и аэродром. На третьем этаже аэропорта располагалось место работы моей мамы – метеостанция. Там она проработала более трех десятков лет.

Я часто вспоминаю, как бывала там. Побывать у мамы было настоящим приключением. Здание хорошо охранялось и без пропуска зайти невозможно. Но только не для меня и моих сестер. Их дети и мужья тоже побывали там.

Перейдя через лесок от аэропорта, можно выйти к жилым домам. Около дороги стоял дом, в котором жили сразу два родственника нашей семьи. Один не захотел нас пускать после пожара, а второй пустил, но с нежеланием.

Тогда мне было два года и я заболела ветряной оспой. При такой болезни выходить со мной из дома нельзя. Мама, конечно, этого и не хотела делать, зная последствия. Старшая сестра мамы думала иначе и выгнала нашу семью из квартиры – она была ее. Почему? А ей просто надоело наше присутствие, а еще, ей вдруг понадобилась квартира, в которой мы пожили и так недолго.

Меня укутали как могли, но как оказалось, недостаточно. У меня остались небольшие следы от этой болезни. Заметны они только мне, но напоминание это отличное.

Наши тети маму недолюбливали, гоняли меня и моих сестер как могли.

Как-то, по словам средней сестры, ее обозвали воровкой. Она, якобы, украла серебряную цепочку старшей сестры мамы. Конечно, это было неправдой. Цепочка была найдена под кроватью, она туда просто упала. Извиняться перед моей сестрой, естественно, никто не захотел, более того, сказали, что она ее туда подкинула. Это цепочка той самой сестры, которая без зазрения совести выгнала семью из дома, несмотря на просьбу остаться в квартире пока не проболеюсь я.

Вот о каком равнодушии и бесчеловечности я говорила. Когда-нибудь каждый встречался с ними в той или иной форме, забыть такое сложно, остается осадок в глубине души.

Через шесть лет после моего рождения у нашей семьи наконец появился дом – кирпичный, с большой придомовой территорией. Но, всю территорию и по сей день не удалось застроить – сил и времени на это уже нет. Родителям уже перешло за шестой десяток, а дому уже двадцать три.

Переехав в новый дом, я уже была за плечами с тяжелой историей.

***

Это был зимний морозный день, высокие сугробы повдоль дорог блестели от яркого солнечного света. Я вышла из школы после уроков, путь был неблизкий, но меня это совсем не беспокоило. Для первоклассницы я была на удивление самостоятельной.

Выйдя из школы и перейдя дорогу, я вошла в прибольничный парк, потом вышла к магазину, а после к улице, которая вела меня к дому.

Не доходя всю улицу, необходимо было повернуть налево и пройти два дома, чтобы оказаться у своего. До двух домов я так не дошла.

Переходя дорогу, я посмотрела, как и полагается, сначала налево, а потом направо. Машин не было, я могу поклясться.

Тот грузовик возник из ниоткуда и сбил меня, когда я почти перешла дорогу. Очнулась я под машиной, в сугробе. Видела, как водитель вышел из кабины, хватался за голову. Люди столпились вокруг, среди них был и мой папа. Но он стоял далеко и не узнал меня.

Я ничего не понимала. Болело колено, ногу круто завернуло переднее колесо. Я просила освободить, но мужчины сделали это не сразу – казалось и они ничего не понимали и оценивали ситуацию. Машина ехала с большой скоростью, а я только потеряла сознание и получила вывих лодыжки. Машина свернула с дороги и въехала в сугроб, шансы на мое выживание были малы.

Не знаю сколько я пролежала под машиной, но когда меня откопали я почувствовала холод в ногах. Посадив в «буханку» меня довезли до дома. Там была мама.

Еще одним чувством был шок. Я осознала его гораздо позже. Под его влиянием, я наврала маме и папе. Сказала, что меня не было под той машиной, что это не я. Только вечером я набралась смелости и все рассказала. К моему удивлению, меня ругать не стали.

Но и это еще не все.

Шок от произошедшего был настолько сильным, что я боялась переходить через дорогу. Меня не раз отправляли с одноклассниками домой. Но дети, как известно, злые. Меня принимали за сумасшедшую, которая шла по «пятам» за остальными. А потом и вовсе отказались со мной возвращаться домой.

Заметив эту ситуацию, учительница по изобразительному искусству взялась провожать меня домой. К счастью, шок вскоре прошел.

Тогда я поняла, что поступки важнее любых слов. Одним из одноклассников был мой сосед, с которым вместе весело проводили время, играя во дворе. А в школе он менялся и не здоровался со мной. Общество оказывает большое влияние только на слабых, неспособных высказать свое мнение и придерживаться его.

***

Мой сосед прожил все свое детство с бабушкой по маминой линии. Мать уехала на заработки, на обустройство своей личной жизни. С отцом они развелись, когда он был еще маленьким.

Бабушка была у него молодая, активная, но всего одна. У меня же было их две, но недолго.

Первой умерла бабушка по папиной линии, а второй по маминой.

Однажды, зайдя домой к бабушке, мы увидели, как она улыбнулась нам. Но откусив булочку, упала. Сорвало тромб. Папа вызвал скорую, меня увезли домой. Я ничего не понимала, но слезы почему-то шли, тогда мне было шесть.

А потом похороны, поминки. Бабушки не стало в Крещение. В тот день шел снег, было тепло, несмотря на январь. А следом за ней ушел и дедушка.

Раньше были популярны портреты, и их было много в родительском доме моего отца. Придя за ними, после ухода отца из жизни, отец их не обнаружил. Все портреты были сожжены. Мало того, что сгорели наши при пожаре, так еще и эти. Зачем так сделал дед, мне не сказали. Но думаю, так случилось из-за потери бабушки.

Все это стало одним из событий, которое отразилось на мне.

Жизнь одна, и беречь надо каждый миг, каждую минуту.

Чего не скажешь о моих бабушке и дедушке. Свои минуты они берегли. При жизни они ругались, любви у них не было. Вырастив одного сына, они потеряли другого. Он упал с крыши и напоролся животом на гвоздь. Мой папа рассказал мне об этом однажды и больше эта тема не поднималась.

Глава 2

Школа. Для кого-то это радостные воспоминания и вечера встреч. О своем классе и школе я так сказать не могу. Точнее могу, но только о начальной школе.

Моим первым учителем стала женщина, которая вызвала у меня стремление стать учителем. Я смотрела на нее, слушала ее, наблюдала, как она проверяет тетради или ставит оценки, объясняет новое правило или отвечает на вопросы одноклассников. Класс в те годы был невероятно дружным.

Мне нравилось ходить в пришкольный лагерь. Я даже бывала там в детсадовском возрасте. В то время у нас было три школы, а не одна, как сейчас. Две школы около моего дома, а третья на другом конце поселка. Впервые я пошла в лагерь старой школы, одноэтажной. В ней еще учились мои сестры, и даже мои родители. Школа просторная с печным отоплением, большим актовым залом и зелеными от цветов коридорами. Большую часть времени отряды проводили на улице. Вожатые проводили игры, следили за нами, а воспитатели почти не появлялись.

На самом деле, так и должно быть. Глядя на современных вожатых, я всегда вспоминаю своих, на которых можно было положиться. Да и муж рассказывал, что, когда сам работал вожатым, тоже почти не замечал воспитателей. С мужем мы проработали все лето в лагере, он из-за того, что устроился на работу снова, а я не захотела создавать разрыв между декретом и отпуском, т.е. отработала положенные дни, а потом ушла в отпуск и далее в декрет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.