Талбот Мэнди – Арабская авантюра (страница 11)

Одинокий огонек в окне верхнего этажа наводил на мысль, что ночной дежурный бодрствует, но крики сов и вздохи ветра в кустарнике делали штаб больше похожим на заброшенный старинный замок, нежели на череп, вмещающий мозг Администрации.

Мы слышали, как Юсуф Дакмар остановил экипаж в двухстах ярдах от нас. Возница развернул лошадей и направился обратно в Иерусалим. Он не призывал Аллаха в свидетели того, что ему следует получить вдвое больше. Он не нахлестывал в ярости лошадей. Посему мы предположили, что он не получил платы, а значит, Юсуф Дакмар уехал, удостоверившись, что письмо Фейсала добралось до штаба. Он явно не утруждал себя работой мысли. Подобного рода небрежно брошенный взгляд стоил жизни тысячам добрых людей. Умозаключение, типичное для четырех утра; ум, как и храбрость, в эту пору нуждается в понукании десятника, старшего сержанта или боцмана, смотря по обстоятельствам.

Часовой отворил ворота, пропуская нас, после того как перекинулся парой слов с Нарайяном Сингхом, а человек, опиравшийся о штык под портиком в конце проезда, и вовсе ни о чем не стал нас спрашивать. Полагаю, он решил, что мы важные птицы, раз мы до него добрались. С тех пор я верю всем россказням о шпионах, которые проходят всюду, не зная ни пароля, ни отклика, в разгар боевых действий. Ибо мы трое – состоящий на службе сикх, австралиец, переодетый арабом, и американец в гражданской одежде – пришли без доклада и досмотра в здание, где хранились все секреты Ближнего Востока.

В течение десяти минут мы разгуливали по коридорам, спускались и поднимались по лестницам, тщетно разыскивая Грима. Время от времени мы натыкались на слуг, храпящих на циновках по углам, а один раз большая псина подошла и обнюхала нас, но никакого возражения против нашего пребывания не высказала. Джереми пнул одного парня; тот проснулся, принял моего друга за араба, обругал его на трех языках, призвав ему на голову проклятье трех богов, после чего опять уснул. Я не мог избавиться от ощущения, что мы невозбранно гуляем в главном хранилище Казначейства, и никто не заметит, если нам вздумается набить карманы всем, чем мы пожелаем. Это здание занимает целые акры. Мы дважды описали полный круг по верхним и нижним коридорам, стучали в дюжины дверей, но не получили отклика и наконец попали в вестибюль.

Тогда мне пришло в голову, что Грим мог попасть в здание через какую-то неприметную дверь – возможно, с восточной стороны, и мы отправились туда. Мы добрались до северо-западного угла здания, когда Нарайян Сингх, державшийся на шаг впереди, внезапно остановился и, воздев обе руки, призвал к тишине. Кого бы он ни увидел в тени, этот человек должен был нас услышать. Впрочем, нередко случалось, что офицеры, разгулявшись, спускались сюда и болтались по крыльце и дорожкам после полуночи, так что наше молчание могло встревожить скорее, чем шум. Я заговорил, как ни в чем не бывало, одновременно вглядываясь в темноту. Однако прошло несколько секунд, прежде чем я рассмотрел то, что в один миг заметили зоркие глаза сикха… и то, что чуть раньше меня обнаружил Джереми.

Примерно в десяти шагах от нас рос куст магнолии, он отбрасывал столь густую тень, что участок, который она покрывала, казался бездонным провалом. И на дне этой пропасти двигалось что-то яркое, похожее на отсвет одинокого огонька из верхнего окна на рукояти ножа или на пуговице. Это «что-то» шевелилось в такт дыханию человека.

Если в мире существует хоть какая-то определенность, она имела место здесь и сейчас. Здесь находился тот, кто не имел права здесь находиться, и он затаился в тени – предположительно с намерением учинить нечто скверное. Правда, я тоже не имел никакого права здесь находиться. Джереми и Нарайян Сингх как служащие британской армии подлежали дисциплинарному взысканию, а мне вполне могли велеть покинуть страну. Для этого нам было бы достаточно сдуру увидеть то, что нам видеть не положено, и тем самым пробудить бы страстную жажду мести у какого-нибудь должностного лица, которое этим неположенным занималось. Это могла быть, скажем, тайная любовная интрижка.

Я взял своих спутников под руки – особенно Джереми – и потянул их вперед. Объяснился я чуть позже, шепотом, после того, как мы обогнули угол здания.

– Пусть кто-нибудь из нас предупредит охрану. Если мы попытаемся выяснять, что там такое, и затеем бучу, то скорее получим пулю от часового, чем благодарность.

И вот Нарайян Сингх двинулся к караулке, ибо лучше всех нас подходил для того, чтобы объяснить суть дела офицеру-сикху, а мы с Джереми, прячась среди теней, вернулись туда, где нам был слышен любой звук, доносящийся из-за темной магнолии, и где мы сразу увидели бы, если кто-то покинет это убежище.

Знакомо ли вам некое неизвестное науке чувство, возникающее, когда рядом с вами кто-то движется в темноте? Я взглянул в сторону Джереми, уверенный, что он пытается встретиться со мной взглядом, хотя и не видел его. Только животные избегают в темноте непроизвольных движений, обычных при свете дня, – люди не настолько себя контролируют. Мы оба услышали голос Грима, говорящего по-арабски, – голос, который невозможно с чем-то спутать.

Кроме Грима, там было еще двое, и Грим говорил с ними.

– Руки на плечи друг другу… Так и стойте! Не двигайтесь! Я намерен еще раз обшарить все ваши карманы. Итак, мистер Шаркиан… А! Да у вас там, никак, хорошенький стволик, с перламутром на прикладе. А разрешение есть? Ладно, нет оружия, не нужно и разрешения, не так ли? И бумаги… Машалла! Бумаги-то сколько! Наверно, чертовски важные бумажки, если вы прячете их под рубашкой. Как я понимаю, вы собираетесь их продать, а? Скверно, скверно. Эй, не убирай руки с плеч мистера Шаркиана, Юсуф Дакмар, не то мне придется применить силу! Что-то я сомневаюсь, мистер Шаркиан, что для общества будет лучше, если спровадить вас в тюрьму: вам нужно непременно принять ванну. Какая жалость: клерк Администрации не имеет возможности помыться, не так ли? Ладно, бумаги я потом почитаю, а пока мы узурпируем прерогативу Судьбы и начертаем кое-какое будущее. Вы оба, слушаете? Знаете, кто я такой?

Ответа не последовало.

– А вы что скажете, мистер Шаркиан?

– Думаю, вы майор Грим.

– А, хотите мне польстить? Неважно. Представим себе, будто я майор Грим, переодетый арабом. Только давайте и дальше говорить по-арабски, а то я заговорю по-английски и сразу вас разочарую… Итак, допустим, я переодетый майор Грим. Что бы он сделал в подобных обстоятельствах? Перед ним Юсуф Дакмар, разыскиваемый за убийство в городе, о нем также известно, что он затевает еврейский погром, его только что видели перебирающимся через стену за спиной часового и застигли во время беседы с мистером Шаркианом, доверенным клерком Администрации. К сожалению, я не слышал всей вашей беседы, а то было бы проще решить, что сделал бы на моем месте майор Грим.

– Нечего играть с нами в кошки-мышки, – прорычал один из пленников. – Говорите, что вам нужно. Если бы вы были майором Гримом, вы бы передали нас офицерам, которые только что прошли мимо. Вы здесь тоже незаконно. Говорите быстрее, пока не пришла охрана и не арестовала нас всех!

– Да, побыстрее, – подхватил другой. – Я не хочу, чтобы меня тут поймали. А что до бумаг, которые вы отобрали… Если мы попадемся, я скажу, что вы украли их в штабе – вы и Юсуф Дакмар. И что я пошел за вами, чтобы их вернуть, а вы вдвоем на меня напали!

– Очень хорошо, – в голосе Грима звучало удовлетворение. – Я вас отпущу. Думаю, вы опасны. И вам лучше поторопиться, потому что я слышу, как приближается охранник.

– Тогда верните мне бумаги!

– Ага! Вы подождете и поговорите о них с охранником или немедленно уйдете?

Клерк-армянин не ответил, но встал и скользнул прочь.

– Почему вы отпустили этого дурня? – спросил Юсуф Дакмар. – Теперь он разбудит кого-нибудь из офицеров и затеет переполох, заявив, что мы его ограбили. Слышите? Это охранники! Бежим!

– Не торопись! – Грим заметно повысил голос, словно желал, чтобы его услышали: – Думаю, люди, которые только что прошли мимо, вовсе не офицеры. Возможно, они посторонние. Не исключено, что один из них туго соображает и ведет охрану в неверном направлении!

– Тогда не шуми так! – отозвался Юсуф Дакмар. Джереми, который, как правило, соображает в десять раз быстрее моего, немедленно скользнул в тень, чтобы найти Нарайяна Сингха и увести охранников в другую сторону. Я ему не завидовал: в темноте сикхи сперва пускают в ход клинок и только потом выясняют, кто идет. Однако австралиец достиг своей цели. Нарайян Сингх сохранил ему жизнь, а охранник арестовал его на общих основаниях. Было слышно, как Джереми и Нарайян Сингх без конца поминают Грима. Юсуф Дакмар был не глухим.

– Ага! – воскликнул он. – Слышишь? Они говорят о майоре Гриме. Ты будешь глупцом, если задержишься здесь хоть немного. Этот Грим – сущий дьявол, уверяю тебя. Если он нас найдет, мы оба пропали.

– Сперва нас надо найти, – ответил Грим, и можно было почти слышать, как он улыбается.

– Тогда быстрее! Что тебе нужно? – огрызнулся Юсуф Дакмар.

Ответ Грима был самой большой неожиданностью той ночи. И поразил меня не меньше, чем Юсуфа Дакмара.

– Мне нужно письмо, которое прислал эмир Фейсал!