Taliana – Утекая в вечность (СИ) (страница 66)
Валинар легко склонился в знак почтения и жестом руки предложил женщине следовать за ним. Неподалеку в помещении для персонала сидели солдаты, задействованные в охране туристов, и о чем-то негромко говорили между собой. При появлении администратора с гостьей, все вскочили по стойке смирно и с интересом взглянули на женщину.
— Добрый день, — Проскурина улыбнулась и пробежалась глазами по широкому ряду. Как на подбор!
— Какие вы все… большие, — смущенно сказала, осторожно коснувшись мундира рядом стоящего солдата. — У нас мужчины совсем не такие… крепкие.
Комплимент произвел желаемый эффект, по рядам солдат пролетел ветер и раздал лицам улыбки. Шире всех улыбался хозяин мундира, которого удостоили чести.
— Как вас зовут, солдат? — шепнула Калина, изображая легкую робость от его близости. Еще бы, она комар рядом с ним. Точнее — комарик.
— Раминарикон, мадам, — почтительно кивнул вампир.
— Мадмуазель, Ра-ми-нари как?.. Не возражаете, если я немного сокращу ваше имя? — тут же неловко улыбнувшись, попросила Калина.
— Зовите меня, Раминари… Просто, Рами, — кивнул он в знак согласия.
— А я просто Калина. Не будет ли вам большим трудом, прогуляться со мной по городу? Одну меня не отпускают.
Солдат вновь почтительно кивнул. Но когда Проскурина пошла к двери, бессмертный на миг повернулся к товарищам, как видно состроить им лицо со значением «Вы это видели?». И тут же поспешил следом за гостьей, успеть придержать для нее дверь. Галантные ухаживания начались с первых шагов, и это было именно то, что нужно. Вампир очень желал понравиться, и дело было не в гостеприимстве. Глаза горели, улыбка не покидала лица.
— Что бы вы хотели увидеть, мадмуазель? — спросил солдат, когда оказались под голубым небом, за пределами гостиницы.
— Калина, Рами. Может, покатаемся на шароплане? Это возможно?
— В нашем городе для столь прекрасной дамы возможно все! — широко улыбнулся мужчина.
Подготовка к полету заняла время, большее из которого было затрачено на дорогу к гаражу. Когда корабль поднялся в небо, Калина замирая от предвкушения, спросила:
— Он летит на автопилоте?
— Да, но тут есть и ручное управление. — Солдат потянул рычаг из боковой панели между пассажирскими сидениями и провернул его. Появился пульт с кнопками.
— А это сложно? — спросила она, не жалея очарования во взгляде.
— Для столь хрупкой дамы, да. Необходима твердая рука.
— А моя не достаточно твердая, — огорченно протянула Калина и положила свою ручку поверх руки бессметного, вроде как, пробуя, сможет ли она удержать рычаг. Рами замер смущенный прикосновением. За секунды он покраснел от напряжения до самых кончиков ушей, ведь Проскурина еще и бессовестно играла глазами, добиваясь своего. И, кажется, уже вполне могла вить из этого бессмертного веревки.
— Почему же? — наконец выдавил солдат. — Вы вполне можете управлять кораблем вот так, при помощи меня.
— Чудесная идея. Потому что сама я не удержу такой большой рычаг, — заглядывая в глаза мужчины, шепнула она.
Рами не ответил, ответила его рука, напряжением тела после этих слов. Калина поняла, что пилот точно подумал о том, что нужно и как результат уже был готов на любые эксперименты. Ты только попроси. И Проскурина попросила. Почему-то шепотом предложив:
— Давай полетаем?
— Хоть на край света, если вместе с вами! — Широкая улыбка и шароплан добавил скорости.
— Вам нравится? — взглянув на женщину, спросил солдат с нескрываемой надеждой.
— Безумно. А мы можем полететь выше?
— Хоть к звездам!
И они полетели вверх… Калина руководила процессом, флиртуя с пилотом. Озвучивала, где именно ей хочется пролетать, четко представляя свою конечную цель. Рами беспрекословно выполнял. И когда шароплан вылетел на улицу ведущую ко дворцу, женщина осторожно уточнила:
— А мы можем подлететь ближе? Очень близко.
— Ко дворцу? Теоретически?.. — колеблясь, протянул солдат. — Да. Но этого никто никогда не делает. Вы же понимаете…
— Какая жалость, — огорченно протянула Калина и убрала свою руку с мужской.
Рами напрягся, не желая терять расположения гостьи, задумался над тем, как вернуть ее руку в доступ своей.
— Я думаю, мы могли бы немного подняться вверх и подлететь ближе. Положите руку на пульт, я буду вас страховать, — Он казался себе изобретательным и хитрым, когда сказал это. Калина тут же с немалым энтузиазмом воплотила предложенное, и Рами накрыл ее руку своей большой ладонью и крепко сжал. Шароплан взвился вверх и взял курс на дворец.
— А что это за окна? Там, внизу? — спросила женщина, когда они облетели дворец по кругу.
— Не знаю. Заглядывать не приходилось.
— А если мы сделаем это сейчас? Очень быстро, что бы никто нас не увидел. Всего секундочку.
— Если только секундочку, — явно рассуждая о возможных последствиях, не без волнения кивнул солдат.
Рами тут же направил шароплан к нужным окнам. Спикировал вниз.
— А пролетая можно притормозить?
— Можно даже зависнуть на время.
— А мы зависнем? — спросила с надеждой Калина. — Всего на миг?
— Меня могут серьезно наказать.
— Всего пол секунды. Всего четверть ее, — умоляла женщина и держала мужскую руку своей второй поверху.
— Четверть секунды, — кивнул солдат, хотя его скулы от напряжения были уже красные.
Шароплан завис возле окон. С такого расстояния было мало что видно. Разве что огромный посменный стол из стекла и книги на полках.
Кабинет Вишнара, тот самый, где журналистка когда-то говорила с государем. Но в этот час в нем, к сожалению, было пусто.
Как только Проскурина подумала об этом, выступив откуда-то сбоку, в проеме окна появился правитель бессмертных. По-видимому, желая знать, кто дерзнул нарушить его покой. Когда же он рассмотрел пассажира в шароплане, его хмурые брови дрогнули вверх, мгновенно прогоняя строгость более сильной эмоцией предельного изумления. Проскурина задорно улыбнулась и подмигнула государю, а затем резко повела корабль в сторону.
— Не так быстро! — закричал солдат, выхватывая управление.
— Это был государь. Меня ждет серьезное наказание, — тут же огорченно воскликнула он. — И зачем я вас только послушал?! Если бы я знал, что это окна его кабинета…
— Вас не накажут, Рами. Он не был зол, — уверенно сказала женщина вполне довольная своей шалостью. Особенно очевидным удивлением в глазах Вишнара. Значит, ему еще не доложили, кто прибыл в город. Но теперь он знает это наверняка.
На входе в гостиницу Проскурину уже ждали. За порогом встречал взволнованный администратор, за спиной которого стояла группа бессмертных в черном, с золотыми полосами на мундирах. Таких знаков отличия, как и мундиров, Проскурина еще не видела.
— Черный день в моей злой судьбе, — убито шепнул солдат. — Конторские уже здесь…
— Седого господина за спиной Валинара видите? Это личный помощник того кого мы все считаем своим отцом и почитаем гарантом. Нашего уважаемого правителя. Поверьте, если «черные мундиры» здесь, значит, дело может касаться только одного — личного приказа государя!
— Первый раз их вижу.
— И последний. Вас выпроводят из столицы, не сомневайтесь. А меня разжалуют из армии.
— Наконец-то вы вернулись! — преувеличенно бодро воскликнул взволнованный администратор.
Рами опустил глаза, загодя ожидая разноса, но Валинар лишь наградил его кратким неодобрительным взглядом и вновь обратился лицом к гостье.
— Вам, по-видимому, уже доложили, про страшную дерзость? — улыбнулась женщина. — Так вот это всецело моя вина.
— И не пытайтесь его оправдать, — предупредил Валинар.
— Я лично обращусь к вашему руководству с просьбой не наказывать моего экскурсовода.
— В этом нет нужды, — оглянувшись на господина в черном, уверил администратор. — Нас накажут, что бы вы ни сказали в защиту, но меня просили передать — вы очень развеселили нашего уважаемого государя. Он даже предложил внести путешествие к его окнам обязательным пунктом экскурсии. Если не шутил… — скептически закончил бессмертный.
— Шутил. Будьте уверены, — поморщилась Калина.
— Государь передает свое приветствие гостье и просит более не шутить так, подбивая его подданных на откровенные глупости. Но на первый раз он вас прощает. Как впрочем, и вашего… второго пилота, — постно добавил Валинар, взглянув на провинившегося солдата живописным взглядом.
— Меня даже не арестуют? — изумилась Калина. — Какая досада! Я ждала допрос с пристрастием?! Цель которого, выяснить причину моего вопиющего поступка.
— Мы не допрашиваем гостей, и не арестовываем, — сахарно протянул Валинар, и навел этим на мысль, что именно поэтому ее и не наказали. Особое распоряжение. Думают, эта шалость была провокацией со стороны Проскуриной, чтобы проверить реакцию бессмертных. Как они поведут себя с провинившейся гостьей?