Тала Тоцка – Неверный (страница 6)

Обожал…

Я была против. Экспериментировала с новыми рецептами и каждый раз старалась приготовить новые блюда, которые могли понравиться мужу.

Я заботилась о своем доме, люблю, когда все лежит на своем месте. И здесь Рустам не настаивал, он не раз предлагал мне нанять домработницу. Но мне нравилось все делать самой.

Я только для генеральной уборки приглашала клининговую компанию. У нас много окон, и перемыть их самой нереально. А так я с удовольствием занималась домом.

Следила за порядком и чистотой, украшала дом приятными мелочами. Продумывала все, чтобы нам с Рустамом было не только комфортно, а еще и уютно. Делала все возможное, чтобы наш дом был идеальным.

Идеальный дом. Идеальная жена.

В какой момент я полностью отказалась от себя и стала жить жизнью мужа? Полностью в ней растворилась, исчезла, растаяла как Русалочка в утренней пене?

Не знаю.

Мы поженились сразу после того, как я дипломировалась. Наверное, нашу свадьбу можно назвать свадьбой мечты, но я мало что помню. Для меня все было как в тумане. Я настолько была счастлива, что видела только его, своего мужа. И его глаза.

Зато нашу брачную ночь помню во всех подробностях. Меня даже немного задевало, что Рустам за все время, что мы встречались, не делал попыток уложить меня в постель.

Нет, конечно, он позволял себе более смелые ласки, чем поцелуи. И я позволяла, и готова была на большее. Останавливался всегда Рустам, когда мы заходили слишком далеко.

— Хочу тебя в белом платье. Чтобы волосы распустить и брать везде, где захочу, — говорил он как будто в шутку. Но потом оказалось, что это была не шутка.

После нашей брачной ночи мое платье годилось только на то, чтобы его выбросить. Первое время я совсем не высыпалась. На работе пришлось взять отпуск, потому что Рустам мог разбудить меня за ночь несколько раз.

Я даже ходила с ощущением, будто он все время во мне. Меня одна мысль заводила, я могла ему позвонить и это сказать. Или написать в мессенджере. Дальше оставалось только засекать время и ждать, когда откроется входная дверь.

И почему мне за все годы супружеской жизни не приходило в голову, как такой темпераментный мужчина мог обходиться без секса все время до свадьбы?

Я его спрашивала потом, конечно, но он серьезно отвечал, что берег меня для первой брачной ночи. Что для него это было важно, потому и терпел.

Теперь я знаю, как. Он просто без него не обходился. Ему было достаточно, чтобы я в это верила.

А я верила. Я верила, он лгал.

— Анна Анатольевна, мне нужно кое-что знать. Это очень важно, — я все же решаюсь спросить, потому что не могу больше задавать эти вопросы и отвечать на них сама себе. Это разрывает мне сердце.

— Что именно, Соня? — смотрит Анна, поправляя очки на переносице. — Конечно, я отвечу, если смогу. Спрашивай.

— Я про Лизу, ту беременную, которая… — запинаюсь и отвожу глаза, — со мной в одной палате была.

Любовницу моего мужа. Я должна была сказать так. Или беременную от моего мужа. Но я не могу. Слишком больно произносить это вслух.

— Что именно тебя интересует? Сама понимаешь, что если это связано с моими должностными обязанностями, то я…

— Не знаю, связано или нет, — перебиваю, хоть это и выглядит не слишком вежливо. — У нее была отслойка плаценты. Насколько это… Какая вероятность… Этот ребенок может не родиться?

Я все-таки выдаю свою самую тайную и грязную надежду. Да, это недостойно. Да, это неправильно. Сын Лизы ни в чем не виноват, и я все это время заставляла себя думать о нем, как о невинном беззащитном малыше.

Но у меня ничего не получилось. Наверное я бессердечная стерва, и все матери мира сейчас бы меня прокляли. Только я знаю, что если он не родится, у меня есть крошечный шанс.

Попробовать простить Рустама. Хотя бы попытаться.

А их ребенок это приговор. Вечное напоминание о предательстве. Два параллельных мира. В одном у Рустама будет Лиза и ее сын, в другом — я со своим малышом.

Для меня это нереально. У меня не хватит духу желать зла уже родившемуся ребенку, я не настолько чудовище. Но если бы сейчас что-то пошло не так… Ее ведь тоже, как и меня, привезла скорая.

Заведующая пристально на меня смотрит, и похоже для нее все мои тайные мысли не такие уже и тайные.

— Думаю, мне нечем тебя утешить, Соня. Конечно, как врач, я не должна рассказывать о состоянии другой пациентки, но тебе я скажу. Лизу привезли с незначительной отслойкой, и мы уже за то время, что она была здесь в стационаре, смогли ее стабилизировать. Вряд ли в той клинике, куда ее перевезли, ей предоставили менее квалифицированную помощь.

Анна намеренно избегает упоминания о моем муже. Лишнее доказательство, что она все правильно поняла.

— Ее беременность протекает достаточно нормально. У нас с тобой намного серьезнее проблемы. Так что давай сосредоточимся на них. И, поверь, девочка, дело здесь не в ребенке, дело в его папаше.

Молча киваю, давая понять, что с ней я согласна.

— А вот про папашу сказать тебе могу, — неожиданно заявляет Анна. — Лизу эту привезли с утра. Она устроила скандал еще в приемном покое, требовала отвезти ее в другую клинику. Позвонила по телефону мужчине, тот попросил дать трубку доктору с приемного покоя. Коллега с ним пообщалась, и он сказал оформлять Лизу в стационар. Он не мог за ней приехать, сказал, приедет когда сможет. Наша скандалистка сразу присмирела, хоть и осталась недовольна. А уже в обед привезли тебя. И когда я пришла в палату, она попыталась устроить скандал, почему к ней тебя подселили. Как будто тут отель, а не стационар. Грозилась кому-то позвонить, но так и не дозвонилась. И тоже устроила по этому поводу истерику.

Я все так же молча сглатываю.

— Это тебе сильно помогло? — Анна участливо кладет руку на локоть. Закрываю глаза и пожимаю плечами.

Не знаю. Я правда не знаю. Рустам утром еще был на связи, а уже с обеда я не могла ему дозвониться. Выходит, не только я.

Да, меня мучило то, что для меня муж был вне зоны доступа, а для своей второй семьи находился на связи двадцать четыре часа в сутки. И наверное, мне должно стать хоть немножечко легче оттого, что Лиза как и я не могла к нему дозвониться.

Но…

Это как-то отменяет его измену? Нет.

Это означает, что я для него была и есть на первом месте? Нет.

Это говорит о том, что он не планирует иметь две семьи? Вообще нет.

И ребенок у нее будет.

В параллельной вселенной, в которой жила эти годы, я жить больше не смогу. А в одной с ними не выживу.

Значит, мне придется уйти.

Глава 5

— Я все похерил, брат, — говорю, сцепив перед собой пальцы. — Все провтыкал…

Замолкаю. Рус тоже молчит, смотрит на меня исподлобья. Барабанит пальцами по столешнице.

Не могу сидеть, поднимаюсь и начинаю ходить по кабинету. Стенка, разворот, снова стенка. От одной стены к другой. И обратно. Тупая цикличность. Гребучая последовательность.

Раньше это помогало прокачать мозги. Всегда срабатывало, но только не сейчас. Мозг и так работает как заведенный. Ищет выход, ищет. И не находит.

Потому что выхода, сука, нет. И я сам, сам себя закопал.

Рубит меня, как по живому режет.

Чувствую себя зверем, загнанным в клетку. И по кабинету кружу, как зверь. Хотя, когда жизнь летит к чертям, похер, кем себя чувствовать.

Но не могу остановиться. Меряю шагами расстояние от стенки к стенке, только чтобы не разрывать себя изнутри в клочья. На долбанные куски дерьма, в которое я превратил свою жизнь.

Сам. Я все уничтожил сам.

— Ты был у нее? — Рус осторожничает, а зря. Меня это не спасает.

— Она не хочет меня видеть, — упираюсь в стенку. Разворот.

— Телефон?

Качаю головой.

— Сообщения?

— Я в черном списке.

— Понятно…

Конечно, ему понятно. Он у нас правильный.

Черт, я не должен злиться на брата. Он хочет помочь. Проблема в том, что помочь мне нереально.