Taliana – Утекая в вечность (СИ) (страница 16)

— Смотри мне! — сказал Танум одному из них, и Проскурина едва не прыснула со смеху. Так убедителен был юный бессмертный в роли строгой охраны.

Но что не просто поражало, возмущало — Танум невероятно открыт к любым темам. Увлеченно поддерживает разговор, чего бы он ни коснулся. Чувство было такое, словно Танум ловит каждое слово гостьи. Каждую букву. И тут же торопится дать ответ. А когда смолкает, смотрит на женщину таким взглядом полным надежды, словно мечтает «спроси меня еще о чем-нибудь». Невероятно напоминал Проскуриной щенка кокер спаниеля. Единственное, что не понимала Калина, чем была вызвана эта опека? Стремление угодить? Приказ Государя?.. Вероятно. Иного пояснения она пока не нашла.

Веселье вскоре окончилось. Когда члены делегации собрались вместе. Серьезные и неразговорчивые, сейчас больше чем всегда. И вновь экскурсию возглавил глава государственной безопасности. Когда журналистка появилась в кругу членов делегации в сопровождении Танума, Амир нахмурился до предела. Осмотрел провожатого Проскуриной убийственным взглядом, отвернулся, и далее почему-то старался игнорировать последнего. По крайней мерее у Калины сложилось именно такое впечатление. Словно Амир и вовсе не знал, кто и зачем приставлен к даме. Будто не он тут глава безопасности и охраны.

По дороге на хозяйский уровень журналистка неумышленно затерялась в хвосте делегации. Неторопливо спускаясь по лестнице, она глубоко погрузилась в свои думы и на миг оступилась. Всего лишь оступилась. Угрозы падения не было, но Танум увидел в случившемся именно угрозу. Он отреагировал молниеносно: подхватил женщину на руки и с криками: «Ей нечем дышать, расступитесь!», растолкал всех членов делегации. Шумнул на стоящих неподалеку, что идут они не правильно, именно потому «дама чуть не погибла». «Близ стоящими» оказались два генерала — Васнецов и Звягенов. Лица обоих вытянулись до предела, и Проскурина едва не прыснула со смеху. Им почему-то в голову не приходило так опекать единственную женщину в делегации, хотя вокруг были вампиры… Танум все-таки освободил журналистке дорогу, передал ее на руки майору Калинину — который растерялся, но схватил женщину мертвой хваткой, в то время как юный бессмертный попытался проверить целостность щиколоток пострадавшей — в такое нервное возбуждение пришел в результате происшествия. Совершенно не понимал неуместность своего поведения. Причем никаких хитрых или дурных умыслов у него не было. Глаза были кристально чисты как у младенца. Более того, волновался и суетился так искренне, что даже вспотел и пошел нервными пятнами.

— Каля, вы уверены, что ваши ноги целы? Может быть, я вас дальше понесу? Каля вы точно уверены?.. — суетился юноша и пытался вырвать «драгоценную ношу» из рук майора Калинина. Последний сопротивлялся и тянул журналистку на себя. Завязалась комичная перебранка с перетягиванием женщины…

— Каля?.. — возникая на месте событий, холодно переспросил Амир.

— Каля, — подтвердил Танум.

— Вы ничего не попутали, юноша? — уточнил капитан, тоном голоса внушая солдату некую мысль, которая до последнего никак не доходила.

— Нет… То есть — никак нет! — отрапортовал он и тут же растерялся. — То есть… Да?.. Но, нет. Каля ведь сказала…

— Каля?.. Вы не забылись? — капитан живописно смолк, вдавливая солдата в пол выражением своих глаз. Проскуриной показалось, еще миг и из этих глаза молнии полетят в бедолагу. — Тут нет никакой Кали, Ваинаританум. Тут есть делегат мира — Проскурина Калина Владимировна! И если вам это не ясно!..

— Ясно-ясно. То есть — так точно, господин капитан! Никакой Кали Владимировны… то есть — госпожи Проскуриной, тут нет! Я все понял! Я не дурак! Так точно! — заверил Танум и поспешно закивал.

Капитан выразительно смолк и растер свои виски, по видимому испытывая острое желание сказать солдату все, что он про него думает. Но сдержался. Вокруг чужаки — члены мирной делегации. Ни место и не время для эмоций.

— Все нормально, капитан, это прозвище придумал мой папа. Все друзья меня так называют. Я не возражаю, если Танум будет так обращаться.

— Танум?.. Каля? — сверкнув глазами, уточнил Амир и живописно посмотрел на журналистку, подчеркивая этим взглядом — но вы-то понимаете, что подобное обращение недопустимо?.. Но «Каля» не поняла.

— Амир, расслабьтесь и не ведите себя занудой. Или члены делегации сложат превратное мнение, что вы ревнуете, — пошутила Проскурина и пошла дальше по лестнице. Тем более что, как оказалось — цель уже была достигнута, а майор все-таки выпустил ее из своих рук…

Во дворце прототипы занимали целый этаж, так много их было. Небольшие комнатки, в которых они жили парами, были лишены уюта, но выглядели более чем пристойно. Две односпальные койки, туалет в узенькой комнате, зрительно больше похож на шкаф, умывальник, что выдвигается из стены. Поразительно, что при этом никакого запаха нечистот в помещении не было. Места, правда, крайне мало, но все очень компактно. Одежды и шкафа в комнатке нет, ее выдают каждое утро из специальных комнат, где она стирается, гладится и хранится. В комнатке кроме кроватей только общий столик с ящиками, в которых расчески для волос, зубные щетки и еще кое-какие необходимые вещи. Впрочем, более ни в чем прототипы, по словам вампиров, не нуждаются. Ни книг, ни развлекательных телепрограмм. Они лишь работают, кушают, спят. Вот такой уклад жизни.

Условия труда вполне сносные. График труда посменный и отдых каждые шесть часов. Прототипов снабжают всем необходимым, правда, без излишеств.

Все жители этажа, что не были в этот час заняты делом, выстроились вдоль коридоров около своих комнат, как на большом военном осмотре. Все красивые, ни одного неприятного или изможденного лица. Чистенькие, ухоженные, хорошо пахнущие мылом. Проскурина смутила своих коллег не меньше чем бессметных, рассматривая прототипов. Заглядывая в комнаты, изучая чистоту ногтей, даже принюхиваясь.

— Что вы делаете, Калина? — спросил у нее министр Аршинов.

— Если у обслуживающего персонала хватает времени ухаживать за собой, они живут нормальной жизнью. По-моему это важно. Как к ним относятся. Как к мясу или… иначе.

Но придраться журналистке было не к чему.

Никто из бессмертных не сказал ни слова, как бы странно себя не вела Проскурина. Амир наблюдал бесстрастно, но ловил каждое движение гостьи.

Остановившись возле одной девушки, Калина ласково погладила ее по щеке. Прототип не изменилась в лице. Взглянула на женщину, ощутив прикосновение и только. Возмущения или неодобрения в глазах не было. Пустой ровный взгляд. Стекло, не глаза.

— Сколько раз ты сегодня ела?

— Дважды.

— Тебе хватает еды?

— Да.

— Тебя кто-то обижает? Как ты проводишь свой день? Как тебя зовут? Где ты спишь?..

Все задавали вопросы, но пристрастной была только Проскурина. Иные делегаты вскоре перешли на механический способ сбора информации. Задавая однотипные вопросы, и по-настоящему ничем не интересуясь. Кажется, все воспринимали этих существ так же как вампиры. Мясо. Безэмоциональное нечто. Калина же днем утверждая это, сейчас чувствовала глядя на этих «уродцев» странную щемящую боль.

Примечательно, что у прототипов лица не повторялись. Они не клоны друг друга, что было бы вероятно проще. Все они уникальные создания. Юноши как под линеечку, почти одного роста. Ниже вампиров и явно слабее, но достаточно крепкие, что выполнять физическую работу. Девушки разного роста, кто выше, кто ниже. Фигуры в основном разнообразные. И пухленькие и худенькие. Так сказать, в ассортименте. Но все и неизменно притягательные. Также с цветом глаз и волос. На любой вкус.

— Живут отдельно или вместе? — спросила Проскурина.

— Мужские и женские особи? — уточнил профессор, который присутствовал при смотре.

— Отдельно.

— Почему? Спариваются? — заинтересовалась журналистка.

— Таков заведенный порядок.

Но Калине показалось, что дело в чем-то другом. Точнее, удобство размещения состояло не в этом. И решила подтвердить или опровергнуть свою вторую догадку.

— Кто к тебе ходит по ночам? — спросила она у ближайшей девушки, слегка шокировав членов делегации.

— Отвечай, — потребовал Амир, и Проскурина с интересом на него посмотрела.

Лишь слегка изумленно оттого, что капитан играет ей на руку, но тут же вернулась глазами к девушке-прототипу. Капитан потребовал ответ уверенным голосом. Значит, не боится услышать ответ.

— Она меня не понимает? Мне перефразировать? — спросила Калина профессора. — Или она боится наказания? Если ее накажут, я предпочитаю не знать ответ.

— Когда наступает ночь, и ты ложишься спать, кто-то приходит в комнату тебя навестить? — строго спросил Амир.

— Никто. В наши комнаты никому нельзя заходить, — бесстрастно ответило существо.

— Мне кажется, вы напрасно переживаете, Калина. Их хорошо кормят, содержат в чистоте, не обижают и очевидно, что не склоняют к лишнему труду… — вступился Темерев.

— Склоняют в подсобке, — вдруг добавила прототип, глядя пустыми как стекляшки глазами на стену.

— Что в подсобке? — растерялся министр.

— Склоняют.

— Я не понял? — Темерев оглянулся в поисках подсказки. — Вы поняли, Александр Александрович?

Аршинов молчал, но если судить по выражению глаз, он понял, точнее, догадку имел. Как и большинство присутствующих, к числу которых относилась и Проскурина.