Тала Тоцка – Игры мажоров. Хочу играть в тебя (страница 13)

— Наверное, так было бы лучше для всех, — говорю почти шепотом. При этом мой голос звучит удивительно похоже. Так же судорожно и хрипло.

Никита ничего не отвечает и идет дальше по коридору, а я смотрю на телефон. У меня есть целых полтора часа, чтобы доспать. Или просто полежать с закрытыми глазами.

Уже три дня подряд кто-то убирает вместо меня раздевалки с душевыми, и я начинаю бояться. Даже поделиться ни с кем не могу, потому что если это сбой, а я о нем не сообщила, мне обнулят все отработки за месяц.

Самое обидное, я все равно не высыпаюсь, каждое утро приходится вставать раньше на два часа и идти к раздевалкам. А потом выспаться уже не получается.

Внутри загорается робкая надежда, что это кто-то захотел мне помочь. Но когда отключаю режим «розовые очки», то осознаю, что скорее наоборот. Кто-то хочет меня крупно подставить. Вот только кто?

Сегодня я это выясню, потому что собираюсь спать в раздевалке. В мужской. Принесла сюда подушку с одеялом, и теперь лежу на лавке, пытаюсь уснуть. Уснуть не получается, из головы не идет увиденная днем сцена.

Топольский как обычно пришел под конец обеденного перерыва, только не с друзьями. С ним была темноволосая девушка, другая, не Лия. Он взял кофе себе и девушке, сел за столик. Я пропустила момент, когда в кафетерий ворвалась Лия. Подлетела к девушке, вырвала из рук бумажный стаканчик, вылила кофе на девушку. Вцепилась ей в волосы и стала орать, чтобы она не лезла к Топольскому.

У меня не слишком хорошая память на лица, но кажется, они из одной компании. И как будто даже подружки. Это перед ней Лия распиналась о новом капитане футбольной команды.

Надо же, как быстро у них закончилась дружба.

— Ты что творишь? — Никита поднялся, схватил ее за запястья и сдавил. Видимо, сильно, по крайней мере Лия отпустила волосы девушки. Та, всхлипывая, взяла со стола салфетки и принялась стирать кофейные пятна с одежды.

Топольский развернул Лию за плечи и толкнул к двери.

— Пошла отсюда.

— Кит, — она попыталась его обнять, но он довольно грубо ее оттолкнул, и Лия заплакала. — Кит, не бросай меня, пожалуйста. Что мне сделать, чтобы ты меня не бросил?

— Твоя неделя закончилась, — сказал он достаточно громко, — ты мне надоела.

— Кит, пожалуйста... Я же... — она понизила голос до шепота, но я прочитала по губам. — Я же люблю тебя...

— Это твоя проблема, — холодно ответил Топольский. — Отвали, сказал.

Подчеркнуто равнодушно развернулся к ней спиной, кивнул на дверь темноволосой девушке, и они вместе ушли из столовой.

Лия обхватила голову руками и упала за столик. Мне было немного жаль ее, она, как и я, наступила на те же грабли. Нашла в кого влюбляться! Но попытки удержать парня, который открыто ею пренебрегает, выглядели слишком жалко и неприятно.

Натягиваю одеяло повыше. Оно тонкое, а в раздевалке довольно свежо, не хватало заболеть по новой. Как я буду догонять график?

Спать я сегодня не собираюсь, как вообще можно уснуть на этой лавке? Она твердая и неудобная, у меня уже все бока болят. И свет в душевой горит, в полной темноте страшно. Ложусь на спину и закидываю руки за голову.

Интересно, когда я приходила в ночной клуб, чтобы поговорить с Никитой, я тоже выглядела такой жалкой и потерянной как Лия? Думаю, что да. Выходит, Топольский всегда был таким с теми, к кому терял интерес? Безжалостным, жестоким, холодным.

Скорее всего. А я его просто идеализировала, потому что любила...

Нет, я не буду спать, я не усну. Но когда яркий свет слепит глаза, понимаю, что все-таки уснула, и сплю до сих пор. Мне снится сон, настоящий кошмар, потому что во сне я вижу Топольского. Он стоит надо мной, поджав губы, и молча меня разглядывает.

Приподнимаюсь на локте, хлопая глазами, лихорадочно соображаю, где я. Что я делаю в мужской раздевалке и почему надо мной стоит Никита.

— Что ты здесь делаешь, Маша? — у него видимо возникли те же вопросы.

— А ты? — парирую в ответ.

— Я был в зале, пришел принять душ, — отвечает Ник.

— В пять утра? — бросаю взгляд на часы и окончательно просыпаюсь. Даже умудряюсь изобразить сарказм.

— Да, пока никого нет и никто не мешает. Кстати, раздевалка не убрана, а это твоя зона ответственности, — говорит он равнодушно, поворачиваясь спиной, и я замечаю, что его майка мокрая от пота.

Топольский стягивает ее через голову, а я инстинктивно тяну на себя одеяло.

— Никита, ты что делаешь? — прячу глаза, не хочу смотреть на его обнаженный торс. — Зачем ты раздеваешься?

— Потому что это раздевалка, — его голос звучит так, будто он объясняет душевнобольному. — Я иду в душ. А душ я обычно принимаю голым. У тебя по-другому, Маша?

— Нет, — краснею и отворачиваюсь, чтобы не видеть, как он снимает все остальное.

— Ты не сказала, почему спишь здесь, — слышу его голос, но не поворачиваюсь. — Ты поругалась с соседкой по комнате?

Говорить правду не собираюсь, Топольскому наплевать, кто там вместо меня убирает. Тем более, сегодня мой уборочный маньяк решил взять выходной.

— Поспорили, — буркаю, сползая с лавки.

— В следующий раз, если мне придется идти в неубранную душевую, я отправлю жалобу, — бросает Никита через плечо и идет к душевой кабинке.

Он прав, я должна убирать с вечера. Это мои личные проблемы, что с вечера я убираю в корпусе и физически не успеваю добраться до раздевалок с душевыми. Быстро сворачиваю импровизированную постель и иду в женскую раздевалку. Начну с нее, не убирать же мне при голом Топольском.

Распахиваю дверь в женскую раздевалку и застываю на пороге. Пахнет свежестью и чистотой, зеркала блестят, пол чистый и кое-где еще влажный.

Уборочный маньяк не брал выходной. Он увидел меня, спящую в мужской раздевалке, и не рискнул попасться на глаза. А я все проспала...

***

В обед за раздаточной стойкой я практически засыпаю. Пожалуй, надо отказаться от уборки на этажах, раздевалки стоят дороже. Раз меня вернули в столовку, то можно обойтись без нее.

У нас как обычно на обеде аншлаг, все столы заняты. Никита тоже здесь, но сегодня он без девушки, с ним снова Джас и Марти.

Я хожу по залу и собираю брошенную одноразовую посуду в большой мусорный пакет. Только сейчас замечаю Лию, сидящую за самым дальним столиком. Она неотрывно смотрит на Топольского, что-то сжимая в руках.

Долго смотрит, затем будто собирается с мыслями и порывисто встает. Подходит к Никите, протягивает ему то, что держала в руках. Отсюда хорошо вижу, что это широкий металлический ободок.

В зале повисает звенящая тишина, все поворачивают головы в их стороны. Выпрямляюсь, медленно ставлю обратно стакан, чтобы не шелестеть пакетом. У меня не хватает духу нарушить эту тишину.

— Хочу. Играть. В тебя, — произносит Лия, нарочно растягивая каждое слово. Она говорит совсем тихо, это я стою слишком близко.

— Блядь!

Никита выхватывает у нее ободок и сдавливает двумя руками, будто собирается сломать. Не надо особо его знать, чтобы понять, что он злиться. А я бы добавила, что он разъярен.

— Какого хера, Лия? — он не говорит, он рычит. Лия смотрит ему в глаза, сглатывает и повторяет чуть слышно:

— Хочу. Играть. В тебя, Кит...

Топольский смотрит в потолок, потом на девушку, которая хоть и храбрится, но страх из нее прямо брызжет, выплескивается через край.

Смотрю на Никиту и почти вижу, как в нем идет отчаянная борьба между разными Топольскими. Один из них все же побеждает, Ник хватает Лию за руку. Набрасывает на запястье ободок, оказавшийся металлическим браслетом, и защелкивает.

Мне отсюда не видно, но я готова поклясться, что на ободке браслета выгравирована буква «G». Никита берет Лию за локоть и ведет к выходу. Его лицо по-прежнему мрачное и злое, зато Лия буквально светится от счастья.

Они оба выходят из столовой, и я даже думать не хочу, куда он ее повел. И очень удивляюсь, когда вижу Лию на следующей паре.

Я не ошиблась, на ее руке действительно надет такой же браслет, как и у Норы. Неужели Никита тоже станет делать с ней то же, что и Коннор с Норой? Чему тогда так радуется Лия?

Она не на дотации, я не видела ее ни на одной отработке. Что тогда это значит?

Пары заканчиваются, мы с Оливкой собираемся в магазин. У нас закончились продукты, причем все сразу. Мы составили слишком длинный список, поэтому идем вдвоем.

Выхожу на крыльцо общежития первой и вижу темно-серую «Мазерати», подъехавшую почти к самой двери. За рулем сидит Никита, и когда из дверей выпархивает сияющая Лия с сумкой в руках, я непроизвольно вцепляюсь в шоппер.

Топольский скользит по мне равнодушным взглядом, перегибается через пассажирское сиденье и открывает дверцу. Лия садится рядом, пристегивается, что-то говорит Никите. Он кивает в ответ, я стою и смотрю, не в силах сдвинуться с места.

Меня захлестывает вал противоречивых эмоций. Я возмущена, что Топольский втянул Лию в неизвестную мне игру, и в то же время недоумеваю. Куда они едут? Куда он ее везет?

Интуиция подсказывает, что они едут к Никите домой, и я захлебываюсь от очередной волны, которой меня накрывает. Дикой ревности. Говорю себе, что мы с Топольским чужие, что я и представить не могу, сколько девушек было у Никиты. Но увидеть своими глазами это совсем другое дело. И я убеждена, что увиденное можно расценивать однозначно: теперь Лия и Никита пара. А мое сердце, которое как я себя убедила, заковано в броню, снова отдает тупой болью в груди.