Талех Аббасов – Ардан. Войско света. Книга 2 (страница 50)
Адари! Я ощутил её присутствие! Сердце пронзила боль, словно сотни крючков вцепились в него, пытаясь разорвать на части.
— Оставь его! — прорычала Мия. — Он тебе не принадлежит!
Крючки один за другим стали бессильно отрываться от меня. Мою тьму, которой незаметно питалась Адари, поглотила Мия. Свет во мне вспыхнул с новой силой, когти не выдержали удара и рассыпались в пыль. Боль отступила, на смену пришло облегчение. Я вздохнул полной грудью. Мысли о кадиррше более не тяготили разум и не наполняли сердце непонятной тоской.
Обессилившая Мия лежала на мне и тяжело дышала. Она и не думала слезать с меня, продолжая медленно двигаться вперёд и назад.
— Только мне и Зирани может принадлежать твоё сердце, — уставшим голосом произнесла она. — Теперь и я держу его, как ты держишь моё.
Яркая вспышка света заставила зажмуриться присутствующих на обряде кадирров. Выстроившись в круг, они сосредоточили силу на старшей жрице, сидевшей в середине символа печати Хаоса, сияющего багровой шестнадцатиконечной звездой на каменном полу.
Если десять кадирров — пять женщин и пять мужчин — отделались легким помутнением в глазах, то жрицу выбросило из круга световым ударом. Адари кубарем прокатилась с десяток шагов и замерла на полу: оглушённая, ослеплённая и не способная пошевелиться. Такой силы от Райсэна она никак не ожидала.
Жрица кадирров пришла в себя только на следующее утро, наступившее в Ардане. В мире тьмы царила вечная ночь, и время измерялось в нём в соответствии с миром людей.
— Как такое могло произойти? — держась рукой за раскалывающийся от боли лоб, спросила Адари, приподнявшись в кровати.
— Тебе ещё повезло, — проронил её брат, который, пока жрица кадирров лежала без сознания, ни на мгновение не отходил от сестры.
— Галфал? — произнесла она имя брата, удивившись его присутствию. — Почему ты здесь, а не среди обрядников?
— А нет смысла больше проводить обряд, — пожал плечами тот. — Эхила попыталась занять твоё место и продолжить вытягивать силу Райсэна.
— И?..
— Нет больше Эхилы, — протянул кадирр, глядя на сестру полными злобы красными глазами. — Новый удар света был страшнее прежнего. Эхилу мгновенно испепелило, даже праха не осталось.
Адари кивнула. Слова бы сейчас только навредили. Она прекрасно знала, как Галфал любил Эхилу.
— Я хочу отомстить, — после долгого молчания вдруг процедил сквозь зубы Галфал.
— Королева запрещает, — напомнила Адари.
— Мне плевать! — с яростью выпалил брат.
— Ты знаешь, никто не смеет идти против её воли. Райсэн нужен ей живым.
— А мне не нужен… Если ты не хочешь меня поддержать, что ж, обойдусь без твоего одобрения!
Галфал резко встал и направился к выходу.
Мияра успокоилась только ближе к утру. Всю ночь мы не смыкали глаз, наслаждаясь друг другом, предаваясь страсти и желанию. Ледяной купол всё ещё окружал нас. Она лежала на моей груди, по-прежнему слившись со мной. Даже во сне она умудрялась елозить по мне и потому тихонько постанывала. А я всё это время держал её в объятиях, не желая отпускать. Проснувшись первым, я стал гладить её по волосам, по слегка изогнутой спине, по округлым бёдрам, всё больше и больше проникаясь нежностью к любимой Мияре. Наша ваирагия всё ещё была переплетена, но уже мягче, не тугим, затянутым до предела узлом. Моя тьма, успевшая восстановиться за время сна, мягко обволакивала её свет.
Я поцеловал её в щёку, она улыбнулась, открыла глаза и, не вставая с меня, сладко потянулась.
— Доброе утро, любимый.
— Доброе, родная, — я улыбнулся в ответ. Мия нежно коснулась моих губ своими. — Ты всю ночь меня оберегала.
— Кто они? Что от тебя хотели? — спросила она. Глаза её наполнились ледяной злостью.
— Долгая история. Как-нибудь обязательно тебе расскажу. Нам пора вставать.
— Ну, ещё немного, — протянула Мия, принявшись ластиться ко мне и мурчать от удовольствия.
— Тебе всё мало? — я усмехнулся, глядя в её бездонные глаза. О, эти глаза! Казалось, что можно смотреть в них целую вечность и не устать от созерцания.
— Тебя мне всегда будет мало, — она хитро улыбнулась.
Мы поднялись и принялись одеваться. Лучи Хелата, только-только поднявшегося над верхушками деревьев, уже просвечивали сквозь ледяную корку купола, наполняя мир ярким бронзовым цветом. Совсем скоро за золотым светилом явит себя его собрат Садат, чтобы добавить просторам Ардана фиолетовые оттенки, постепенно превращая их в синь, а затем и в голубые тона.
Мия рассеяла свою ваирагию — морозный полог, под которым мы провели всю ночь, растворился в воздухе, брызнув во все стороны тысячью снежинок. Мы с любимой застыли в изумлении: в пяти шагах от нас на матрасах, укрывшись одеялом, в обнимку лежали Трено и Эян — лежали лицом друг к другу, чуть ли не касаясь губами.
Уловив наши мысли и удивлённые взгляды, парочка тут же проснулась. Трено рывком поднялся. Как оказалось, они оба были обнажены по пояс! Не удивлюсь, если они зашли ещё дальше и только потом, насладившись друг другом, решили надеть хотя бы штаны…
— И чем это вы тут занимались? — хитро прищурившись, спросил я.
Покрасневший Трено промолчал. Впервые вижу его таким… пристыженным. Мия прыснула в кулак.
— Вам можно, а нам нет? — вставила слово Эян, встав с земли и прикрывая грудь одеялом. Её бровь с вызовом приподнялась изогнутой дугой, хотя в её настроении чувствовалось ехидное озорство. Подходящая пара для Трено — они точно друг друга стоят.
— Райсэн… ну, понимаешь… — Трено замялся. — Вы с Мией захлестнули нас своими чувствами. Что нам оставалось делать? Всё произошло само собой.
Вот те раз! Я точно закрывался ото всех, кроме Мияры, — во время слияния невозможно скрыть чувства от любимого человека. Я вопросительно уставился на неё.
— Рай… прости, я не смогла, — потупив взгляд да ковырнув носком сапога землю, произнесла она.
Ну да, болван. Она не первая, кто это говорит, и, скорее всего, не последняя.
А всю эту ночь я что делал? Дурака валял? Нет, лучше так не думать. Мия вообще обозлится…
Эян ухмыльнулась.
— Ну и что же ты скис? — спросил я, присев рядом с Трено на заросшее мхом бревно.
Брат посмотрел на меня весёлыми глазами.
— Эян та ещё стерва! — усмехнулся брат.
У меня брови поднялись от удивления.
— Стерва? С чего бы? Вроде обычная милая девушка из глуши…
— Посвящение нас меняет, — вздохнув, добавил Трено. — Нет, не так. Оно открывает нашу истинную суть. У кого-то из нас внешность меняется, кто-то меняется внутренне, а с кем-то происходит и то, и другое. Эян из последних.
Прекрасно. Теперь у нас в отряде ещё и стерва есть…
— Тебе плохо от того, что она такая?
Трено замолк на миг и вдруг рассмеялся.
— Да нет, Рай… — и он туда же! Гад он и есть. — Наоборот. Её характер мне нравится ещё больше. Знаешь, есть вот склочные бабы — их называют стервами. Но Эян другая… хладнокровная стерва. Кричать и буянить не будет, просто скажет крепкое словцо, и вся спесь с тебя слетает…
— Это не про тебя… чтобы с тебя слетела спесь? — я улыбнулся. — Гад и стерва — вы нашли друг друга.
Трено в ответ по-дружески дал мне кулаком по плечу.
Мы замолчали, наслаждаясь окружающим спокойствием. Здесь в глуши даже время текло медленнее. Хелат и Садат постепенно сближались. Через пол-энира голубое солнце скроется за золотым — так всегда происходило каждой весной, а осенью золотое светило спрячется за голубым. В эти дни люди празднуют день слияния «Судьбы и Пути»32, и верят, что в такие мгновения пути и судьбы людей могут измениться: у кого-то в лучшую сторону, у кого-то — наоборот. Только всё это глупые предрассудки, ибо мы сами творим свою жизнь. Спасибо Талгасу за науку. Но стоит признать — праздник слияния двух светил красив. В такой день люди часто создают семьи, готовят сладости и делятся ими с соседями, а вечером устраивают богатые пиры… если б только не надвигающаяся война с дарканами и неизбежная битва с Калданом, можно было бы и отдохнуть.
— Что дальше? — наконец спросил Трено. — Возвращаемся в Марит?