Taliana – Утекая в вечность (СИ) (страница 77)

Журналистка замерла и медленно повернулась к государю лицом.

— Я хочу уйти. Мне плохо. Я уже три ночи нормально не спала. А если мы продолжим в таком духе и дальше, то боюсь, кормить Рамзеса второго станет некому. Данила его на дух не переносит…

— Вернись, — коротко скомандовал Вишнар.

За дверями стоят солдаты, и ослушаться приказа на их глазах, значит нанести непоправимый удар мужскому самолюбию не кого-то — государя. Проскурина импульсивна, но она далеко не дура. Хотя в этом она порой сомневается. Может быть все-таки «да»?

И женщина покорно шагает назад и закрывает за собой двери. Устало опирается на них спиной и смотрит на стоящего перед ней хмурого мужчину.

— Я желаю, чтобы ты осталась на ночь во дворце. В моих покоях… — властно требует Вишнар.

Калина медленно несогласно крутит головой. Спокойно и без вызова.

— Почему нет?

— У меня твердое правило. Если я не переспала на первом свидании с мужчиной который меня чуть не задушил, то обычно, это происходит не раньше, чем он убедит меня, что все-таки достоин второго свидания.

— И какие доказательства вам нужны, госпожа Проскурина? — усмехается государь.

— Время покажет, Вишнар. Вы отпускаете меня?

— Нет?

— Почему?

— Я хочу тебя поцеловать.

— У вас другая дама, я не ем капусту в чужом огороде.

— Кто такой этот Данила?

— Мой близкий друг. Хозяин бара, где я работаю.

— Только друг?

— Это ревность?

— Это любопытство.

— Только друг, — нехотя сознается она.

— Я не верю в возможность только лишь дружбы между полами. Он согревает тебя по ночам? Почему он тебе помогает?

— Он давно хочет жениться на мне. Но по ночам я греюсь сама.

— Сама? — Вишнар недвусмысленно вскинул бровь, и озорные искорки заплясали у него в глазах.

Калина кашлянула и, изобразив нечто вроде реверанса, сказала:

— Доброй ночи, Вишнар.

— Сама? — настаивал он.

— Хороших снов.

— Сама?!

— Была рада вас видеть.

— Я бы тоже был рад видеть как ты сама… — сказал он и захохотал.

— Я могу идти?

— Премного благодарна.

— Невыносимая девчонка! — преувеличено строго одернул он ее.

— Которая все делает сама, — напомнила женщина.

Вишнар расхохотался повторно и Калина, кивнув на прощание, открыла двери. Смех государя провожал ее, доносился из-за закрытой двери, пока женщина не удалилась достаточно далеко, что бы перестать слышать что-то кроме тишины ночного дворца.

— Вас хотел видеть господин Серпов, — сообщает администратор, когда Калина переступает порог гостиницы.

— И где он? У себя?

— Нет. Господин Серпов в баре.

— В котором?

— Вас проведут.

Калина благодарно улыбнулась Валинару, потому что баров в гостинице множество. Только в левом крыле десятка три, не меньше. Обходить все в поисках шефа, ее не прельщало.

Глава телеканала сидит за стойкой не один, рядом весь мужской состав группы. Все что-то пьют и тихо перешептываются, наблюдая за туристами которых тут не мало.

— Что он хотел? — прямо спрашивает Серпов.

— Так и не поняла. Пустая болтовня ни о чем.

— Спрашивал обо мне?

— Нет. Думаю, он и так все про вас знает.

— Спрашивал, что будем снимать?

— Нет. Лишь выразил надежду, что я буду беспристрастна.

— Подозревает тебя в пристрастном отношении? Давил? Пугал?

— Подозревает. И согласитесь, не напрасно. Но не давил. Он понимает, что это глупо.

— И что ты сказала?

— Что я всего лишь помощник директора. Не имею доступа к работе над фильмом. Но будь он у меня — была бы честна со зрителем.

— Его устроил этот ответ?

— Не очень, но он его принял.

— Выпьешь с нами?

— Нет. Очень устала, пойду спать.

— Завтра мы с самого утра поедем во дворец, отснимем небольшой материал. Вы с Леной тем временем тоже не спите. Походите тут, пообщаетесь с туристами. Вежливо так, на позитиве. Хочу знать, что они думают о гостеприимстве бессмертных и вообще. Постарайтесь их по-настоящему разговорить.

— Хорошо.

— После мы посетим стеклянное кафе. Хочу уделить ему особенное внимание в фильме.

— Как вы вообще его видите? Наш фильм.

— Пока не знаю.

«Или не желаешь делиться, потому что слегка меня в чем-то подозреваешь после этого вечера», — рассудила женщина.

— Я тоже. Мне очевидно, что ничего по-настоящему важного, что затронет зрителя, показать нам не позволят. Поэтому нужно изначально сделать фильм таким, чтобы он выглядел беспристрастным. Хвалу в свой адрес вампиры от нас и не ждут. И появись вдруг она, выглядеть это будет ненатурально. Поэтому нужно очень серьезно поработать над тем, чтобы основная мысль, о том кто они, чувствовалась как голос за кадром, но не звучала. Что бы нас не в чем было обвинить, и материал все-таки увидели зрители.

— Это как?