Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 5 (страница 150)
– Мои люди не продаются.
– Я с ней не спал!
Трой подпёр подбородок кулаком:
– Твоя… Эйра такая же красивая, как Наиль?
– Вы находите Наиль красивой? – Адэр вытащил пробку из второй бутылки. – И вообще, мы с вами не друзья, чтобы обсуждать женщин. Вы мне в деды годитесь.
Поджав губы, Трой направил взгляд на часы. Десять минут. Пятнадцать. За этовремя можно зачать ещё одного ребёнка. Хотя бы Луанна была беременна. А еслиАдэр прав, и эта история с помолвкой и беременностью – проделки Иштара?
– А ты не думал, что Иштар питает чувства к твоей… Эйре?
– Нет, – буркнул Адэр и пригубил бокал. – Они побратались. Посестрились.
– Ты пьян.
– Я пьян. Я хотел свести Вилара и Элайну. Отправил их в город развлечений, а самуехал в Тезар. Если бы не я, Вилар был бы жив. У моей… моего тайного советника, кажется, умер мозг. Я пьян горем и не знаю, когда протрезвею.
Трой встрепенулся. Умер мозг?
– Налей. Я тоже выпью.
Адэр наполнил бокалы.
Трой сделал несколько больших глотков:
– Поэтому жрица морун здесь?
Допивая вино, Адэр кивнул.
– Что говорит?
– Ничего. Почему так долго? Как врач осматривает ребёнка, которого нет?
– Никогда не интересовался, – ответил Трой и похлопал себя по коленям.
Двери распахнулись. Маркиз Ларе прошествовал через зал и с довольным видомвручил Адэру карту медицинского осмотра:
– Ваше Величество, вам надо пойти к Её Высочеству и утешить.
Адэр вскочил:
– С радостью.
Проводив его и маркиза взглядом, Трой дотянулся до бутылки и впервые в жизни, пренебрегая правилами приличия, приложился к горлышку.
***
Адэр всеми фибрами души ощущал исходившее от Наиль материнское тепло, сопереживание и сочувствие. Смотрел на женщину, чей облик не вязался с её возрастом, и не мог злиться, когда она говорила: «Есть вопросы, на которые вы не должны знать ответы». Шестое чувство подсказывало: Наиль права, ему не надознать ответы, незнание даёт надежду.
Адэр впервые задумался о том, какой груз давил на плечи последнего потомкадинастии Грассов. Как он жил, зная, что среди его соратников есть предатели? Откуда он черпал силы на претворение своих планов в жизнь, зная, что народы обратят его достижения в пыль?
Странник – безжалостный пророк, впрочем, как и все остальные прорицатели. Их не волнуют чувства людей, не заботят будущее стран. Зерван умер, и народы опустили руки: сопротивляйся, не сопротивляйся – исход предрешён. Странник сказал, что страна погрузится в вековую бездну – так тому и быть. Сто летрастрачены на саморазрушение, а могли быть направлены на созидание.
Адэр собрал глав религиозных течений, поделился с ними тревогами и попросил смягчить трактовки некоторых пророчеств. Пугающих откровений в Священных Писаниях уйма. Сейчас людям нужна надежда, а не вера в неизбежную кару высших сил и в конец света.
Главы конфессий возмущались, с пеной у рта произносили схожие фразы и не замечали, что произносят их с разной интонацией. Обсуждая одни и те же идеи, придавали им разный смысл. Они спорили не с правителем, а друг с другом и, возможно, с Богом. В каждой религии у Бога иное имя, иной лик, но Бог один. Он не мог одним сказать одно, другим другое. Он не мог противоречить сам себе, этимзанимались святые отцы.
«Я зря обратился к вам, – промолвил Адэр. – Я думаю, как дать людям веру в лучшее будущее, а вы – как забрать эту веру. Понимаю, у вас свои цели и задачи. Но когда приходит беда, даже враги объединяются. Вы мне не враги и не друзья. Вы бесполезны, а значит, вы никто. Никто мне не нужен. И не знаю… нужен линикто Богу?»
Через неделю Адэру пришло письмо: главы конфессий сообщили о своём решенииуделить особое внимание проповедям, направленным на подъём духа верующих. Капля в море, но это лучше, чем ничего.
Адэр приказал прекратить поиски тел погибших, принял присягу нового советникапо вопросам транспорта и отправил личные вещи Вилара его отцу.
Эйра поднялась с постели. Она мало походила на живого человека: тело бродилопо безлюдным коридорам и залам, но рассудок блуждал в потёмках. Наиль хотелаувезти её в дом матери, мол, среди сестёр ей будет не так одиноко. Адэр разозлился. Конечно, рядом с одинокой могилой в осиновой роще ей будет не так одиноко. А что делать ему? Тоже рыть для себя яму?
Распрощавшись с Наиль, Адэр создал вокруг Эйры иллюзию жизни. Гуляя с ней посаду, обсуждал события дня. Заставлял Кенеш петь, Муна – вслух читать книги, Талаша – говорить на
Оживление в покоях утихало только на ночь. Адэр придвигал к кровати кушетку, брал Эйру за руку и смотрел в безучастное лицо. Дожидался, когда она закроетглаза, и погружался в мучительный сон без сновидений.
Летняя жара перетекла в осеннюю прохладу. На деревьях пожелтела листва. Минорный лад заседаний Совета сменился мажором. Всё чаще звучалиобнадёживающие прогнозы: зима пройдёт сравнительно гладко, без продуктовых карточек и роста безработицы.
Комиссия по установлению истины завершила работу над тетрадью слепоголетописца. Вместо того чтобы привезти расшифровку в Мадраби, Кангушар попросил Адэра приехать в Лайдару.
В особняке, подаренном правителю ветонским Советом, стояла мёртвая тишина, столь нелюбимая Адэром. В открытые окна гостиной не проникало ни звука. Лес замер, затихла река, птицы исчезли.
Адэр вошёл в комнату, где обычно проходили собрания. Окинул взглядом членов комиссии. Внутренний голос подсказал: они не знают, что делать с открывшейся правдой.
Опустился в кресло, взял сшитые бумаги. Дойдя до середины истории, покачал головой: теперь понятно, какой документ хранится у Иштара.
– Герцог Кангушар! Подготовьте договор о неразглашении.
– Мы давали расписку, – напомнил преподаватель университета.
– Это другой договор, – произнёс Адэр. – Высшая степень секретности. Запретобсуждения информации друг с другом.
Подошёл к окну, раздвинул шторы, открыл рамы. В пожухлой траве блестелапаутина, по деревьям бесшумно прыгали белки. Умиротворение, а в душе громыхал камнепад. Лекьюр – с подачи Иштара или следуя собственным желаниям – замахнулся на династию Карро! Хотелось пойти в соседнюю комнату, снять трубку с телефона и задать один вопрос: «По какому праву вы занимаете тронПартикурама?» Но нельзя. Тетрадь летописца – всего лишь записки слепца, не имеющие юридической силы. Ни один суд, ни один правитель не примет их к рассмотрению. Ситуация требовала продуманных действий.
– Моруны нас не простят, – едва слышно проговорил старейшина климов Валиан.
– Я бы не простил, – отозвался Йола.
– Я запрещаю вам обсуждать информацию, – сказал Адэр, взирая в небо, опутанное кронами сосен.
– Мы ещё не подписали договор, – возразил староста ветонского Совета Урбис иобратился к Валиану: – Моруны простят. Дети не в ответе за отцов.
Адэр обернулся:
– Если дети не совершают те же ошибки. У вас было сто лет, чтобы установить истину. И кто это сделал?
– Они не простят, – покачал головой Валиан. – Как мне сказать людям, что мы были не правы?
– На исповедь летописца ссылаться нельзя. – Адэр кивком указал на коробки в углу комнаты. – Есть другие свидетельства. Ищите.
– Вы не распустите комиссию? – спросил Урбис.
– Вы подошли к важному этапу работы. Мне нужна более полная картина.
Кангушар принёс договор, заседатели поставили подписи и принялись разбирать коробки, куда складывали письма и посылки людей, отозвавшихся на просьбу Адэра. Желающих воскресить историю страны было не так уж и много. И мало ктохранил хлам.
– Мой прадед предатель, – прошептал герцог, выйдя следом за Адэром на террасу. – Я хочу сказать членам комиссии. Это будет честно.
– Дед Кебади оказался благородным человеком. Он не раскрыл имён участников заговора. И вы не раскроете.
– Но я-то знаю, что он сделал.
Адэр присел на перила. Скрестив руки, сдавил грудную клетку. У него такой козырь в рукаве, а он не может его вытащить.
– Что он сделал?
Кангушар упёр кулаки в бока, уставился в плиты под ногами:
– Он подготовил брачный договор Зервана и тикурской принцессы. Мне рассказывал отец.
– И подложил туда приказ о заключении тайной жены в подземелье.
– Да. Думаю, да. Дьявол! О чём он думал?