Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 5 (страница 52)
Приблизившись к Эйре вплотную, Адэр прошептал:
– Когда-нибудь я тебя убью. И никто не обвинит меня в содеянном.
– Обвинит. Мун.
– Я найду с ним общий язык.
– Ориенты упрямый народ. Их не так просто склонить на свою сторону.
– А тебя.
– Я всегда на вашей стороне.
Адэру захотелось положить ладонь ей на затылок, прижаться лбом к её лбу. Так захотелось, что заныли мышцы рук, но Адэр спрятал руки за спину:
– Йола ничего не говорил перед тем, как уйти?
– Нет. Ушёл тайком.
Не желая сидеть на месте и ждать, Адэр позвал Эйру на прогулку. Злость на неё ещё не иссякла, однако оставлять её в брошенном селении было опасно. Темболее что климы тоже засобирались в поход за целебными растениями. Пришлось навязать им ориентов Йола и защитников, хотя климы упирались. «Ну закричитморской народ, ну лопнут у нас перепонки, ну хлынет кровь, и что? – говорили они, заталкивая в сумки тряпичные мешочки для трав. – Мы не чувствуем боль. Вытремкровь и пойдём дальше, а потом уж разберёмся, что делать с ушами».
В итоге климы, ориенты и два десятка защитников потопали в одну сторону. Адэр, Эйра, Парень, охранители и оставшиеся защитники направились в другую сторону. За ними увязался Хо. Охранители хотели его прогнать, но Адэр предположил, чтомолодой островитянин всё равно станет следить за ними. Лучше пусть будет навиду.
Эйра упорно притворялась, что не понимает язык морского народа. Речь Хо взялся переводить Луга.
Ступая между деревьями и папоротниками, Адэр смотрел по сторонам. Природаудивляла цветовой гаммой. Если бы не тяжёлые мысли – почему Йола увелиподальше от правителя? – Адэр смог бы в полной мере насладиться видом. А так, будто разглядывал картинки в книге или фотографии в журнале.
– Что-то подсказывает мне, что у вас нет детей, – сказал Хо, шагая между Лугой иАдэром.
– Я не женат, – ответил Адэр и, вытянув руку, обратился к Эйре: – Смотри, какая стрекоза. Никогда не видел у стрекоз алые крылья.
– Мои зёрна прорастают, а ваши вылетают в пустоту, – промолвил Хо.
Адэр подавил недовольный вздох. Какое дело этому рыбаку до его зёрен? Покосился на Лугу:
– Ты правильно перевёл?
Вместо охранителя ответила Эйра:
– Правильно.
– Скажи ему, что у меня нет жены, – велел Адэр Луге. – А дети, рождённые вне брака, мне не нужны. И скажи так, чтобы он прекратил задавать бестолковые вопросы.
Выслушав перевод, Хо улыбнулся:
– А пора бы. Пора. Человеческий век недолог. – И принялся болтать, не заботясь, что Луга еле успевает переводить и объяснять.
Островитяне не использовали слово «селение». Ориенталь называли городом, хотя здесь нет дорог и улиц, нет каменных домов и общественных заведений. Людивозводили хижины там, где им нравилось, и занимались тем, к чему лежала душа: ловили рыбу, выращивали бобы, просо либо растения, из которых получалипрядильное волокно или масло.
Селились семьями или сбивались в общины. Ориентиром поселения служилидостопримечательности: рогатое дерево, рыбий утёс, роща близнецов, и ещё великое множество уникальных мест. Остров был исхожен вдоль и поперёк, и об этих местах все знали.
Ориенталь был поделён на участки, которыми заведовали старейшины: решалиспоры островитян, руководили общественными работами, распределяли еду иодежду. Считалось в порядке вещей пускать в дом чужого человека, кормить его иобстирывать до тех пор, пока он сам не захочет уйти.
В Ориентале всё считалось общим: море, земля и то, что она родила, рыболовецкие судёнышки и лодки. Кто угодно мог взять их и выйти в море. Ремонтом занимались сообща.
Адэр хотел купить жемчуг, а теперь задумался: куда островитяне побегут с деньгами? Здесь нет ни торговли, ни господ, ни слуг, ни запросов. Нипроизводителей, ни потребителей – в глобальном смысле слова. Ориентамнравился образ жизни, который они вели. Их устраивала нищета.
И, как сказал Хо, они сейчас даже жемчуг не ловят. Мол, кому он нужен? А раньше был нужен. Они везли его в Грасс-дэ-мор, ориенты с побережья продавали жемчуг дворянам, на вырученные деньги приобретали лекарства и предметы первой необходимости и отправляли в Ориенталь. С чего теперь едят и пьют местные жители? И зачем им лекарства, если остров – это лечебный край?
Выслушав вопрос о лекарствах, Хо ответил:
– Раны не подсыхают и не заживают. Ступни, стёртые о кораллы, не заживают. Порезы рыбами-бритвами гноятся. В бритвах яд.
Эйра прошептала:
– Надо было взять побольше посуды. У них нет постельного белья, полотенцаизодраны. Надо было взять гвозди, керосин и лампы. И детям игрушки.
В трюмах шхун стояли ящики с мылом и мотками капроновой нити, с посудой итканями, с антибиотиками, мазями и бинтами. Но это подарки. Их на всех не хватит. Йола говорил, что тридцать лет назад в Ориентале жили порядка двадцати тысяч человек. Сейчас их, несомненно, больше. Чтобы улучшить их быт, надо начинать с нуля и вкладывать, вкладывать… А жемчуг они не ловят. Скорее всего, жемчуганет.
После полудня путники вышли из леса и двинулись по пологому склону холма, покрытого чем-то похожим на мох. Под ногами чавкало, голову припекало, по лицу струился пот. Парень хватал пастью брызги, вылетающие из-под допотопной обувиХо, шагающего немного впереди основной группы.
Драго дал Эйре платок. Талаш помог ей обмотать голову и завязать на затылке узел. Адэр взял протянутую охранителем бутылку с водой. Делая глотки, украдкой наблюдал за ракшадом.
Талаш выглядел устрашающе и в то же время чем-то завораживал: грудашоколадных блестящих мышц, на руках тёмно-фиолетовые татуировки, мощная шея, густые иссиня-чёрные волосы, затянутые в хвост, выразительные губы иглаза. И внимательность к женщине, похоже, им не чужда. Но как они могут ходить в кожаных штанах, там же, наверное, всё сопрело. Иштар тоже ходил в коже зимой и летом. А ведь в Лунной Тверди намного жарче, чем в Грасс-дэ-море.
– Талаш, – промолвил Адэр. – В Ракшаде такое же небо, как здесь?
– Ночью – да, – прозвучал низкий голос.
– А воздух?
– Нет.
Сделав глоток, Адэр покосился на Эйру. Ну и зачем она говорила о воздухе? Думала, он не знает, что в Лунной Тверди дожди идут в сезон штормов? Влагихватает на месяц, не более. И в оазисах не так влажно.
– А мне кажется, что иногда здесь пахнет Ракшадой, – заметил Драго.
– Точно, – произнёс Луга. – Я пару раз просыпался ночью и холодел от ужаса: «Боже! Я в Ракшаде!» Но чем пахло, спросонья не понял.
– Лаймом, – откликнулся Мебо.
– Точно! – обрадовался Луга. – Но запах немножко другой.
– Аромат лайма – это священный аромат, – проговорил Талаш. – Это ароматИштара.
Делая глоток, Адэр поперхнулся. Чёрт… Ну и зачем он спросил? Прокашлявшись, бросил бутылку охранителю и дал знак Хо двигаться дальше.
Сделав несколько шагов, поинтересовался:
– А куда мы идём?
Запоздалый вопрос. Его следовало задать, как только они покинули селение, клан, лежбище – как островитяне называют место, где они живут?
Луга вытер лицо ладонью и перевёл фразу.
Оглянувшись, Хо подтянул край платка на лоб:
– Я покажу, где лежат жемчужницы.
Выслушав перевод, Адэр решил, что Луга что-то перепутал. Жемчужницы в море, аостровитянин ведёт их в другую сторону от моря. Вдобавок ко всему они идут в гору.
Хо остановился. Повернувшись к Адэру, указал вправо:
– Там воронка. В море. Большая воронка недалеко от берега. Там встречаются тритечения. Тебя затягивает на дно и тащит под островом. – Расположив ладониплашмя, ориент потряс руками, словно придавливая воздух к земле. – Под намитуннель. Там море, сильное течение. А там… – Хо вытянул руку влево. – Фонтан в море, тоже недалеко от берега. Это течение из туннеля вылетает. Ловцы жемчуга привязывали к себе камни, чтобы их несло не так быстро, и ловилижемчужницы. Если нырять без камней, там крутит и швыряет. О стенки туннеля всю кожу можно снять.
– Значит, под нами жемчуг? – спросил Адэр.
– Нет, – замотал головой Хо. – Жемчуг – дитя луны. Ему нужен лунный свет. Я вамсейчас покажу. – И направился вверх по склону холма, выдавливая из зелёногоковра под ногами фонтанчики воды.
– А воронку нам покажешь? – подала голос Эйра.
Хо указал на гору под сплошным малахитовым покровом:
– Оттуда видно. А вблизи, с берега не видно. А к воронке никому нельзя приближаться. Затянет.
– Сколько времени плыть по туннелю? – поинтересовался Мебо.
– Долго. В полдень нырнул, в темноте вынырнул.