Такума Окадзаки – Тайны кофейни в Киото. Том 1 (страница 3)

– У него есть определенный стиль. Чувствуется, что он может сварить вкусный кофе.

– Нет-нет, это совсем не так, – сказала она, понизив голос. – Между нами, кофе, который он варит, совсем невкусный. Хотя вроде бы и зерна, и посуда те же… Просто удивительное дело.

На ее восхитительную улыбку я мог лишь ответить горькой усмешкой.

– Ясно. У вас есть бариста, поэтому и такая кофемашина профессиональная. Я просто сначала подумал, что она не очень-то подходит к этой кофейне.

– Это была моя идея. Потому что я хотела называть себя бариста.

– Почему?

– Разве это не стильно?

Ошеломленный ответом, я ничего не смог возразить или указать, что причина и следствие перепутаны. Человека называют бариста, если он умеет готовить кофе, но кто же устанавливает кофемашину, чтобы называть себя бариста?

В кофейне были и другие посетители, но девушка по-прежнему не отходила от моего стола. Я подумал, что, даже если выскажу сомнение, вряд ли меня поймут.

– Тогда мне горячий кофе, как и в прошлый раз. И счет за две чашки.

– Конечно.

У меня было две причины, по которым я заказал горячий кофе, несмотря на то что на улице стоял июль. Во-первых, я хотел воссоздать атмосферу предыдущего раза. А во-вторых, продолжался сезон дождей, и капли по-прежнему стучали по зеленой лужайке, отчего было как-то зябко. Дождь шел, не переставая, с самого утра, поэтому я взял зонтик, но даже это мне не помогло. После битвы с дождем мой зонт цвета зеленого мха оказался среди нескольких других на металлической стойке для зонтов рядом со входом.

Ожидая кофе, я был вынужден слушать болтовню трех девушек-студенток за столиком рядом со мной. Две сидели лицом ко мне, когда я подходил, так что я специально сел так, чтобы оказаться к ним спиной.

Я мог бы потеряться в этой ненавязчивой девичьей болтовне, но шепот девушки-бариста, когда она беседовала со стоявшим рядом стариком, готовя кофе, привлек мое внимание:

– Он не сбежал без оплаты.

Я вздрогнул. Разговор за моей спиной внезапно прервался. Старик степенно поднял голову. Взгляд из-под припухших век казался очень острым. Я напряженно ждал, какие слова вырвутся из уст, прикрытых бородой.

– Значит, просто клеится к тебе.

Хуже не придумаешь. Я не мог усидеть на месте.

– Вовсе нет, – с этими словами я в панике подбежал к стойке, – я же уже объяснил. Я потерял кошелек, вот и все. Я не мошенник, который убегает, не расплатившись. И тем более я не пытаюсь никого клеить.

– Наверное, просто не хватило смелости спросить номер телефона, поэтому ты все так и подстроил. Хитро. Если позвонят, то сразу же можно узнать номер, а если нет, то есть предлог, чтобы еще раз заглянуть в кафе. Я понимаю задумку, но не стоит бояться нашей Михоси. С высоты своего многолетнего опыта могу сказать, что успех в таких делах зависит от настойчивости. Тому, кто проявляет слабость, вряд ли что светит.

Я лишился дара речи. Девушки за столиком захихикали.

Несмотря на строгий вид старика, его голос оказался высоким, он говорил не церемонясь, да и не слишком серьезно. Даже его киотский диалект звучал без пафоса. Мне показалось, что я понимаю, почему кофе, который он варит, плохой. Наверняка в его кофе нет и следа хлорогеновой кислоты, придающей кофе вяжущий вкус.

– Как же можно так разговаривать с посетителями? – воскликнула бариста, покраснев и изменившись в лице.

– Ты так раскипятилась, узнав, что тебя клеят?

– Вовсе я не раскипятилась!

Она сердилась все больше, а я не был уверен, что правильно понял, какое значение в Киото бариста вкладывают в слово «раскипятиться».

– Извините, все в порядке? – встрял в разговор я, после чего бариста наконец успокоилась.

– Простите, я вышла из себя. Пожалуйста, забудьте обо всем, что только что произошло. Уверена, он уже сожалеет о том, что сказал.

– Простите великодушно, – с иронией проговорил старик.

Еще чего, стану я его прощать!

– Дядя, помолчите! Вы делаете только хуже. Стыдно должно быть! В таком возрасте… Аояма-сан, не смотрите так. Хоть мы и родственники, но очень дальние, почти чужие люди. Несмотря на подобное поведение, он готовит превосходный яблочный пирог. Достаточно съесть один кусочек, как вы вновь обретете покой в душе.

Еще чего, стану я это есть!

Проигнорировав попытку бариста продать мне пирог, я взглянул через стойку на руки старика. Яблочный пирог на толстом тесте с щедрым количеством начинки вот-вот должен был отправиться в духовку.

– У вас было такое загадочное выражение лица, потому что вы готовили пирог?

– Последнее время зрение стало подводить. А когда щуришься, морщины больше видны, и весь мужественный вид насмарку.

«Морщины еще виднее, когда вы говорите», – подумал я.

– Вы с утра замесили тесто?

– Да. Оно должно полежать в холодильнике.

– И за это время приготовили начинку?

– Нет, еще вчера вечером. Начинку лучше оставить на ночь, чтобы стек лишний сок, тогда пирог получается хрустящим.

Все понятно, яблочный пирог нужно готовить тщательно. Я подумал, что мне стоит дать ему шанс:

– Можно я подожду, пока пирог испечется?

Когда я спросил об этом Михоси, она успокоилась, решив, что мы сделали шаг к примирению, широко улыбнулась, словно ее только что похвалили, и с воодушевлением предложила:

– А еще я рекомендую вам спагетти по-неаполитански!

Теперь они мне хотят продать и спагетти! Может, в такой ситуации тоже уместно «раскипятиться»?

Старика звали Мокава Матадзи. Мне в голову пришла ассоциация с известным кофейным зерном из Йемена – «мокка матари».

Пока я ждал пирог, Михоси развлекала меня беседой. Наверное, она пыталась сгладить грубость старика и в то же время рекламировала мне свое заведение, рассказывая его историю, против чего я совсем не возражал.

– А вы не удивились, увидев такую кофейню на задворках улиц Киото?

– Да, удивился. Не сочтите за бестактность, но я подумал, что это невероятная роскошь – так использовать землю в этом районе, – ответил я, пригубив поданный кофе. В этот раз я испытал те же ощущения, что и в первый. Теперь я знал, что чудесная чашка кофе – вовсе не случайное чудо.

– Когда-то это кафе принадлежало дядиной жене, правда она уже умерла. Семья владела землей и домом на протяжении нескольких поколений, и когда тетя получила его в наследство, то решила открыть здесь кафе не только из интереса, но и ради прибыли. Дядя родом из других мест, он переехал к жене и стал помогать в кафе.

– Значит, он неместный? – спросил я.

– Да. Вы, наверное, тоже заметили, что и я родом не из Киото.

– И правда, у вас совсем нет кансайского[2] акцента. Так выходит, что и Мокава-сан тоже неместный, – повторил я.

– Смешно же. Мужчина, а иногда использует женские словечки, принятые в Киото. – Она рассмеялась и прикрыла рот рукой. – Я слышала, что раньше он был тихим человеком. Он изменился благодаря своей энергичной жене, да и научился общаться тоже, и местные слова узнал от нее. Когда ее не стало, он стал совсем раскрепощенным, то и дело заговаривает с девчонками… Может, он так пытается заглушить одиночество после смерти жены, хотя… вряд ли, конечно.

И даже после объяснения мне все равно было сложно представить себе Мокаву тихим и необщительным.

– Я начала работать в «Талейране», когда приехала в Киото учиться в женском университете, – продолжила она. – Сначала я работала на полставки, жена дяди многому меня научила. Я ей почему-то понравилась, она даже сказала, что хочет передать мне кафе… Когда два года назад она скоропостижно умерла, нам с дядей было очень тяжело, но я сказала ему: «Я буду работать вместо вашей жены, и мы продолжим ее дело». Тогда я как раз оканчивала университет.

Они решили, что не могут потерять кофейню, наполненную драгоценными воспоминаниями о близком человеке. Какая прекрасная история – передать дело следующему поколению. Но что она только что сказала? Женский университет? Окончила? Два года назад?

– Простите за бестактность, а сколько вам лет?

– И правда бестактный вопрос.

Меня немного пугало то, что она так часто улыбается.

– В этом году будет двадцать три, так что мне еще учиться и учиться.

– Старше меня! – От удивления я и правда позабыл о вежливости. Мне в октябре исполнится двадцать два года, выходит, что она меня старше, пусть всего и на год. А я-то принял ее за старшеклассницу! Все же искусство женщин казаться моложе своего настоящего возраста сродни колдовству или мошенничеству.

Мои грубые манеры, видимо, всё же испортили ей настроение. Но рассердилась ли она оттого, что оказалась старше, чем выглядит, или оттого, что я решил, что она младше, – судить было трудно, поэтому я не знал, как извиниться, и поспешно перевел разговор на другую тему:

– Представляю, как оказалось нелегко. Управлять кафе вдвоем, наверное, сложно.

– Не особенно. Я же говорила – земля досталась дядиной жене в наследство, так что кафе стало чем-то вроде хобби на старости лет. Так что легкомысленность, с которой она вела дела, передалась и нам. Я знаю, если буду пренебрегать заботой о бизнесе, скорее всего, потом возникнут проблемы, но мы закрыты каждую среду, неделю до и после Нового года и праздников Бон[3], а еще иногда просто берем выходные. По сравнению с другими мы, наверное, выглядим слишком беззаботными. Даже неловко.