Такаси Нагаи – Колокол Нагасаки (страница 12)

– Безусловно. Без жертв нет прогресса в науке[49].

– Я думаю, они все-таки использовали уран. Или какие-то новые искусственные атомы. Похоже, доктор Ферми, высший авторитет в области ядерной физики, который жил в Риме, перебрался в Соединенные Штаты.

– В любом случае атомная бомба – это огромное научное достижение!

Многие из нас проявляли большой интерес к ядерной физике, и по иронии судьбы именно мы стали жертвами атомной бомбы – порождения этой самой ядерной физики. Теперь мы лежим тут, во временном укрытии, абсолютно беспомощные. И все же это бесценный опыт. Мы стали непосредственными свидетелями и участниками рождения новой эры и следили за изменениями, которые происходили на наших глазах и произойдут в будущем. Разбитые горем, наполненные гневом и обидой, мы тем не менее чувствовали, что в нас рождается еще большая страсть к поиску истины. В этом месте, опустошенном атомным взрывом, начала пробиваться новая и неудержимая научная мысль.

7. Повреждения организма человека, вызванные атомной бомбой

– Доктор, что со мной случилось? Я надышался каким-то газом? Меня тошнит, у меня кружится голова, я вот-вот упаду без сознания.

– Доктор, у меня такое чувство, будто я вдохнул взрывную волну. Меня мутит. Я не могу поднять голову.

– Доктор, после взрыва я оказался под завалами. На мне ни одной царапины, но у меня ощущение, что я сегодня умру.

Это слова людей, которые укрылись от взрыва бомбы за каменными стенами или в углах разрушенных зданий, а теперь лежали беспомощные, неспособные пошевелить даже рукой. Я и сам чувствовал себя не лучше. Это состояние напоминало ужасное похмелье, которое испытываешь, проснувшись после бонэнкай[50].

Еще это состояние можно сравнить с морской болезнью: чувство общей слабости вместе с головной болью, тошнотой, рвотой, головокружением. Нечто подобное я испытывал, когда подвергался воздействию гамма-излучения во время экспериментов с радием.

Я знал, что эти люди так чувствуют себя не потому, что они вдохнули какой-то газ. Со взрывной волной их болезнь тоже не имела никакой связи. Это был эффект гамма-излучения. В тот самый миг, когда их глаза увидели вспышку, в их тела проникли лучи. Более того, гамма-лучи проходили и через деревянные стены японских хижин и даже через сравнительно толстые бетонные конструкции. Следовательно, даже люди внутри домов подверглись воздействию радиации.

Поток нейтронов вызывал более тяжелые повреждения. Я читал об этом в научных докладах, но, поскольку у меня не было непосредственного опыта наблюдения за такими пациентами, я не могу утверждать, что описываемые симптомы были связаны с облучением нейтронами. А поскольку биологическое воздействие нейтронов гораздо сильнее, чем гамма-лучей, то последствия, скорее всего, будут ужасными. Кроме того, время появления разных симптомов различается в зависимости от пораженного органа – у каждого свой инкубационный период. Никогда не знаешь, когда и какие симптомы проявятся. Я содрогнулся, вспомнив о лучевой болезни[51].

Ночь я провел во временном убежище вместе с пациентами. Утро следующего дня встретило нас безоблачным небом: атомное облако уплыло на восток. В небе палило солнце, землю покрывал горячий пепел, мы были между солнцем и пеплом. Ураками будто оказался в огненной печи. Многие из тех несчастных, которые в предыдущий день избежали смерти, вскарабкавшись на холмы, обнаружили, что их убежище стало последним пристанищем. Они лежали там, где упали, без сил: в тени камней или деревьев, неспособные двигаться. Некоторые из них умоляли дать им воды или хотя бы смочить губы. Другие просто стонали. Третьи были уже мертвы. Все, что мы могли сделать, – это крикнуть: «Эй! Есть тут кто живой?!» – а затем идти туда, откуда слышался хоть какой-то ответ. На одной только горе Компира нашли приют несколько сотен, а по некоторым сведениям, и несколько тысяч пострадавших.

Количество раненых было огромным. Департаменты общественного здравоохранения в префектуре и городе, ассоциация врачей и полиция – все вместе трудились над созданием эффективной службы помощи. Ближайшее подразделение гражданской обороны тоже работало на износ. Военно-морской госпиталь в городе Омура[52] немедленно направил корпус помощи под командованием главного врача Ясумасы. Из военного госпиталя Курумэ[53] прибыл другой медицинский отряд.

Кто бы мог подумать, что наш университет, который считался бастионом медицинской помощи для целого региона, сам будет нуждаться в ней? Мы благодарили тех, кто пришел к нам на помощь, но в то же время нам было очень грустно и неловко.

Профессор Кояно, несмотря на то что его дом был сожжен дотла, а члены его семьи серьезно пострадали, взял на себя временные обязанности ректора и стал руководить оставшимся персоналом медицинского университета. Профессор Тё, потерявший двух сыновей, без устали помогал раненым, не имея времени на поиск останков своих близких.

Более того, большинство учителей и учеников, позабыв о том, что они потеряли семьи и имущество, трудились до изнеможения, чтобы оказать помощь другим, найти пропавших без вести и преодолеть царившее повсюду смятение. Ректор Цуно и профессор Такаги, находившиеся в убежище, где сверху постоянно капала вода, продолжали руководить хирургическими операциями, хотя состояние здоровья каждого постепенно ухудшалось. Профессор Яманэ, которого также нашли тяжелораненым, был доставлен и размещен рядом с ними.

Убежище было переполнено тяжелоранеными. Над нашими головами по-прежнему кружили вражеские самолеты. Зная, что еще одна вспышка, подобная вчерашней, станет для нас последней, мы отчаянно бросались в укрытия, едва слышали звук приближающегося самолета. Даже если оказывалось, что самолет от нас далеко. Нервы накалились до предела.

После того как мы похоронили погибших и оказали помощь раненым, я начал описывать повреждения, вызванные атомной бомбой.

Итак, было два типа повреждений: первые были вызваны самим взрывом. Другие – факторами, которые сопровождали взрыв.

Повреждения, вызванные самим взрывом, были результатом давления (ударной волны), светового излучения, гамма-излучения, нейтронного излучения и осколков бомбы. Раны, косвенно вызванные взрывом, были вызваны обрушением домов, разлетевшимися обломками, пожарами и радиацией. К этой категории также относились временные психические расстройства, вызванные шоком. Кардинальные отличия между повреждениями, вызванными атомной и обычной бомбами, заключались в следующем: во-первых, в случае взрыва атомной бомбы ущерб от разлетевшихся осколков и объектов был незначителен; во-вторых, атомная бомба генерирует радиоактивное излучение; в-третьих, радиоактивное излучение продолжает наносить ущерб людям долгое время после взрыва.

Разрушительную силу атомной бомбы невозможно описать словами. Людей, которые подверглись ее непосредственному воздействию, а именно тех, кто находился на улице или на крыше, а также тех, кто стоял у окон, впечатало в землю или разорвало. Те, кто находился в радиусе одного километра от эпицентра взрыва, погибли мгновенно или через несколько минут. В пятистах метрах от эпицентра взрыва лежала погибшая беременная женщина, а из ее разорванного живота к плоду тянулась пуповина.

Встречались трупы людей с зияющими животами и внутренностями, вывалившимися наружу. В семистах метрах от эпицентра мы нашли головы, оторванные от тел. Нередко встречались проломленные черепа с запекшейся кровью, вытекшей из ушей.

Температура в эпицентре взрыва была чудовищной. Даже у тех, кого взрыв застал в пятистах метрах от эпицентра, обуглилось лицо. Ожоги, полученные на расстоянии до одного километра от эпицентра, были уникальными – я бы назвал их «атомными ожогами». Поврежденная кожа отслаивалась от подкожной клетчатки, и это происходило очень быстро. Кожа отрывалась длинными полосками шириной около сантиметра. Эти полосы разрывались в центре или на концах и сжимались, слегка скручиваясь внутрь наподобие серпантина. Цвет такой кожи становился фиолетово-коричневым. Под отслоившейся кожей образовывалось небольшое внутреннее кровотечение. В момент повреждения человек испытывал не чувство сильного ожога, а кратковременную острую боль, за которой следовали ощущение холода и невыносимой боли. Отделившаяся кожа была очень хрупкой и легко отслаивалась. Большинство из тех, кто получил такого рода повреждения, умерли почти сразу.

Мой вывод относительно воздействия светового излучения и вызываемых им поражений при атомном взрыве был следующим: на открытые участки кожи действовала высокая температура. Из-за этого поверхностный слой кожи изменялся: терял свои защитные свойства, становясь очень хрупким. Повреждался также и расположенный глубже соединительно-тканный слой, или дерма. Поскольку скорость лучей составляла триста миллионов метров в секунду, они поразили людей практически в тот же самый момент, когда взорвалась бомба. Однако участки кожи, на которые не действовало световое излучение, не подверглись таким изменениям. Вскоре после светового излучения пришла ударная волна, затем образовалась зона отрицательного давления. Кожа человека, оказавшегося в зоне отрицательного давления, как бы рвалась наружу. Кожа на тех участках, которые оказались не подвержены световому излучению, осталась неповрежденной. На пораженных участках тела кожа отслаивалась. Этот феномен уникален и характерен только для атомного взрыва.