Тала Тоцка – Двойня для чайлдфри (страница 11)

Клима в кухне не было, он нашелся в гостиной. Одну руку по-прежнему держал в кармане, а в другой у него была фотография Аллы и Ильи, которая обычно стояла у Кати на полочке.

– Кто эта девушка, Катя? Это твоя сестра? Это ее дети?

Она кивнула и села в кресло. Поняла, что дико устала, хотелось спать, а спать сегодня вообще не светит… Но из полудремы выдернул требовательный голос Аверина.

– Катя, расскажи, как они погибли.

Пришлось открыть глаза и заставить себя выпрямиться.

Она сама не ожидала, что сумеет говорить об аварии так просто. Может, оттого что ей уже давно пора было на кого-то это выплеснуть. А может, оттого что сработал эффект попутчика – Аверин посторонний человек, не знавший ни Аллу, ни Илью.

Поэтому можно было говорить о них немного отстраненно, как будто ей больше не болит и не выворачивает душу…

– У Ильи был день рождения, ему исполнилось двадцать пять, как Алке, они одноклассники. Они только поженились, решили отметить его день рождения вдвоем. Ваню с Матвеем оставили на нас с мамой и уехали кататься. Илья не пил… В некоторых СМИ передавали, что он был выпивший, но нет, это неправда, – Катя говорила монотонно, ей казалось, ее голос звучит откуда-то со стороны. – Они ехали по мосту, на встречку вылетел Фольксваген. Водитель не справился с управлением, Мицубиси слетел с моста и упал в воду. Об этом тогда говорили во всех новостях…

…В октябре вода была уже довольно прохладной. Катя тогда сидела на полу и боялась уснуть, потому что стоило закрыть глаза, как она оказывалась зажата в тесной кабине автомобиля.

Уши и нос заливало холодной речной водой, она судорожно хватала воздух. Но в легких тоже была вода, и она медленно задыхалась. Пальцы беспомощно скользили по стеклу, но дверь заклинило, и оставалось только ждать, когда вода полностью заполнит легкие…

Никому, никому Катя не могла признаться, что, сидя на полу в темной комнате, всю ночь молилась, чтобы Алла с Ильей летели в воду мертвыми. А когда наутро дозвонилась к судмедэксперту и услышала «Смерть наступила в результате удара…», захлебывалась от счастья и размазывала слезы по щекам.

Как такое можно кому-то рассказать, чтобы тебя не признали невменяемой? А Климу, оказалось, можно…

Катя, обхватив себя руками, отчаянно боролась с желанием упасть на пол и свернуться зародышем. Ей казалось, там безопаснее, она и у детей сидела на полу между двумя кроватками, когда пела песни или читала книжки.

Но ее уверенно удержали сильные руки и осторожно усадили на диван. Она уткнулась в плечо Клима, а он гладил ее по голове, как маленькую, и шептал:

– Моя хорошая, моя сильная девочка, не плачь, успокойся, я здесь, с тобой.

– Я оформила опекунство, – продолжила она, пряча лицо на его груди, – у меня преимущественное право на усыновление. Маму с похорон увезли в больницу с инсультом, она только-только начала выкарабкиваться, ей детей не отдадут по состоянию здоровья. А я смогу их усыновить, как только пройду специальные курсы.

«Только не говори это, пожалуйста! Если ты сейчас спросишь, почему я не хочу остаться опекуном и зачем мне их усыновлять, что я буду делать?..»

– Ты сказала, они недавно поженились? – рука, обнимавшая ее, напряглась. – Как же тогда…

– Илья не был их отцом. Он еще со школы был влюблен в Алку, но она вышла за него замуж перед самой аварией. Он не успел записать мальчиков на себя, – Катя отстранилась от Клима и вытерла глаза. – Я говорила, что у меня с этими чайлдфри личные счеты? Моя сестра встречалась с таким. Богатый самовлюбленный мерзавец! Это его дети.

– Он бросил твою сестру? – голос Клима звучал глухо, и у Кати сложилось впечатление, что он ей не верит.

Всмотрелась в глаза – черные как ночь глаза, ничего из них не поймешь. Смотрит пытливо, а что там, за тем лбом, неизвестно.

– Ты мне не веришь?

– Просто спрашиваю, Катя. Он бросил ее беременную?

– Нет. Не так, – она не стала возвращаться в объятия Клима, оперлась спиной о диван. – Он сразу предупредил, что у него отсутствует «родительский ген», как он это называл, и требовал, чтобы она предохранялась. Она, понимаешь, а не он? Алка пила таблетки, но ей иногда становилось плохо от них. Несколько раз она пропустила прием, забыла, она же живой человек, а не автомат. Она не обманывала Александра.

– Его звали Александр? И все? Ты больше ничего о нем не знаешь?

– Нет, не знаю. Он не горел желанием знакомиться с нами, со мной и мамой, а Алке было все равно, она влюбилась без памяти. Нам было видно, что это не всерьез, что он ничего не планирует, а она и слышать ничего не хотела. Конечно, ухаживал он красиво, но видел бы ты мою сестру вживую! Мы совсем не похожи, у нас отцы разные. Алла была очень красивой, такой хрупкой, воздушной, и глаза необыкновенные, фиалковые. Он и называл ее Фиалкой. Алка-Фиалка, Фиалочка…

Катя говорила, стиснув кулаки. Она ничего не могла с собой поделать, ее переполняла ненависть к этому человеку, как ни пытались ее образумить сестра, подруги и даже мама. Она упорно продолжала видеть в нем причину всех обрушившихся на нее несчастий.

Клим слушал молча и не перебивал, и Катя была ему безумно благодарна, что он дает ей возможность выговориться.

– Когда Алла забеременела, она сразу рассказала своему чайлдфришнику. Он обвинил ее в обмане и предложил сделать аборт, даже клинику подыскал подходящую и телефон доктора дал. Алла к своему доктору пошла, меня с собой взяла, ее на УЗИ отправили, а там двойня. Ей выписали направление на аборт, мы вышли, сели на скамейке в парке и разревелись обе. Часа два сидели. Я думала, мне ее уговаривать придется, но она сама сказала, что не станет детей убивать, тем более его. Она любила этого козла. Так и говорила: «Это же его дети, Катя, я не могу!» И мне деток жалко было, а вот его бы порешила, не задумываясь. Этот Александр потом все звонил, допытывался, но больше встречаться ей не предлагал. И Алка испугалась.

– Чего испугалась? – Клим смотрел в сторону, и Катя смотрела в сторону. Наверное, они были похожи на двух провинившихся школьников.

– Он очень крутой был, Клим. Наверняка связи всякие имелись. Он мог ее заставить…

– Что ж она встречалась с ним, если считала таким подонком? – Аверин резко поднялся и отошел к окну.

– Вот и мне непонятно, – с готовностью согласилась с ним Катя. – Я вообще не знаю, как его земля носит. В общем, Алка соврала, что сделала аборт, а он вроде даже напился и ей звонил, оправдывался. Она мне не очень охотно рассказывала, зная мою к нему любовь. На следующий день от Александра явился человек и передал ей тридцать тысяч долларов. Александр прислал сообщение, что это моральная компенсация на восстановление здоровья, чтобы она съездила куда-нибудь отдохнула. Я влезла в ее телефон и перезвонила ему, но номер уже был недействителен, Александр его сменил. А Алка была счастлива, что он оставил столько денег.

– Сколько? Тридцать тысяч на двоих детей? – в голосе зазвучал уже знакомый металл, и Катя пожала плечами.

– Ну он же не на детей оставлял, таких денег на отдых с головой. Это было ее решение, она бы и без денег малышей оставила. Алла купила эту квартиру, но пришлось влезть в кредит, мы сделали ремонт. Теперь квартира детей, я выплачиваю ипотеку, и, если останусь без работы, банк ее отберет.

– Я правильно понял, что она обманула мужика, сказала, что сделала аборт, а ты теперь его ненавидишь? – спросил Клим, подняв глаза на Катю, и ей они снова напомнили горящие угли.

– И мать так говорила, и подружки, и сестра доказывала, – вскинулась Катя.

– Что доказывала?

– Что он ничего ей не должен, она так решила. Знаешь, что она говорила, когда Ванька с Матвеем родились? Что это счастье, и она очень ему благодарна за детей. А еще она мечтала, что дети вырастут, они встретятся с Александром. Он увидит, какие у него выросли сыновья, и будет гордиться ими. Так и говорила: «Я знаю, он будет благодарен, что я так поступила, Катя, и простит мне мою ложь».

– А ты так не считаешь?

– Я? Отчего же, я тоже мечтаю, что мои дети вырастут красивыми и умными. Но вот если они когда-нибудь встретятся, то, надеюсь, мальчишки ему и руки не подадут. Какой с него отец?

– Я не думал, что ты можешь быть такой злой, Катя, – она не знала, это шутка или нет. Звучало, скорее, как нет.

– Мало того, я его ненавижу.

– Но ведь он честно предупредил твою сестру…

– Слушай, Клим, – она завелась уже по полной, – может, ты тоже из чайлдфри? Так я вот что скажу, завяжите на бантик свои хотелки, а не требуйте этого с женщин. Или встречайтесь с такими же. Он прекрасно видел, не мог не видеть, что та ему разве что в рот не заглядывает и со всем соглашается. Разве можно на нее все перекладывать?

– Но разве было бы лучше, чтобы они жили только ради детей? – спросил Клим.

– Жили бы, слышишь? Жили! Она была бы жива! – крикнула Катя, не сдерживаясь. – Не обязательно вместе, но он просто мог быть рядом. Ты бы видел, как ей тяжело было на последних месяцах, она подняться не могла, плакала. Живот огромный, она ведь такая худенькая, я ей помогала. Даже до туалета дойти было тяжело. А когда малыши в два месяца в реанимацию загремели с менингитом? – и уже тише добавила. – Хватило бы даже его присутствия. Я же видела, как она тоскует. Она долго Илью отталкивала, будто чувствовала что-то. И, если бы Александр ее не бросил, она была бы жива, и у детей была бы настоящая мать, а не… Я.