Талгар Замир-Сеит – Тихая Любовь (страница 1)

Талгар Замир-Сеит

Тихая Любовь

Талгар Замир-Сеит

ТИХАЯ ЛЮБОВЬ

Элеонора приходила в библиотеку тогда, когда город ещё не успевал проснуться. На улицах висел тот редкий предрассветный туман, который делает всё вокруг похожим на старую фотографию – слегка выцветшую, но оттого только более тёплую. Она открывала тяжёлую дверь, и воздух внутри встречал её знакомым запахом бумаги, чернил и слегка влажного дерева – запахом, который никогда не менялся, словно сама библиотека была живым существом, хранившим в себе память о каждом, кто когда-либо здесь читал.

Она двигалась между стеллажами так осторожно, будто боялась потревожить тишину. На самом деле – она боялась разбудить прошлое. Оно жило тут – между страниц, в обрывках чужих мыслей, в едва заметных карандашных пометках, оставленных теми, чьих лиц уже давно никто не помнил. Элеонора прикасалась к книгам кончиками пальцев. Ей всегда казалось, что каждая из них – это маленькое окно в чью-то жизнь. И если прислушаться, то можно услышать, как внутри тихо шуршит время.

Лучшие моменты в чтении – это когда находишь мысль, чувство или взгляд на вещи, которые кажутся тебе удивительно близкими. И вдруг – вот они. Высказанные кем-то другим, незнакомцем, чьё имя на корешке уже почти стёрлось. Кем-то, кто, возможно, давно ушёл. И всё же – его рука протягивается к тебе, пересекает годы, касается твоей. Так просто, так тихо, что даже дыхание перехватывает.

Элеонора любила эти мгновения. Она открывала книгу и ощущала, как из неё выходит мягкий свет – не яркий, а тёплый, почти домашний. Может быть, это было воспоминание автора о первом снегопаде, или чьё-то забытое признание, или всего лишь случайная фраза, в которой вдруг узнаёшь себя. И тогда между ней и страницей возникал диалог – без слов, без времени. Только присутствие. Иногда ей казалось, что библиотека – единственное место, где мир не торопится. Где каждый вздох, каждое движение, каждая мысль имеет вес. Где можно услышать не только текст, но и тишину между строками.

Ник…

Сегодня я поняла то, что долго боялась признать самой себе.

Мне устало сердце. До дрожи, до пустоты, до такой тишины внутри, где даже собственные мысли эхом отдаются.

Я устала искать любовь.

Устала ждать её, будто она должна прийти ко мне как поезд, точно по расписанию.

Но она не приходит – ни в словах тех, кто пытается ухаживать за мной, ни в их улыбках, ни в обещаниях, которые звучат красиво, но пусто, как ракушки без моря внутри.

И, Ник… я устала от сплетен.

Они вьются вокруг меня, как сухие листья в ветреную погоду.

Говорят, что я слишком гордая.

Что я слишком избирательная.

Что я видела счастье и отвернулась.

Но они не знают.

Никто не знает, каково это – жить одной среди людей, которые всё время смотрят на тебя, но никто не видит по-настоящему.

Иногда мне хочется исчезнуть из этого городка хотя бы на день – уйти туда, где никто не знает моего имени, где не спрашивают, почему я до сих пор одна, где не ждут от меня улыбки. Только ты остаёшься для меня тем человеком, у которого я не боюсь быть слабой.

Я шла, с переживающей душой, моё тяжёлое сердце билось, думая, кто же поведёт меня к моим мечтам. Но никто не пришёл. И я устала надеяться. Мои старые надежды были на грани потери, пока я шла, без веры в счастье.

Мне кажется, что любовь – это не для меня. Как будто она живёт в другой истории, в другой женщине, в другом сердце. А мне досталась только способность чувствовать глубже, чем стоит.

На рассвете город ещё дышал сонно. Берег океана укрывал лёгкий туман – серо-голубой, чуть прозрачный, будто сама вода испарялась в небо. Волны приходили медленные, ленивые, словно устали держать в себе чужие тайны. Элеонора стояла несколько минут у края воды.

Слышала, как море перекатывается, как будто шепчет ей что-то успокаивающее:

«Ты всё ещё здесь. Ты жива. И этого достаточно».

Но внутри у неё по-прежнему тяжело отзывалось вечернее письмо. Она пошла в библиотеку знакомой дорожкой, по которой шагала уже сотни раз. Ветер был прохладный, и запах соли висел в воздухе, будто время здесь двигалось чуть медленнее, чем в остальном мире.

Она расставляла книги по местам, когда услышала лёгкий звон колокольчика над дверью.

Вошла Кетрин – молодая женщина, светловолосая, с мягким взглядом и лёгкой печалью в уголках губ. Она часто приходила сюда, читала много и быстро, будто книги были её окном наружу.

– Доброе утро, Элеонора, – сказала она тихо, снимая перчатки. – Я снова к вам… за чем-нибудь, что поможет пережить очередную долгую неделю.

Элеонора чуть улыбнулась:

– Доброе. Вам как всегда – что-то про любовь или про сильных женщин?

Кетрин смущённо потупила взгляд:

– Про то, где любовь хотя бы не причиняет боли, – сказала она, почти шёпотом.

Элеонора почувствовала, как что-то внутри отзывается.

Она подошла к стеллажу, вытащила книгу, передала Кетрин.

– Попробуйте эту. Она… честная. Там нет сказок, но есть надежда. Иногда это лучше.

Кетрин обхватила книгу обеими руками, будто боялась, что она исчезнет.

– Знаете… – сказала она нерешительно. – Я всегда удивляюсь, как вы выбираете именно то, что мне нужно.

Элеонора опустила взгляд на стол:

– Просто я много чувствую.

Кетрин нерешительно кивнула, постояла секунду, потом осторожно спросила:

– Элеонора… а вы счастливы?

Элеонора задумалась.

Этот вопрос будто тронул её так глубоко, где она давно ничего не трогала.

Она ответила честно, тихо:

– Я… просто живу. Иногда это всё, что могу.

Кетрин посмотрела на неё с такой теплотой, что на мгновение боль внутри Элеоноры чуть отпустила.

– Если вам будет нужно поговорить… – сказала Кетрин. – Я рядом. Не только как читатель.

Элеонора кивнула, но ничего не сказала – не привыкла открываться.

Кетрин ушла, закрыв за собой дверь.

Солнечный луч скользнул по полу, оставив светлую дорожку к столу Элеоноры.

Она провела пальцами по корешку книги, стоящей рядом, и прошептала:

– Я просто живу… но иногда хочется – больше.

И снова наступила та знакомая, родная тишина.

Колокольчик у двери звякнул вторично за утро – мягко, будто стеснялся. Элеонора подняла голову от досье возвращённых книг – и увидела Джона, местного пекаря. Его узнавали по запаху – тёплый, сладковатый, пахнущий корицей и свежим тестом. Он стоял в дверях, держа корзинку, накрытую полотенцем.

– Доброе утро, мисс Элеонора, – смущённо сказал он, словно боялся нарушить тишину. – Я… это… не за книгами сегодня.

Элеонора мягко улыбнулась:

– Я так и поняла. Вы пахнете лучше, чем любые романы на третьей полке.

Джон засмеялся – просто, немного неловко.

– Я принёс вам булочки. С корицей и мёдом. Я знаю, вы любите… ну, сладкое по утрам.

Он поставил корзинку на стол и запнулся.

Смотрел на неё, как смотрят люди, которые долго решаются сказать главное.

– И… э-э… в городе будет спектакль. Приезжая труппа. Говорят, хорошая. Может быть… вы бы… – он сглотнул. – Пошли со мной?

Элеонора чуть отвела взгляд.