Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 5 (страница 57)
На пороге лачуги появилась Эйра: в кожаных штанах и платье, босая. Вцепилась в планки, служившие дверными наличниками, и попросила Адэра не ходить на пляж. Он попытался её удержать, мол, в такую погоду собрания не проводят, ориенты сошли с ума, раз сидят под ливнем, а не разбегаются по домам. Но Эйра толькопожала плечами.
Адэр не мог остаться. Как только зайдёт разговор о событиях столетней давности, он заберёт Эйру и своих людей, отправится на шхуну и прикажет поднять паруса. Пусть ориенты сами разбираются в своих грехах. И грехи их сомнительные. Островитяне не знали о том, что творилось в Порубежье. Знали единицы – те, ктоперевозил на корабле жемчуг, продукты, лекарства и сыновей морун, – но молчали, подчиняясь приказу бывшего старейшины.
Надевать ботинки не имело смысла. Адэр закутался в брезент, шагнул с порожка в воду и задохнулся от холода. В Ориентале всегда жарко – так говорил Йола. Неожиданный ледяной ливень грозил нарушить экологическую систему иуничтожить удивительную природу. Жаль, что погода испортилась именно сегодня, в день рождения Эйры.
Вода быстро взобралась по штанам к рубашке. Куртка намокла изнутри ипотяжелела. Адэр упорно шёл вперёд, превозмогая боль, вызванную судорогами в икроножных мышцах. С содроганием поглядывал на Эйру и не понимал, почему онаотказалась накинуть на себя брезент или парусину.
На пляже ливень напитал песок и превратил его в лёд. Хвала Богу, кто-то из охранителей додумался прихватить ботинки. Адэр завязал шнурки и осмотрелся. На опушке леса стояли климы и ветоны, подминая босыми ногами кусты папоротника. Соплеменники Йола окружали старика, взявшись за руки. В сторонке топтался Йеми. Его «группа поддержки» – огромная толпа островитян – сидела наберегу под бурым небом без единой тучи.
Эйра погладила Парня по спине и повернула голову к Адэру. Ему показалось, чтоона посмотрела сквозь него. От этого взгляда стало ещё холоднее.
– Кого ты признаешь виновным?
– Йола, – прошептала Эйра одними губами.
Адэр выдавил улыбку:
– Нет…
Эйра пошла между людьми к пустынному островку посреди толпы. Адэр смотрел ей в спину и отказывался верить, что она приняла решение сердцем, а не разумом. Чтобы не потерять остров, он бы поступил точно так же, хотя прикипел к старику душой. Правитель обязан кем-то или чем-то жертвовать ради достижения цели. НоЭйра живёт чувствами. Йола делал всё, чтобы спасти горстку своего народа. Обвинения Йеми беспочвенны. Эйра должна оправдать старика перед островитянами. Тем более что когда-то он спас ей жизнь. Или она винит его в смерти морун?
Яркая вспышка ветвистой молнии озарила мертвенно-белым светом небо и море. Адэр невольно сделал шаг назад. Вторая вспышка без раскатов грома выхватилаиз серой пелены удивлённые лица островитян. Видимо, это явление природы для них редкость.
Остановившись на пустом клочке пляжа, Эйра крикнула:
– Йола!
Ссутулившись, старик побрёл через толпу, вжавшуюся в мокрый песок. Соплеменники несколько секунд стояли, будто их парализовало, и вдруг закружились, взмахивая руками как птицы. Затянули песню похожую на плач чаек. Молния высветила тоскливые глаза, омываемые потоком воды.
– Молятся, – прозвучал сбоку Адэра голос Драго. – Жалко старика.
– Хороший старик, – отозвался Мебо. – Помнишь, как в «Провале» он ставил Иштара на колени?
– Если бы не он, нам была бы крышка.
– Что сейчас произойдёт? – спросил Адэр.
– То, что и в Авраасе, – ответил Мебо. – Йола увидит себя насквозь и превратится в тряпку.
– Это больно, – промолвил Драго. – Очень-очень больно. Помните, как рыдал Праведный Отец?
Адэр помнил, как стаи птиц закрыли небо, как из обители полились подобнораскалённой лаве признания в убийствах и изнасилованиях. Позже Праведный Отец несколько раз пытался свести счёты с жизнью и, в конце концов, разбил голову о стену.
Йола и Эйра опустились друг перед другом на колени. Эйра обхватила ладонямилицо старика и прижалась лбом к его лбу.
– Не могу на это смотреть, – проговорил Мебо и отвернулся.
– Йола! – закричал Драго, вскинув руку. – Йола!
Его крик подхватили ветоны и климы. Парень завыл. Островитяне вскакивали, плакали как чайки, изгибая руки, словно это были крылья смертельно раненой птицы. Всё смешалось: вспышки молнии, потоки воды, боевой клич ориентов, душераздирающее пение, танцы – будто прощальный полёт над землёй.
Перед Адэром развернулась настоящая религиозная мистерия. Ему на миг показалось, что он перенёсся в Авраас, в день Веры, когда Праведный Отец оживил ложкаря. Однако та демонстрация святой силы проходила с меньшимразмахом и не производила такого жуткого впечатления.
Кто-то проорал:
– Раскроет уста моруна.
– Откроются двери, – прокричал Мебо.
– Падут стены, – откликнулись Драго и Луга.
Пророчество зазвучало на языках климов и ветонов. Перекинулось насоплеменников Йола. Продолжая кружиться и взмахивать руками, островитяне принялись повторять предсказание, и берег утонул в шуршащих голосах как в надрывном шуме моря.
Йеми с решительным видом ринулся через толпу, расталкивая людей. Адэр иохранители бросились за ним, Парень пробивал им дорогу, но ориенты, погрузившись в состояние исступления, совершено не боялись зверя.
В гуще человеческих тел, омываемых нескончаемым ливнем, ор стоял неимоверный, сотрясая землю под ногами. Цепляясь взглядом за Парня, Адэр отпустил уголки брезентовой накидки и заткнул уши, боясь оглохнуть.
Вдруг всё стихло. Толпа пришла в непонятное движение, сместилась в сторону, уплотнилась и рухнула на колени, открыв взору Эйру и Йола. Она всё так же держала лицо старика в ладонях и прижималась лбом к его лбу. Рядом с Йола наколенях стоял Йеми, ожидая кары. И вся толпа, превратившись в длинную извилистую косу, была готова принять наказание, как Йола и старейшина города-острова. Всенародное покаяние…
Молния прорезала багровое полотно над головой. Через миг появились радуги: десятки, сотни радужных мостов соединили море и побережье, горы и деревья. Возникали новые фрагменты дуг и таяли, небеса переливались как полотно из самоцветов.
Адэра охватило неизвестное, неиспытанное прежде чувство. Разум твердил: этосон. Внутренний голос шептал: массовый гипноз. Душа шептала: великое таинствоморун, они одно целое с природой, одно целое…
Эйра выпустила из рук лицо Йола. Поднявшись, окинула взглядом толпу:
– Я вас прощаю. – И направилась к лесу.
Проходя мимо Адэра, не посмотрела на него, не коснулась и не произнесла нислова. Парень побежал за ней. Люди уселись на пятки и, запрокинув головы, подставили лица дождю. Небо посветлело, из рваной прорехи выползло солнце. Радуги рухнули в море.
Под моросящим дождём Адэр добрёл до Йола и Йеми. Разместившись между старейшинами, подставил ладонь последним каплям:
– Йола, ты помнишь, какая была погода, когда шла охота на морун?
– Я помню, как после свадьбы Зервана, ночью, Смарагд откололся от берега иушёл в море. Мне было… – Йола свёл брови. – Семнадцать. Моруны попросилинас вытащить тела из домов. Мы ныряли, ныряли… Тогда посреди лета началась зима. А через несколько дней пришла осень. Это я помню. Потом долго с погодой творилось непонятное. Я уже не помню. Всё спуталось.
– И после смерти Зервана морун обвинили в колдовстве.
– После или раньше – не знаю. Слышал, что вдовы умирают как ведьмы: долго имучительно. Соседи даже разбирали крыши в их домах, чтобы душа смоглавылететь. Не помогало. Это я слышал. И раньше не было плохих людей. Откудаони пришли?
– Выпустили заключённых.
Йола устремил на Адэра тусклый взгляд:
– Они правда походили на Хлыста.
Дождь прекратился. Над пляжем заклубился туман. Лес затянуло лёгкой дымкой. Адэр снял куртку и полной грудью вдохнул тёплый воздух.
– Ты впервые на суде моруны, Йола?
Старик кивнул:
– Впервые. Бывшая жрица вызывала на суд деда Йеми, но мальчишек туда не пустили.
– Не было такого, – возразил старейшина.
– Было.
– Не было!
– Ну а почему он сошёл с ума?
– Люди от всякого сходят с ума, – упирался Йеми. – И он не сошёл с ума, а простозаговаривался. Нёс всякий бред.
– В чём он провинился? – спросил Адэр.
Йола пожал плечами:
– После суда его отправили на остров. А потом я узнал, что он повесился на лиане.
– Он не повесился, – проговорил Йеми с болью в голосе. – Это несчастный случай.
Йола положил руку старейшине на плечо:
– Прости. Мне надо забыть плохое. Прости.
Адэр встал, однако внезапная мысль вновь усадила его на песок:
– А Мун. Он тоже прогонял морун с детьми?