Такэси Сиота – Молчание греха (страница 4)
Специальная мобильная командная машина L2 вмещает до восьми человек, но сейчас в ней было только пятеро, включая водителя. Когда начнется настоящая битва вокруг передачи выкупа, ближайшая к месту действия L2 станет командным центром.
Как и надеялись преступники, отработанная схема расследования была нарушена. Однако большим успехом стало то, что руководителями L2 и группы поддержки пострадавших удалось назначить таких ярких детективов, как Мимура и Накадзава, и это свидетельствовало о серьезности намерений полиции. Умелые руководители быстро поручили сформировать группу поддержки пострадавших, группу защиты и группу захвата.
«Покатушки», о которых упоминал Мимура, означали работу в L2, и Накадзава подумал, что если там будет командовать Мимура, то, возможно, и ему самому будет легче сражаться.
В 15:07 зазвонил телефон. По гостиной в доме Кидзима пробежала волна напряжения. Сэндзаки схватил рацию и крикнул: «Входящий звонок, входящий звонок!» L1, L2 и все следователи с рациями внимательно слушали.
Сигэру переместился с полукруглого белого кожаного дивана на ковер и встал на колени, а Накадзава, держа в руках доску для заметок и фломастер, сел рядом с ним. Следователь прижал к уху наушник, поправляя его. Когда Накадзава кивнул, Сигэру снял трубку телефона, к которому был присоединен диктофон. Кассета начала вращаться.
– Эй, почему там полиция? – произнес дурашливый голос, сгенерированный войсченджером.
Это был упреждающий удар, рассчитанный на то, чтобы напугать жертву. Накадзава написал на доске для заметок «разговорите его» и показал её Сигэру, который не мог найти слов.
– Вы… вы похитили Рё?
Связь прервалась. Обнаружить источник звонка не удалось. Накадзава попытался подбодрить Сигэру, и в этот момент снова раздался звонок. Быстро стирая буквы с доски, Накадзава услышал голос Сэндзаки: «Входящий звонок, входящий звонок» – и сделал знак Сигэру.
– Да, Кидзима слушает.
– А, господин Кидзима?
На этот раз говорил мужской голос без войсченджера.
– Говорят из полиции префектуры Канагава. Вам только что звонил преступник, верно?
Преступник! Когда Сигэру увидел слово «преступник», написанное Накадзавой, он закричал:
– Какая полиция? О чем вы говорите?
– Нет-нет, не в этом дело, господин Кидзима. Мне нужно поговорить с нашими сотрудниками, которые сидят у вас. Срочно. Передайте, пожалуйста, трубку.
Накадзава пододвинул доску с надписью «преступник». Преступник вел себя более умело, чем можно было ожидать. Следователи напряглись, поняв, насколько он хитер, и впервые услышав его низкий голос.
– Это вы похитили Рё? Повторяю в который раз: я не сообщал в полицию. Если Рё благополучно вернется, я заплачу деньги.
– Нет, я действительно из полиции префектуры…
– Вы что, не слышите? Я уже сказал, что не сообщил в полицию!
Телефон выключился. И на этот раз источник звонка определить не удалось.
– Господин Кидзима, вы действовали очень хорошо. Просто великолепно. Но противник попался очень опытный.
Накадзава похвалил Сигэру. Действительно, он сумел гибко отреагировать на ситуацию, но не стоило повышать голос с целью повлиять на собеседника. Если на звонок отвечает мужчина и пытается давить, существует риск разозлить преступника и усугубить ситуацию.
Однако Накадзава не сделал никаких замечаний. Хвалить, хвалить, только хвалить. Только таким образом можно выстроить доверительные отношения с пострадавшими. Сигэру может и дальше создавать помехи своими ненужными словами и действиями, но первой строкой крупным шрифтом в руководстве для групп поддержки сказано: «Подавляйте свои эмоции. Терпите не гневаясь, думайте не торопясь».
– В следующий раз давайте говорить медленнее, чтобы вытянуть информацию… Нужно стараться корректировать линию разговора и выбирать слова, чтобы не задеть собеседника.
Так или иначе, сейчас все прошло удачно. Накадзава вытер вспотевшие ладони о хлопчатобумажные брюки, предвкушая, что преступник вскоре сделает главный ход.
Мимура, прослушав в L2 по системе связи телефонные разговоры, состоявшиеся в доме пострадавших, укрепился во мнении, что это все-таки главная линия преступления. Об этом свидетельствовало то, что преступник настойчиво пытался выяснить, не задействована ли в деле полиция. Он проконсультировался с руководителями L1 и отправил в Яматэ еще четырех детективов из отряда Ацуги.
– Раз они устроили отвлекающий маневр, значит, хотят быстро завершить дело. Вполне вероятно, что передача денег будет назначена недалеко от дома потерпевших.
Получив это сообщение от Мимуры, L1 и Национальное полицейское управление решили направить следователей передовой группы задержания в район размером три километра с севера на юг и четыре километра с востока на запад, в центре которого находился дом Кидзимы. Они старались восполнить недостаток сотрудников тонким расчетом и решительностью, и при одной мысли, что произойдет, если эти расчеты окажутся неверными, могла закружиться голова.
В этом заключалась сложность необычного дела, которым они занимались. Убийство и кража – это расследование «прошлого», того, что уже произошло. Однако, когда речь идет о похищении, удачность или безуспешность хода расследования может зависеть от их собственных решений.
Мимура посмотрел на карту и распределил передовой отряд захвата по семи точкам: префектуральная библиотека, перекресток перед башней «Марин тауэр», Золотой мост, перекресток Дайкан Сакагами, перекресток у входа в Минодзаву, окрестности храма Дзэнгёдзи и полицейский участок Яматэ. Чтобы все выглядело естественно, полицейские использовали для передвижения стодвадцатипятикубовые мотоциклы и малолитражные автомобили.
А если преступник потребует ехать в непредвиденном направлении… это тоже вполне вероятно. Сидевшего на стуле из алюминиевых трубок в L2 Мимуру не отпускало беспокойство.
Последний раз руки его так дрожали много лет назад.
Пришла информация от группы поддержки потерпевших.
Хитоми Найто нашли в салоне игральных автоматов в районе Исэдзаки, но она отказалась идти домой. Несмотря на то что следователь объяснил ей ситуацию, она попыталась вернуться в салон, поэтому ее препроводили в полицейский участок Яматэ, где находился главный штаб расследования. Там ее допросила полиция, но она, будучи в нетрезвом состоянии, только говорила, что Рё будет дома к вечеру, как будто это ее не касается. Как и ожидалось, у нее не оказалось свежей фотографии сына, что дало основания подозревать ее в недостаточной заботе о ребенке или жестоком обращении с ним.
Поскольку информация доводилась до следователей через наушники, не было риска утечки чего-либо, что могло бы расстроить Сигэру или Токо.
Накадзава еще два года назад служил в специальном подразделении в управлении полиции префектуры и однажды участвовал в расследовании дела о похищении ребенка. Ему тогда поручили руководить группой защиты, а Мимура выполнял функции руководителя группы поддержки потерпевших. К счастью, преступник оказался дилетантом, которого поймали, определив место, откуда он звонил, поэтому проблему удалось решить быстро и без особого ущерба.
Однако нынешний инцидент с самого начала принял необычный оборот. Хотя было весьма вероятно, что похищение в Ацуги совершено для отвода глаз, тем не менее школьник и мальчик детсадовского возраста действительно были похищены, причем одна пострадавшая семья не могла заплатить выкуп, а родителей другого ребенка подозревали в жестоком обращении с ним. Все это выглядело очень странно.
Наверное, не один Накадзава считал, что семья Кидзима – единственная, у кого в этом деле есть веские причины оказаться жертвой. Весьма вероятно, что в глазах большинства детективов это выглядело каким-то фарсом. Однако, каков бы ни был замысел преступника, сидевшие перед ним Сигэру и Токо считали Рё своим родным внуком.
Но все это только после того, как похищенного мальчика удастся спасти.
Чтобы смочить горло, Накадзава глотнул минеральной воды, принесенной домработницей.
В 15:20 зазвонил телефон.
– Входящий звонок, входящий звонок!
Атмосфера в гостиной мгновенно накалилась, и по сигналу Накадзавы Сигэру взял трубку.
– Ты приготовил деньги? – раздался звук войсченджера.
Похоже на манеру человека из Ацуги.
– Приготовил. Сто миллионов, да.
– В полицию точно не сообщал?
Накадзава написал «верните внука» и показал доску Сигэру.
– Да. Если вернете внука, я буду молчать вечно. Никогда никому не скажу…
– Записывай. Я повторять не буду.
Накадзава показал жестом, что нужно затягивать разговор.
– Пожалуйста, подождите немного… Я возьму бумагу.
– Поторопись! Уже должен был приготовить. Там есть кто-нибудь рядом?
– Нет, никого! Поверьте, у меня руки… руки дрожат от волнения.
Сигэру был настоящим актером. Накадзава поднял большой палец вверх, как бы говоря: «Вот так, так и продолжайте».
– В Исикаве есть небольшой мост под названием Камэ-но хаси.
– Я запишу. Можете подождать, пожалуйста?
– Нет. Мост Камэ-но хаси в Исикаве. Там неподалеку есть кафе под названием «Мантэн».
– «Мантэн»? Как это пишется?
– «Мантэн», как звездное небо. Принесешь деньги к пятнадцати сорока. Только приходи один, понял?
Как только Накадзава закончил писать на доске «голос внука», связь отключилась.
Все, кто был в гостиной, одновременно вздохнули.