Тала Тоцка – Дочь врага (страница 6)

Мучительно краснею. Я не могу произнести это вслух. Особенно при нем. Это выше моих сил.

Про кровь на простыне. Про то, что в случае неспособности мужа в брачную ночь, это со мной должна проделать свекровь.

Или я сама. Раньше требовалось острым ножом. Сейчас наверное можно будет какими-то приспособлениями...

Святая Розалия, о чем я думаю???

Смотрю на суровый профиль, широкие плечи, мускулистые руки. От Феликса веет агрессией, мне возле него неуютно, неловко. Хотя о нем говорят правду, он очень красивый мужчина.

Но слишком холодный. И совсем чужой.

Даже на секунду не получается представить нас с ним вместе. О чем папа думал, когда твердил нам с мамой, что у него получится выдать меня замуж за молодого дона?

Еще когда Феликс учился в Йельском университете, а я была школьницей, папа всегда говорил маме:

— Придержи язык, Серена, не кричи на Вив. Не забывай, что перед тобой будущая донна Ди Стефано.

Странно, что я ему верила, но при этом у меня и мысли не было влюбиться в Феликса. Хоть та же Кьяра, получается, по нему с ума сходила. Как и другие девочки.

— Синьор... — Горло сдавливает, слова застревают, поэтому приходится сделать паузу и прокашляться. — Синьор, не думайте, я не белоручка. Я готова работать. Где угодно. В кофейне, пиццерии, супермаркете. И готова жить на съемной квартире. Просто... не оставляйте братьев и маму.

Феликс смотрит на меня сверху вниз. Он просто очень высокий. Потирает подбородок.

— Хорошо. Ты выбрала свою дорогу — иди. А твоя мама и братья это другое кино. Ты не обязана за них отвечать. Повторяю, Серена здоровая взрослая женщина. Я готов помочь ей с работой. Я знаю одну девушку, которая в девятнадцать лет потеряла отца и все наследство. Потеряла все. Осталась одна с ребенком, который родился раньше срока. Работала официанткой в дешевом кафе. И ничего, она справилась. Серена тоже справится без тебя. Всего хорошего, Вивиана.

В холл входят Андрей и Донато. Феликс поворачивается, чтобы уйти, но на полдороге останавливается.

— А почему ты собралась работать в супермаркете? Разве ты нигде не училась? Отец никуда тебя не отправлял? Или ты сама не хотела?

— Хотела, — отвечаю и не могу поднять глаз. Не смею.

Мне стыдно говорить ему такое. Еще решит, что это были мои планы и мои желания.

Наконец придумываю, как передать смысл наиболее общими фразами.

— Папа хотел сразу после школы удачно выдать меня замуж.

«А замуж — это за вас, синьор» повисает воздухе несказанным, но всеми услышанным. Даже Донато.

Феликс смотрит в потолок, затем на мужчину, который меня привез. Спрашивает что-то на незнакомом мне языке. На русском, значит они оба говорят по-русски. Тот утвердительно кивает.

Затем они оба переводят взгляд на меня.

— Иди, Вивиана, Андрей отвезет тебя домой.

Святая Розалия, только не домой. Куда угодно, только не к туда.

Но все же нахожу в себе силы поблагодарить и попрощаться.

Ди Стефано уходит, только я знаю, что это ничего не меняет. Мне надо что-то предпринять. Я не могу так просто уехать.

Я знаю, что будет дальше. Мама начнет меня шантажировать.

Нет, она не станет запугивать или угрожать. Она слишком умная, чтобы идти против решения дона. Она будет действовать хитростью.

Начнет уговаривать, упрашивать. И если бы дело было только в доме, салонах и платьях. Нет.

Она будет шантажировать меня братьями. Упрекать, что меня они с отцом успели вырастить и выучить, а их нет. Вздыхать, что у Вито аденоиды, а у Луки аллергия, и ему нужна диета.

Она будет действовать тонко, и в то же время коварно. Подводить меня к тому, что я сама захочу принять решение.

Решение, нужное ей.

И я не устою. Не справлюсь. Не смогу ей противостоять.

Медленно спускаюсь по ступенькам и иду по мощеной дорожке. Андрей ждет у машины.

— Вы можете отвезти меня не домой? — спрашиваю, подняв голову.

— А куда вы хотите?

— Отвезите меня к морю.

Пауза. Потом он кивает.

— Поехали.

Едем в полном молчании. Мне кажется, или Андрей ведет машину более нервно, чем когда мы ехали сюда?

Особняк давно остался за спиной, а в голове все еще звучит голос Феликса.

Лучше бы это он меня заставлял. Или хотя бы пытался меня уговорить. Тогда бы я могла сейчас злиться на него, а не на маму...

Хочется дать выход эмоциям — покричать, порыдать. Но я не могу это делать при Андрее. Это же дурной тон так себя вести, еще и при незнакомом мужчине.

Поэтому делаю вид, что смотрю в окно, сама не двигаюсь. Хотя внутри все кипит.

— Можете здесь остановить? — прошу, когда начинается набережная.

Машина плавно съезжает к обочине. Выхожу, едва Андрей успевает заглушить двигатель.

Море шумит внизу. Ветер дует с моря. Соленой ветер бьет в лицо, словно хочет пробраться до самых костей.

Он разметает волосы, хлещет ими по щекам. Влажные брызги от волн летят в лицо и на руки, оседают на одежде.

Подхожу к перилам, облокачиваюсь, ловлю губами соленый ветер. Стараюсь дышать глубоко. Как будто чем больше воздуха вберут легкие, тем станет легче.

Булыжники из груди все равно никуда не делись.

Андрей встает чуть позади. Ничего не говорит, не окликает. Молча ждет.

— Вам никогда не хотелось все бросить и сбежать на самый край земли? — спрашиваю, не оборачиваясь. — Просто уйти и никогда не возвращаться?

Он не отвечает. Я и не жду.

— Вивиана, поехали домой, — тихо говорит Андрей, трогая меня за руку. Поворачиваюсь к нему.

— Вы простите меня, что заставила вас со мной возиться. Вы поезжайте. Я останусь здесь. Не беспокойтесь обо мне, все нормально. Мне просто нужно побыть одной.

Он хмурится, на скулах играют желваки. На запястье сжимаются мужские пальцы.

— Не говорите глупостей, синьорина, я вас так не оставлю. Поехали.

Вежливо, но твердо отбираю у него руку.

— Мне некуда возвращаться, синьор Андрей. Мой дом больше не мой дом. И семья больше не семья. Все рухнуло. А самое ужасное, что никто из окружающих это даже не заметил, — резко отворачиваюсь.

— Не говорите глупостей. У вас есть мама, братья. Синьора Серена вас любит...

Я ужасная дочь, если готова сказать это первому встречному, но слова сами рвутся наружу.

— Моя мать продала меня как овцу. Я не могу вернуться. Феликс больше не собирается оплачивать ее содержание, и он абсолютно прав. Но... — я сглатываю. — Я боюсь, что она станет меня уговаривать.

— Я не знаю, в чем ваша проблема, синьорина Моретти, — говорит Андрей. — Если бы вы мне рассказали, возможно, я бы смог вам помочь.

Безнадежно машу рукой.

— Если мне сам дон не смог помочь, то чем вы...