Талия Осова – Хозяюшка Покровской крепости. Книга 2 (страница 70)
Может быть, это произошло постепенно, как распускающийся цветок, лепесток за лепестком, в каждом его слове, в каждой улыбке, в каждом проведённом вместе мгновении.
Любовь часто приходит нежданно, тихо и незаметно. Она прокрадывается в сердце, как утренняя роса на траве, как первый луч солнца, согревающий землю после долгой зимы. И вдруг ты понимаешь, что не можешь представить свою жизнь без этого человека, без его голоса, без его взгляда.
Вот и я теперь помнила тепло рук Дмитрия, который касался невзначай. Каждая его улыбка, каждое прикосновение сейчас ощущаются особенно остро, словно пытаюсь запастись ими впрок, чтобы хватило на долгие месяцы разлуки.
В глазах застыли слёзы, горькие, как морская соль. Хочется кричать, умолять его остаться, спрятать его от этого беспощадного моря, от пиратов и штормов. Но я знаю, что это невозможно. В его взгляде вижу твёрдость и решимость и понимаю, что остановить его – значит сломать его крылья.
Проводы дались мне тяжело. Прощание терзало душу. Фрегат с белоснежными парусами, словно лебедь, расправлял бизань, готовясь к полёту в речную, а затем и морскую даль. Толпа на причале гудела, словно встревоженный улей.
- Машенька, ты только дождись меня, — нежность в глазах смешивалась с тревогой, надежда с безысходностью. - Ты даже не представляешь, как тяжело мне оставлять тебя здесь.
- А если… а если что-то случится? Если…, — сглатываю ком в горле.
- Ничего не случится. Я буду осторожен. Я обещаю. И вернусь к тебе. Целым и невредимым, — обнимает меня крепко, позволяя себе больше положенного.
Отстраняется, достаёт из кармана небольшой медальон.
- Возьми это. Сам для тебя делал, — с трепетом вкладывает мне в руку.
- Спасибо. Я буду носить его, как оберег.
- Мне пора. Не грусти, любимая. Мы будем вместе.
Дмитрий впервые назвал меня «любимой», и ком в горле лишил дара речи. Его слова прозвучали хрупким обещанием, бережно укрытым в самой глубине груди.
Киваю, не в силах говорить.
Отпускает мою руку и медленно направляется к кораблю. Он оборачивается на мгновение, машет рукой и исчезает среди матросов. В руке сжимаю медальон, и по щекам текут слёзы.
А я стою на причале рядом с Варфоломеем Ивановичем, смотря вслед удаляющемуся кораблю, пока он не растворяется в тумане...
- Не печалься, Мария Богдановна, и утри слёзы. Всё у вас сложится хорошо, — Гуреев говорит с такой уверенностью в голосе, что я ему верю. - Отслужит пару годков, ты как раз школу свою закончишь, а затем можно будет его и на более спокойную службу перевести. Поспособствую этому всеми силами, если будет на то ваша воля.
Остаётся только верить...
Верить в его силу, в его храбрость, в его любовь. И ждать. Долгие месяцы, а может, и годы томительного ожидания, пока парус его корабля вновь не появится на горизонте, словно знамение надежды в этом бесконечном просторе.
Глава 37.
Надежда Филипповна с младшими детьми собиралась в имение, и я вместе с ними предвкушала эту поездку. Когда тоска терзает душу, а волнения смущают разум, нет лекарства вернее, чем с головой окунуться в работу, забыв обо всём на свете.
Вот и я мечтала забыться в делах.
- Мария Богдановна, пусть рукодельницы останутся в городе. Дарья твоя за ними присмотрит, — мягко предложил Варфоломей Иванович. - А ты отдохни хорошенько и сил наберись. Совсем извелась, посерела от своей любви. Что я Ивану Фёдоровичу скажу, если ты у нас заболеешь? — добавил он с тихим укором, во взгляде которого сквозило беспокойство.
- Как скажешь, дядя Варя, — покладисто согласилась. - За травами походим. Скоро ягоды пойдут. Так, время и скоротаю до осени, а там занятия начнутся и скучать будет совсем некогда.
- Вот и славно, Машенька, вот и славно. Отдохнёшь душой, сил наберёшься, и всё как-нибудь образуется. У времени две руки, милая — одной даёт, а другой забирает, — задумчиво изрёк Гуреев, погружаясь в философские размышления.
Солнце щедро лило свет на верхушки берёз, когда коляска, запряжённая парой сытых гнедых, остановилась у ворот имения. Для меня этот вид казался райским уголком. Поместье купца Гуреева, утонувшее в зелени лесов, садов и полей, обещало долгожданный покой и свежий воздух.
Михаил Александрович помог мне спешиться с Капели. Отвыкла я как-то совсем от верховой езды на большие расстояния, нужно обязательно возобновлять свои прежние конные прогулки. Тем более времени свободного у меня достаточно, а Митенька может составить компанию. Ему самому это будет в радость.
Марков немного поправился с нашей последней встречи, исчезла прежняя излишняя худоба и серость кожи. Но я была только рада этой перемене, видимо, здоровье постепенно возвращается к управляющему.
Покинув повозку, вереницей направились к дому. Дмитрий вышагивал рядом с матерью, а Еленка, доверчиво прильнув, держала её за руку. Следом семенила гувернантка девочки, словно тень.
– Вот и приехали, радость-то какая! – приветливо встретила нас Прасковья Землина. – У меня уже обед готов. Велите накрывать, Надежда Филипповна?
- Передохнём часок и можно накрывать, — устало улыбнулась хозяйка. - Дорога нынче утомила совсем. Вроде выехали рано, но духота быстро поднялась.
- Это к дождю, верная примета, — проворковала кухарка, придерживая дверь, будто опасаясь выпустить в дом сырое дыхание приближающейся непогоды. - Покои ваши девки ещё вчера приготовили, так что не сомневайтесь, хозяйка, в доме порядок.
После суетливого Тобольска тишина и простор имения мне казались необыкновенными.
Первые дни пролетели как во сне. Митя оказался непоседой, его интересовали только игры и беготня по двору. Мальчишка умудрился проверить каждый уголок имения! Он частенько сбега́л к деревенским мальчишкам с раннего утра и возвращался ближе к вечеру уставшим, но довольным.
Надежда Филиповна махнула рукой на выходки сына уже через неделю, давая полную свободу.
- Что поделать? — вздохнула она смирившись. - Пусть уж лучше здесь, среди крестьянских ребятишек, научится жизни, почувствует землю под ногами, чем зачахнет в городе, словно сыч в дупле, не видя солнца.
- Правильно, — поддержала Надежду Филиповну, озаряя улыбкой. - Пусть научится лазить по деревьям, драться, защищать свою территорию в честном бою. В городе он бы только и делал, что сидел за книгами, оторванный от реального мира.
Еленка с гувернанткой продолжала занятия, но отдыху также уделяли время. Девочка любила слушать сказки и рисовать. После обеденного отдыха они гуляли по саду, собирали цветы и наблюдали за жизнью вокруг.
Вечерами, когда солнце медленно садилось за лес, мы частенько играли в салки или прятки всей дружной компанией. В такие моменты в моей душе растекалось чувство тепла.
Надежда Филиповна иногда присоединялась к нашим играм, но чаще наблюдала из тени веранды, перебирая ягоды или травы вместе с тёткой Праскевой. Время заготовок было в самом разгаре...
Июль в имении пролетал незаметно. Я давно полюбила бескрайние поля во время конной прогулки в сопровождении Дмитрия, тихие вечера и детские голоса, наполнявшие дом жизнью. Уже давно не чувствовала себя чужой, как-то незаметно стала частью этой дружной семьи.
Каждый день в деревне был соткан из хлопот. С зарёй присоединялась к девушкам и спешила в луга, где ковром раскинулись целебные травы, шепчущие о древних тайнах. Год выдался щедрым на дары леса: ягоды алели рубинами под листьями, грибы прятались коренастыми шляпками в изумрудном мху. Корзины ломились от изобилия, и мы, словно трудолюбивые пчёлки, едва успевали перерабатывать это богатство, дарованное самой природой.
— Машенька, может, передохнёшь денёк-другой? Мы ещё вчерашнюю ягоду с Прасковьей не перебрали, — уговаривала Надежда Филиповна, глядя на меня с надеждой.
— Пусть тогда тётка Праскева её в печи сушит. Грех отказываться от щедрых даров природы, зимой будем пироги стряпать да ароматный чай заваривать, — лукаво улыбаясь, не поддаваясь на уговоры. — Мне девчата новый ягодник показали, а там вся ягодка словно на подбор, — мечтательно жмурилась, живо представив сочные, спелые ягоды.
Однажды я, в сопровождении Захара, заглянула к знахарке. Агафья приняла книгу в дар, но даже на порог не пустила, словно ядовитую змею увидела. Дала понять, что моё присутствие ей в тягость.
- Долг свой я выполнила, — отрезала она неприветливо, — Так что нечего шляться сюда без особой нужды.