Талбот Мэнди – Орудие богов (страница 36)
– Но он на территории Гангадхары! Разве ты его не боишься?
– Гангадхару? Да никогда я его не боялась! Я слыхала, что этот дурень убил Макхума Дасса. Можешь поверить, что после этого англичане за него как следует возьмутся! Гангадхара – как тигр, попавший в сеть, которую не в силах разорвать!
– Он может послать людей, чтобы они ворвались в дом, – не согласилась Тесс.
– Есть и более зоркие глаза, чем у него.
Но Тесс такая перспектива тревожила. Она предвидела, что ее домик станет центром междоусобной борьбы и что ее мужу придется воспользоваться своим шестизарядным пистолетом, и бог знает, что из этого выйдет и сколько прольется крови.
– Сестра! – Ясмини взяла ее за обе руки. – Я должна воспользоваться твоим домом. Другого места нет.
Никто не смог бы отказать ей, когда она смотрела своими голубыми глазами, и они становились мягкими и умоляющими, а тем более Тесс, которая целую неделю прожила вместе с ней и полюбила ее.
– Хорошо, – согласилась она, и глаза Ясмини смягчились и засияли еще сильнее.
Собраться в путь не было детской игрой. Следовало взять с собой палатки, слуг и личное имущество; теперь караван пойдет не через пустыню, а в обход, тем же путем, каким проследуют пони для поло, и так, чтобы до них не добрался Гангадхара. Ведь, как бы правдиво ни утверждала Ясмини, что не боится магараджу, она подвергалась ненужному риску: последние крысы очень долго не могут удрать с тонущего корабля, а упрямцы отправляются на дно вместе с ним.
Секрет безопасности Ясмини лежал в уединенном образе жизни женщин в этой части Индии – уединенности, которую уважали англичане, отчасти из-за своей собственной приверженности к неприкосновенности частной жизни, отчасти потому, что так проще, но главным образом из-за того, что женщины не имеют явной возможности участвовать в политической жизни. Так что слухи о ее жизни среди этих женщин не так быстро достигали ушей чиновников, как разговоры о каком-то заговорщике мужского пола. Ютирупа целыми днями тренировался в игре в поло, и власти были довольны. Что знал и о чем догадывался Гангадхара – это дело другое, но у магараджи и так был хлопот полон рот.
Итак, сформировался караван, и он мог тащиться целые мили: из слонов, верблюдов и пони, из телег, нагруженных палатками, из щебечущих прислужниц, из компаний раджпутских мужчин, нищих, приживал, слуг, вооруженных старинными мечами, шарлатанов, нескольких экипажей, нагруженных певицами и танцовщицами, неизбежных факиров, проводников верблюдов, водоносов, овец, ослов, поскрипывающих двуколок, которые тащили волы вместе со всем грузом съестного для всех. Три дня и три ночи цирковой жизни, как Тесс после рассказывала Дику.
Ясмини и Тесс часть пути проделали на слоне, вытянувшись под паланкином, разглядывая пейзажи и отдыхая в жаркое время дня. Но монотонность не была свойственна образу жизни принцессы, а отвага являлась воздухом, которым она дышала. Часто они обе в мужской одежде скакали верхом на лошадях и сворачивали в поля, когда другие участники процессии оказывались слишком близко. А иногда Ясмини оставляла Тесс одну на слоне, а сама свободно смешивалась с толпой; принцессу достаточно защищали ее возможности и знание языка и обычаев.
Ночью наступало удивительное время. Под вековыми деревьями разбивали большой лагерь, повсюду горели костры, люди сидели вокруг на корточках, а рядом располагались лошади и слоны, окруженные тенями, раскачивающимися над их группами, слышались крики, смех, музыка, а надо всем этим царила пурпурная тьма, усыпанная звездами.
Тут было нечто большее, чем поездка на игру в поло. Все основывалось на обычае ежегодных поездок в Сиалпур с целью развеяться и подать нужные жалобы и прошения, уничтоженном британскими властями. Этот обычай существовал задолго до британского завоевания, когда принцы разных штатов соперничали между собой и была лишь одна возможность встречаться на разумной и дружественной почве. В последние годы казалось, что образуется некое политическое единство, так что какой-то неглупый эмиссар учредил игры в поло, которые постепенно исключили все остальное. Затем время проведения игр сдвинули на самую жаркую пору, чтобы уменьшить их посещаемость, но в результате только устранились англичане из ближайших провинций. В этом был единственный шанс для Раджпутаны объединиться с остальными, и раджпуты стремились на игры – по той главной дороге, которую построили англичане в ранние дни своего владычества, чтобы их пушки передвигались быстрее. Она не была проложена по торговому пути, хотя торговля нашла себе путь и сюда.
Каждый вечер Ясмини виделась с Ютирупой, она, как и он, наряжалась в тюрбан и удобный раджпутский костюм. Обычно Тесс с Хасамурти наблюдали за ними, сидя под деревьями, готовые подать сигнал тревоги в случае чего. Участие в этих тайных свиданиях объединяло их. Всем было известно о присутствии Ясмини в лагере, но предполагалось, что она всегда находится в безопасности в палатке со своими прислужницами и охраной.
Каждый вечер среди костров устраивались развлечения: канатоходцы, борцы, ученые лошади, исполнители баллад – и, что вызывало особенный восторг, рассказчики восточных сказок, которые сидели в кольце молчаливых слушателей и излагали любимые старые невероятные приключения тех времен, когда боги ходили по земле вместе с людьми, истории о чудесах, любви и отважных деяниях, о героях, которые могли победить сотню воинов и остаться невредимыми, о героинях, способных зажечь сердца огнем.
А затем, перед рассветом, снова все приходило в движение, в утренней прохладе раздавались крики, начиналась суматоха свертывающегося лагеря; надо было ловить отбившихся пони, а слоны беспрепятственно бродили повсюду, и хоботы их готовы были ухватить сена с телег. Это были дни и ночи, полные великолепия, развлечений и смеха.
И вот к вечеру третьего дня пути, приближаясь к Сиалпуру, они продвигались мимо двух батарей королевской конной артиллерии, оттесненной на ровное место вдоль дороги, чтобы дать им пройти, что было актом вежливости, предпринятым не без надежды на вознаграждение. Всегда неплохо показать возможным мятежникам мощное вооружение.
– А! – обрадовалась Ясмини, на этот раз восседавшая на слоне рядом с Тесс. – Орудия богов! Я же сказала, что боги нам помогают!
– По-моему, пушки английские, – удивилась Тесс.
– Англичане тоже так думают. Так считает Сэмсон, который за ними послал. Может, и Гангадхара так подумает. Но я знаю лучше. Говорю тебе, это орудия богов!
Глава 20
Процесс свержения магараджи с трона, даже в стране, где верховные правители нервничают и где имеется прецедент, совсем не такой простой, особенно когда рекомендующий его эмиссар имеет репутацию неблагоразумного и амбициозного человека. Власть победителей в покоренных странах почти настолько же зависит от того, умные ли люди посажены на места правителей, насколько и от организации разделения покоренных.
Так что, против своей воли, Сэмсону пришлось навестить верховного эмиссара, который на самом деле является весьма важной персоной, и в пространстве, ограниченном четырьмя стенами, устно убедить его в своей правоте. Ситу Рама он с собой не взял, так что о подробностях визита история умалчивает, но этот пробел отчасти восполняется кратким отчетом самого Сэмсона полковнику Уиллоуби де Уингу, подслушанному Карлосом де Суозой Браганца, дворецким клуба, и дошедшим до Ясмини через третьи руки.
В те времена не было самолетов или автомобилей, чтобы возить чиновников по неотложным делам на невероятной скорости. Но Сэмсон любил в свободное время изучать жизнь Юлия Цезаря, который путешествовал на большие расстояния, проходя в день более ста миль пешком, а он, наверное, страдал одышкой из-за своих кутежей. Сэмсон решил, что и он может не хуже великого Цезаря путешествовать; но, несмотря на хлыст, шпоры и на то, что он безжалостно отнимал у других путников предназначенных для них лошадей, дорога у него заняла семь дней и семь ночей. И пришлось еще задержаться из-за того, что верховному эмиссару нужно было давать срочную телеграмму в Симлу, чтобы получить разрешение на принятие решительных мер.
Телеграмма от секретаря штата, как и предвидел Сэмсон, выражала желание по возможности избежать вмешательства в туземные дела, так как это может вызвать недовольство в штате, а парламент на родине ни в коем случае не желает брать на себя ответственность за такое вмешательство.
– Заставьте его отречься, – к такой сути сводился длинный текст.
– Вы в состоянии это сделать? – спросил верховный эмиссар.
– Предоставьте это мне! – самоуверенно заявил Сэмсон. – И еще одно. Эти так называемые «островки». Слишком бессмысленно и дорого содержать форт на территории магараджи. Наши военные силы не получают преимущества, держа этот форт так близко к границе. Только лишние проблемы с администрированием. Я могу представить на ваше одобрение договор, его составил сэр Хукам Баннерджи, где говорится, что Ютирупа и его наследники, как правители штата Сиалпур должны дать согласие обменять его дворец и землю, расположенные на нашем берегу реки, на форт, расположенный на его стороне. Что вы об этом думаете?