Тали Крылова – Осколки. Книга 2 (страница 32)

Она лежала на полу, разметавшими, спутанными волосами, прокушенными обескровленными губами. Широко распахнутые глаза полностью утратили даже свой блеклый цвет. Ладони были пробиты и крепко прибиты к деревянному полу, хотя одну руку ей вырвать удалось, лужа высохшей крови и короткая веревка, фиксирующая искалеченную руку.

— Она, она… — я понимал, что ее уже давно нет, но не мог найти в себе сил произнести это вслух.

— Она мертва, около 8 часов. Пошли. — Альваро повел меня вглубь комнат. Я даже не заметил, как он меня посадил и что-то сунул в руки.

— Пей, — я, не чувствуя вкуса выпил, — когда ты видел Анну в последний раз? Расскажи.

— Мы поссорились, — перед глазами стояло безжизненное лицо моей Анны, я пытался сосредоточиться. — Они ушла. Она ведь всегда уходила, сбегала, когда не хотела говорить, обсуждать, — я сжал голову руками, от отчаяния закрывая глаза, боль медленно перестала в ярость, найти и уничтожить, того, кто посмел уничтожить мою Анну.

— Дар, соберись, послушай, если бы не печать на тебе, я бы первым указал на тебя. Темные мстительны.

— Ты знаешь кто это сделал?

— Это темный, из наших, причем не безумный необученный полукровка, а полноценный темный, ты понимаешь это Дариус? Она зашла сюда добровольно, следов борьбы нет. Затем ее опоили. Причем зельем забвения, чтобы она не помнила кто это сделал. А потом пытали. Ты знаешь, что там использовалось? Это зелье, что отделить с костей плоть. Ты не чувствуешь, но тут такие эманации боли, что каждый из нас задыхается от них, закрываясь амулетами. Эта прорва энергии, но ее не использовали, а бросили впустую. Влили даже зелье скрытой смерти, мы ее дух ни призвать не можем, ни допросить.

— Она же просто человек, зачем все это?

— Я не вижу мотива. Но ты будешь первым подозреваем, отсюда выйдешь уже под надзором.

— Я этого не делал….

— Я знаю, Дар, но, пожалуй, для тебя так будет даже безопасней пока посидеть под стражей.

— Я могу побыть с ней?

— Эксперты уже закончили….

Анну я нашел уже сам, опустился перед ней на колени. Аккуратно провел по холодной, ровной щеке. Удивительно, но она не плакала, вырывалась, царапалась, но не плакала. Щеки были чистые, лишь засохшая кровь.

— Я найду их, Анна, найду и они будут страдать еще сильнее чем ты. Обещаю…