Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 5 (страница 173)
— Шабира, — прозвучал знакомый до боли голос.
Прятать глаза глупо. И чего она боится? Что он презрительно скривит губы? Развернётся и уйдёт, наградив на прощание уничижительным взглядом?
Эйра вскинула голову. Боковым зрением увидела на столе холст, скрученный в рулон. Приложила пальцы ко лбу, затем к груди. Вытянула руку вперёд ладонью кверху и проговорила на
— Мысли и сердце твои, хазир.
Он стиснул мощный кулак, словно поймал приветствие. С гулким стуком вдавил кулак в грудную клетку:
— Ты в моём сердце, шабира.
Прошло два года с момента их последней встречи. Иштар ещё сильнее раздался в плечах. Волосы, заплетённые в косички, ручьями стекали на грудь. Мускулатура прорисовывалась через серый плащ, расшитый серебряной нитью.
Взгляд Иштара ничего не выражал, на лице равнодушная маска. Казалось, что посреди комнаты стоит не человек, а изваяние. Отсутствие в нём жизни угнетало сильнее, чем самые мерзкие слова, которые ожидала услышать Эйра. Прояви он себя хоть как-то, она бы улыбнулась. Сказала бы, что соскучилась и, может быть, даже обняла. Внутренний голос провещал: ты от него отвыкла.
Наконец Иштар прервал молчание:
— Он взял тебя силой?
— Всё, что между мной и Адэром, тебя не касается.
— Меня касается всё, что было между мной и тобой.
— Иштар! Уроки истории излишни. В них мало правды, — проговорила Эйра и, почувствовав слабость, села в кресло.
Он приехал рассказать Адэру о танце в храме Джурии, о ночи в подземном городе. Никого не волнует, что она танцевала под действием снадобий Хёска, что возлегла рядом с Иштаром не она, а тень.
Перед внутренним взором возникла песчаная конусообразная впадина. Врата Создателя. Под ногами пустыня, накрытая прозрачным, как слеза, мрамором. К тёмно-фиолетовым небесам без дна несётся молитва Хёска. Вокруг горячий песок, в душе могильный холод и смертельная усталость. За сиреневой аркадой лагерь воинов. Мебо, Луга и Драго наболтали лишнего, Иштар услышал, и теперь они в опасности. Адэр каждую ночь наслаждается жизнью, а она извивается от боли. В двух шагах Врата, в которых исчезла Ракшада. Избавила себя от страданий. Сделать бы эти два шага, но ведь не дадут, вытащат за шкирку. Зато никто не помешает войти в серый мир, чтобы исчезнуть.
Кто же знал, что человек, считающий женщин станками для получения удовольствий, смилостивится над ней? Адэр не поймёт, почему она пошла с Иштаром в ночной город и рассыпалась по простыне осколками. Не поверит, что потом она собирала себя по кусочкам. Никто не поймёт, никто не поверит. И понимать не надо. Она не нуждается в чьей-то вере.
— Зачем ты приехал?
— Хочу убедиться, что твой мужчина тебя достоин.
Стиснув в кулаке рукоятку клинка, выглядывающую из чехла на поясе, Иштар прошёлся по гостиной, рассматривая скромную обстановку. Обернувшись, вновь вперил в Эйру непроницаемый взгляд:
— Мы можем выйти из дома, сесть в машину, поехать на причал, взойти на борт корабля и отправиться в Ракшаду.
— Не можем, Иштар.
— Правила, традиции, законы… Это всё придумали люди. Мои люди их перепишут. Не хочешь быть моей женой, будь сестрой, шабирой, голосом Всевышнего. Просто будь рядом.
— Мы это уже проходили. Зачем повторяться?
Иштар приблизился, посмотрел снизу вверх и вдруг присел на корточки:
— Я всегда знал, что ты не мой ангел. Я прочёл это в твоих глазах, когда мы стоялидруг напротив друга… в комнате, в моей камере. Ты говорила, что мой ангел ждётменя в Ракшаде. Спрашивала: как я узнаю его, если не вижу женских глаз? Я разрешил женщинам закрывать только нижнюю часть лица. Теперь я вижу многоглаз — ангела не вижу. Почему мне нужен чужой ангел? Ведь это грех. Забрать женщину у другого мужчины — тяжкий грех. Но клянусь, если он оступится, я взвалю тебя на плечо и унесу. И никто меня не остановит.
Эйра улыбнулась:
— Я беременна, Иштар.
Он прижал кулак к губам. После долгих раздумий, встал в полный рост:
— Если он оступится, я его убью.
— Прежде чем убить, подумай, что вместе с ним умрут ещё двое: твоя шабира инерождённый ребёнок. Я не проживу без любимого мужчины и часа.
Не прощаясь, Иштар покинул комнату, оставив после себя стойкий запах лайма. Из спальни появилась Кенеш. Взяла со стола холст. Расстелила на полу у ног Эйры. Рассвет. Остров Шабир. Статуя Ракшады, воплощение силы и власти. Статуя Джурии, воплощение женской красоты и грации. Рядом изваяние третьей шабиры: изящная фигурка, окутанная гипюром, сотканным из каменных бабочек. Воплощение радости и счастья.
Охранители принесли обед, зная, что моруна не пойдёт в общую столовую, где полно климов, ориентов и ветонов. Служанки накрыли стол на балконе. Эйра не успела переступить порог, как из коридора донеслись возмущённые голоса.
Постучавшись, в гостиную заглянул страж:
— Его Величество приказал никого к вам не пускать, кроме Иштара. Пришёл ЕгоСветлость Трой Дадье. Что нам делать?
— Пусть заходит, — сказала Эйра и приготовилась выдержать натиск ещё одногонедруга Адэра.
Трой поприветствовал её кивком. Разместившись на диване, одёрнул рукавапиджака с таким видом, будто только что завершил кулачный бой.
— Я не хотел придавать нашему разговору некую официальность, — промолвил они пронзил Эйру взглядом. — Решил прийти к тебе, а не вызывать тебя в замок.
— Я бы не пришла, — произнесла она с нарочитым спокойствием.
— Этого я и боялся. Похоже, с Адэром вы полностью поладили? — усмехнулся Трой. Посмотрел по сторонам.
Почему их всех интересует обстановка? Ищут фотографии Адэра в рамочках? Егогалстук, забытый на спинке стула?
— У меня не получилось поговорить с тобой по душам в Тезаре. Я чувствую засобой вину.
— Вину? — переспросила Эйра, испытывая досаду.
Не надо было приезжать в Лайдару. Теперь она ниточка в руках недругов иинтриганов.
— Хочу сказать тебе спасибо. Адэр изменился. И если бы не ты…
— Ваша Светлость! Признайтесь, что до его ссылки в Порубежье вы не сумелиразглядеть в нём правителя, и вам не надо будет унижаться перед простолюдинкой.
Трой нахмурился:
— Почему ты так со мной разговариваешь?
— Зачем вы пришли? Хотите, чтобы я исчезла прямо сейчас? Знаю, Великому будет неприятно видеть меня на празднике. Ему придётся потерпеть.
— Я хочу, чтобы ты поняла одну важную вещь. Дело не в том, что ты отказалась оттрона Грасс-дэ-мора. И не в твоём обещании никогда не приближаться к королю Тезара. Грасс-дэ-мор можно переименовать, а от обещания можно освободить. Похоже, это и собирается сделать Адэр.
— Я не в курсе его планов.
— Ты должна понять, что король — это не один человек. Это сотни, а то и тысячилюдей. Представь, если против Адэра восстанут советники, если восстанетдворянство. Только представь, через что ему предстоит пройти. Чем он заплатит засвоё мнимое счастье? Междоусобицей, расколом страны. Он станет жертвой своегонеобдуманного решения. Ему повезёт, если он продержится несколько лет. А чтопотом? Каждый день он будет читать в газетах, как его страной управляет кто-то. Как достояние династии Карро растаскивают, рвут в клочья. Каждую ночь им будетовладевать тоска. Он начнёт пить, искать утешение в разгулах. Ты лучше всех знаешь о его наклонностях. Останови его, пока не поздно.
Эйра покачала головой:
— Я не знаю, что он задумал.
— Узнай и останови! В твоём распоряжении день. — Трой поднялся, поправил полы пиджака. — Ты любишь его, я понимаю…
— Нет, не понимаете, — перебила Эйра и неосознанно прижала ладонь к животу. — Вырвите своё сердце, Трой Дадье! Вырвите и растопчите! Быть может, тогда мы поймём друг друга.
Трой уставился на её руку:
— Ты беременна… Вот почему он прятал тебя три месяца. Ты родишь ублюдка, ион будет прыгать вокруг трона как шут. Королевский шут. Нет, королевская клоунесса. Ведь первой у морун рождается девочка. Твоя дочь, моруна, станетпосмешищем тезарского двора. Ты этого хочешь?
Эйра приблизилась к двери и распахнула створку:
— Возвращайтесь в свой ад, Трой Дадье, а меня оставьте в моём.
Дождавшись, когда в коридоре затихнут шаги, прошла в спальню, улеглась на софу и укрылась пледом с головой.
Трой вышел на залитую солнцем площадь. Детишки с визгом бегали под струямифонтана, пускали щепки в чаше с водой. Взрослые стояли в сторонке, держанаготове сухую одежду.
Трой снял пиджак. Бросив его охранителю, засучил рукава рубашки. Опустившись возле чаши на колени, под восторженный смех детворы и аплодисменты зевак принялся взбалтывать воду. Волны в фонтанной чаше, воронка в груди, на лице брызги и слёзы.
***
— Твоя комната в конце коридора, — сказал Адэр, войдя в спальню.
Кенеш, бурча под нос непонятные фразы на