Талбот Мэнди – Орудие богов (страница 24)
– Что за сокровище? – невинно спросил Сита Рам.
– Неважно, – ответил брамин. – Скажи ей, что я велел. Те, кто повинуются и не задают глупых вопросов, после получают награду.
В офисе Сэмсон сидел в приподнятом настроении, вытирая лоб и прикрывая бумагу промокашкой, чтобы пот с его запястий не растворял чернила. Вечер был трудный, но он видел свой путь – блестящую карьеру, которая приведет его к вершинам вечного официального признания. Теперь жара так не раздражала. Слуга у опахала заснул, но Сэмсон не озаботился тем, чтобы его разбудить.
А возле тайного отверстия бабу Сита Рам наблюдал, как он пишет – писем десять, он рвал каждое из них по очереди, пока, наконец, не остался доволен последним. Запечатал это письмо и написал в верхнем левом углу две маленькие буквы.
– Сита Рам! – закричал Сэмсон после того.
Бабу подождал, пока он позовет трижды, в доказательство того, как плохо слышно через плотно закрытую дверь.
– Вы звали, сэр?
– Хватит переписывать, Сита Рам. Хочу попросить о небольшом одолжении.
– Все, что угодно, сагиб! Рад услужить вашей чести!
– Ты знаешь Тома Трайпа – инструктора гвардии магараджи?
– Да, сагиб.
– Можешь его найти?
– Сегодня ночью, сагиб?
– Да, сегодня ночью.
– Сагиб, ночью он обычно пьян в доску! Но я могу его найти.
– Пожалуйста, сделай это. И отдай ему это письмо. Скажи, что оно от меня. Он знает, что с ним сделать. О, и еще, Сита Рам…
– Да, сагиб?
– Ты получишь от меня дополнительную плату за сегодняшнюю сверхурочную работу.
– Благодарю, сагиб. Вы так добры и великодушны!
– И еще… Сита Рам…
– Да, сагиб?
– Не болтай ничего. Под этим я подразумеваю – ничего. Придерживай язык!
– Конечно, сагиб. Горжусь вашим доверием.
– Что ты делаешь с корзиной для бумаг?
– Собираюсь вынести, сагиб.
– Уборщица вынесет утром.
– Я всегда осмотрителен, сагиб. Осмотрительность – лучшая часть секретности! Всегда лучше сжечь выброшенные бумаги до того, как настанет утро.
– Ты совершенно прав. Спасибо, Сита Рам. Да, сожги бумаги!
И Сита Рам, сложив вместе обрывки, получил представление о том, что написано в письме, которое он нес. Костер на дороге был прекрасен и порадовал его эстетическое чувство, но тайные сведения его будоражили. Он переправился через реку и очень поздно ночью отыскал Тома Трайпа, трезвого, как стеклышко, который разъезжал верхом возле дома Блейна. Сита Рам вручил письмо и получил рупию за то, что собака Тома перепугала его до смерти. При виде письма Том выругался, но это уже была проблема Тома, а что в том письме – он и не догадывался.
На рассвете Сита Рам, заспанный, как сова, подошел к своему дому. Он протянул руку к двери, но чья-то чужая рука дотронулась до него сзади.
– Ты меня знаешь? – спросил голос незнакомца.
– Макхум Дасс! Я тебе ничего не должен!
– Лжец! У тебя мой документ на право владения домом! Отдай его, не то позову констебля!
– У меня? Твой документ? Ничего не знаю. Какой еще документ?
Макхум Дасс отказал себе в удовольствии поугрожать дальше:
– Смотри. Вот письмо. Прочти – и отдай мне мой документ!
– A-а. Тогда дело другое, – протянул Сита Рам, пряча в карман письмо Ясмини. – Подожди, я его принесу.
Через две минуты он вернулся с пергаментом, уложенным в жестяную трубочку.
– Разве я не получу компенсацию? – спросил Сита Рам. – Разве я не нашел эту бумагу и не сохранил ее? Где же награда?
– Компенсацию! – зарычал Макхум Дасс. – Ты не в тюрьме – вот тебе компенсация! В следующий раз, когда найдешь мою собственность, принеси ее мне, не то констеблю будет работенка!
– Пес! – огрызнулся бабу ему вслед. – Пес-ростовщик! Погоди – еще увидишь!
Глава 11
В доме Блейнов Ясмини отдавала распоряжения из спальни Тесс, где хозяйка спрятала ее от проницательных слуг. Принцесса пожелала снова переодеться, на этот раз в костюм для верховой езды Тесс: брюки, сапоги и шлем. Но Ясмини настояла, чтобы Тесс оставила себе костюм раджпута, хотя позволила уложить в сумку юбку, блузку и прочие женские вещи.
– Если меня увидят, будут уверены, что это вы! Но Чаму не должен меня видеть. Когда его уволят, он станет всякие сказки рассказывать, в том числе и то, что я обвинила его в воровстве; так что убедитесь, что Том Трайп обыскал погреб.
И пусть Чаму после подтвердит магарадже, что видел, как Том это делал – и что-то там нашел, и что Блейн сагиб разгневался и запер погреб и сверху положил груз. Мы должны выехать до рассвета. А теперь дайте мне бумагу и ручку – я напишу Макхуму Дассу.
В спальне не было чернил. Дик проводил принцессу в свой кабинет и под благовидным предлогом запер дверь. Он вознамерился узнать больше о заговоре, прежде чем в ту же ночь отпустить жену в какое-то новое сумасшедшее приключение. Он начал с того, что предложил Ясмини денег, подозревая, что беглая принцесса будет нуждаться в них больше, чем в чем-то ином. Но она в ответ достала припрятанный на груди сверток с тысячами индийских рупий и силой вынудила принять у нее некоторое их количество.
– Для троих нищих. По три рупии каждому.
– Послушайте, – сказал Дик, – не считаете ли вы, что надо было бы рассказать мне больше? Я не проговорюсь ни единой душе, но девушка, с которой вы хотите бежать, – моя жена, и я некоторым образом о ней беспокоюсь.
Ясмини встретилась взглядом с его серыми, как металл, глазами.
– Я еще никогда не доверяла мужчинам, даже тому, за кого выйду замуж, я не скажу всего, что скажу вам. Обещаете ли вы молчать?
– Нем как могила, – ответил Дик Блейн.
Они с Ясмини пробыли в кабинете куда дольше, чем требовалось, чтобы написать страничку письма.
Дик подвел к воротам лошадь Ясмини, она села в седло и без единого слова прощания помчалась по дороге, точно ветер с холма.
– Если кто-нибудь ее увидит, по городу пойдут слухи, что я умираю или уже умер, – сказал Дик жене. – Можно поклясться, что это ты, Тесс, мчишься за доктором!
Вскоре явился Том Трайп и заставил Чаму держать ему свечу, пока он обыскивал погреб.
– Держи свечу – и язык свой придержи, черт бы тебя побрал! – велел он дворецкому, негодующему, что его подняли с постели.
Дик уже положил серебряную трубочку на место. Том Трайп поднял камень, увидел ее, выругался и снова опустил камень.
– Вы что делаете? – Дик появился с фонарем на верхней площадке лестницы.
– Ищу ром! – отрезал Трайп. Потом повернулся к Чаму: – Видел, что я нашел? Скажи об этом хоть слово, черт этакий, и я тебе глотку раздеру!
– А ну, убирайтесь! – сердито приказал Дик. – Придется запереть погреб. Удивляюсь вам, Том Трайп, вы пользуетесь тем, что я отвернулся!
Сразу же, как только они поднялись, он запер погреб на висячий замок и прибил крышку к балке. Потом с помощью Тома водрузил на люк сейф, в котором хранил свои образцы и деньги.
– С меня довольно, Чаму, – сказал он наконец. – Не хочу держать дворецкого, который водит посторонних в погреб в такой час ночи! Можешь уходить. Даю тебе время до утра.
Чаму обнажил зубы. Это был его любимый метод.