Такума Окадзаки – Тайны кофейни в Киото. Том 3 (страница 2)

– Так что же все-таки случилось?

Кофейные зерна пахнут лучше всего, когда их перемалывают. Чувствуя этот запах, плывущий над стойкой, я попытался завязать разговор. Мне казалось, что если я не услышу неприятных вестей, то интересные мне тоже не расскажут.

– У меня произошел инцидент с одним клиентом. – Михоси отставила кофемолку и заметно сникла. – Мужчина сел за столик у окна и заказал кофе. Через несколько минут я принесла ему чашку. Он зачерпнул немного сахара из сахарницы на столе, перемешал и сделал глоток. Но тут же подозвал меня и сердито выпалил: «Это разве не соль, а?»

Я обернулся и посмотрел на злополучный столик. На нем стояла белая фарфоровая сахарница, из которой торчала ложка, рядом с ней – меню и бумажные салфетки, но емкости для соли не было.

– С разрешения гостя я проверила содержимое сахарницы. В ней и правда была соль, но только сверху, а под ней – сахар. Я сразу же извинилась, но клиент был крайне недоволен и ушел, не заплатив. После этого я допросила дядю.

– Так Мокава-сан?..

– На самом деле дядя однажды случайно насыпал соль в сахарницу. Я вовремя заметила это, и все обошлось, но я подумала, что он мог ошибиться снова.

Я взял со стойки сахарницу, точно такую же, как на столике.

– Она довольно маленькая, не так ли? Кажется, что едва зачерпнешь, и она почти пустая.

– Да. Это специально для того, чтобы сахар не засыхал. Но поэтому приходится часто его досыпать. Обычно я доверяю это дело дяде, так что я спросила его, когда он в последний раз наполнял сахарницу. Он ответил, что вчера вечером, после закрытия.

Михоси уже обмолвилась, что Мокава был жертвой. Следовательно, подозрения против него были ложными.

– Если сахар насыпали вчера вечером, то как это может быть не Мокава-сан?

– Потому что кто-то уже сидел за столиком у окна.

Я снова оглянулся. На стуле у окна, свернувшись калачиком, грелся на солнышке кот по имени Шарль. Шарль – сиамский кот, которого приютили в «Талейране» после истории прошлым летом и который стал своего рода талисманом кофейни. Сначала он был милым котенком, очень привязался ко мне, но год спустя изрядно обнаглел – как настоящий взрослый кот. В последнее время он, кажется, смотрит на меня свысока, ведь, в отличие от его хозяев, я не приношу ему еду. И все же иногда он пусть и неохотно, но приходит на мой зов и позволяет погладить себя по спине.

– Гость заказал эспрессо и добавил в него сахар. Будь там соль, он бы точно заметил перемену во вкусе.

– Может быть, он заметил, но решил промолчать? Знаете, многие люди боятся прослыть скандалистами, поэтому молчат, даже если в ресторане найдут волосок в своей тарелке.

– Нет, это не так, – отрезала Михоси и принялась варить кофе из свежемолотых зерен. – По правде говоря, я была знакома с этим человеком. И он не настолько робок, чтобы промолчать о соли в сахарнице.

Ох! Я вдруг отвлекся от разговора, и мне стало не по себе. Если они были хорошо знакомы, почему сразу не сказать об этом? Будь это друг или родственник, она бы не говорила обиняками – «кто-то уже сидел за столиком у окна»… Ее парень? Мое сердце пропустило удар и забилось быстрее. Я знаю, что по определенным причинам у Михоси сейчас почти нет друзей противоположного пола. Однако она говорит, что раньше была гораздо общительнее. Если это знакомство из прошлого, то понятно, почему она сказала «я была знакома с этим человеком». И понятно, почему сперва она не сказала об их знакомстве прямо.

Я упоминал, что наше общение выходит за рамки отношений посетителя и бариста, но на самом деле мы с Михоси не встречаемся, ничего подобного. Хотя некоторые ситуации и намекали на что-то большее, в итоге мы остановились на нынешней неловкой дистанции и ни один из нас даже не пытался выяснить истинные чувства другого. Иногда мы видимся вне кофейни, если наши выходные совпадают, но до сих пор обращаемся друг к другу достаточно официально. Иными словами, наши отношения столь зыбки, что появление нового человека на горизонте заставляет нервничать. Впрочем, в этом я сам виноват.

– Если так, то, похоже, Мокава-сан ни при чем, – сказал я, отвлекаясь от грустных мыслей. – Но тогда кто?

– Аояма-сан, а вы как думаете, кто бы это мог быть? – Михоси ответила вопросом на вопрос, и, судя по ее тону, она уже о чем-то догадалась.

Обычная, но милая внешность, деликатная, но в то же время обаятельная и непоседливая натура и, конечно же, умение сварить идеальную чашку кофе, несомненно, ее сильные стороны. Но если вы спросите меня, в чем главное преимущество Михоси, я уверенно отвечу: ее блестящий ум.

За год с лишним нашего знакомства я не раз был свидетелем того, как ее острый ум спасает, наставляет и исцеляет людей. Когда Михоси пытается пролить свет на таинственные события, которые происходят вокруг или случаются с ней, я чувствую, что в ней есть нечто большее, чем просто любопытство. За ним скрываются доброта и справедливость. Поэтому я считаю ум ее величайшей силой. Но сегодня она пытается заставить меня угадать ответ.

– Значит, по вашему рассказу я могу понять, кто виноват?

Михоси не подтвердила и не опровергла. Не спеша прокапывая кофе через фильтр, она смущенно опустила взгляд… Смущенно?

И вообще, почему она, рассказывая о своих неприятностях, вдруг дала мне слово в момент самой развязки? Если уж на то пошло, в отличие от Михоси, я мыслю далеко не так складно и, как правило, прихожу к совершенно бессмысленным выводам. Обычно я ей только мешаю, хоть пару раз и был полезен. И все же в поиске виновного она обратилась ко мне. Во мне будто что-то переключилось. А дальше я сказал то, чего совсем не хотел говорить:

– Может быть, тот сердитый клиент все же пришел не впервые?

Михоси скромно кивнула.

– Так-так, – сказал я, потирая подбородок. – В последний раз, когда этот посетитель заходил в кофейню, он почему-то проникся к вам неприязнью. Поэтому он вернулся в «Талейран» как ни в чем не бывало и, улучив момент, сам подсыпал соль в сахарницу и подмешал ее в кофе, вызвав переполох. Он подстроил все это, чтобы потом накричать на вас и унизить.

Это можно было бы списать на неприязнь к заведению, но, судя по выражению лица Михоси, его целью была именно она.

– Я тоже так думаю. – Девушка слегка покраснела и объяснила: – Это было, наверное, около месяца назад. Этот мужчина зашел к нам в кофейню, а перед уходом протянул мне свою визитку. Сначала я подумала, что его работа связана с кофейным бизнесом, но перевернула визитку и увидела, что он специально написал на ней свой номер телефона. Я испугалась и не взяла ее, сказав, что это лишнее.

От воспоминания меня прошиб холодный пот. Если бы в прошлом году Михоси так же обошлась со мной, я бы, возможно, не обиделся, но точно не вернулся бы в эту кофейню.

– В тот момент здесь было еще несколько посетителей. Все они посмеивались, наблюдая за нашим разговором. Должно быть, мужчине стало неловко. Неудивительно, если он на меня обиделся.

Примерно так я и представлял себе ситуацию. Однако, поскольку это была личная история Михоси, я не решился говорить прямо и ограничился безобидной фразой:

– Должно быть, это было ужасно неприятно.

– Да это просто кошмар! Невыносимо, что из-за такой ерунды под подозрением оказался даже я, – внезапно вмешался Мокава.

Он вечно пытается подцепить девушек, но я никогда не видел, чтобы старик унывал или обижался из-за их холодности. То, как он высказался о происшествии, не увидев в нем ничего серьезного, прозвучало очень категорично. Михоси обошла стойку и поставила передо мной чашку свежесваренного кофе. Плавно поднимавшиеся струйки пара означали, что кофе заварен при идеальной температуре, а манящий аромат щекотал ноздри. С первого глотка я ощутил идеальное сочетание ноток горечи, кислоты, а также сладости, успокаивающей душу. Это чашечка настоящего блаженства, и его вкус неизменно приводит меня в восторг.

– Так какие у вас интересные новости? – спросил я и вздохнул с облегчением, а Михоси, гордо выпятив грудь, показала мне брошюру.

– Та-дам! Меня выбрали для участия в этом конкурсе.

– Пятый конкурс бариста региона Кансай?.. – Мой голос дрогнул, когда я прочитал слова на обложке.

Девушка удивилась:

– Зная вас, Аояма-сан, я была уверена, что вы слышали о нем.

Михоси знала, что раньше я посещал кафе и кофейни по всей стране в поисках вкусного кофе. Но я почти прекратил свои изыскания с тех пор, как нашел идеальный кофе в «Талейране». Она предполагала, что я знал об этом конкурсе, но я удивился не потому, что впервые о нем услышал.

– Я думал, его отменили. – Этого было достаточно, чтобы Михоси все поняла.

– А, точно, его приостановили в прошлом году. Причину не объявляли, но ходят слухи, что на четвертом конкурсе возникли какие-то проблемы.

Я никогда не питал особого интереса к соревнованиям бариста, поэтому не слишком следил за деталями, но все же помнил первый турнир пятилетней давности. Конкурс прошел первого октября и совпал с Днем кофе, установленным Всеяпонской ассоциацией кофе. Благодаря одному гениальному бариста конкурс стал значимым, и кофейная индустрия Кансая пережила настоящий бум.

Но тогда я еще не жил в Кансае, так что о последующих событиях почти ничего не знал. Раз уж даже до меня не дошли слухи, значит, ажиотаж быстро спал. Когда же я услышал новость об отмене турнира, для меня он уже закончился.