Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 4 (страница 47)

— Может, ты слышал от врачей или сам видел, как она бредила?

Луга отрицательно качнул головой.

Иштар кивком указал на Драго:

— Давай его сюда.

Он испытывал жгучую ненависть к этому стражу и был приятно удивлён, увидев своего врага в Ракшаде. После спасения ориентов Малика принесла Иштару вино и там же, в ванной, потеряла сознание, а Драго избивал его — жестоко, с остервенением. Иштар знал, как накажет человека, посягнувшего на честь ракшадского воина, но сейчас был не тот случай.

Односторонний разговор с Драго ничего не дал. Иштар посмотрел на Малику. Она уже стояла в полный рост, вытянув руки ладонями кверху и взирая в мглистое небо. Бросив одеяло, стражи с озадаченным видом обменивались жестами. Воины поглядывали на неё, смывая под дождём песок с кожаных штанов и сапог.

— Эльямин… — позвал Иштар.

— Мужчина! Я беседую с Богом. Не мешай мне.

— Это слишком.

Быстро приблизившись, Иштар чуть было не взвалил её на плечо, как вдруг от песчаного холма отломился гребень и с гулким звуком рухнул к подножию. Лошади заржали, встали на дыбы.

— Все от бархана! — проорал Иштар и, обхватив Малику за талию, попятился.

Отведя лошадей и отогнав машины на безопасное расстояние, воины наблюдали, как стекают склоны, словно это был не песок, а вода. Как из месива вылезают, будто ростки, каменные башни и зубцы. Остальные элементы сооружения ещё покоились в бархане, но людям стало ясно: перед ними древний город. И возможно, единственное, что в нём уцелело — эта крепостная стена.

Из бойниц хлынули потоки грязевой воды и вместе с ливнем омыли стену. Взору воинов предстали железные ворота. Перед искривлёнными створами на вытянутом постаменте находились статуи двух женщин, расположенных спиной друг другу. Одна изображала плакальщицу, которая сидела на пятках и, упираясь ладонями в землю, склоняла голову перед городом. Точно так же сидела Малика какие-то полчаса назад.

Второе изваяние женщины было обращено лицом к пустыне. Воины посмотрели на Малику — сейчас она стояла так же: вытянув перед собой руки и взирая в небо. Люди вновь перевели взгляды на изваяния. Это была Ракшада. Она разговаривала с сыном, который, скорее всего, был захоронен под пьедесталом. Вела беседу с Богом и защищала ворота города, в которые можно войти, только сдвинув могильный камень под ногами великой женщины.

— Невероятно… — прозвучал голос Хёска.

— И сердце рвётся, и боли нет конца, — забормотала Малика. — И сердце рвётся…

Иштар взял её за плечи:

— Это не твоя боль, Эльямин. Эта боль умерла вместе с Ракшадой.

Но Малика продолжала бормотать. Раздался треск. По каменной кладке пошли трещины. Месиво выдавило изнутри один фрагмент стены, другой… Обломки летели вниз и втыкались в песок, как надгробия. И вскоре от крепостной стены остались высокий фундамент и ворота, обрамленные монолитными балками. Перед воротами возвышались нетронутые изваяния.

Оттеснив Хёска, воины окружили Малику и принялись бить кулаками себя в грудь: «Шабира! Шабира!» А Иштар никак не мог привести её в чувства: встряхивал за плечи, сжимал руки, похлопывал по щекам:

— Твои люди здесь, они живы. Мои воины живы, и я живой. Отпусти чужую боль.

Малика тряслась в ознобе и, стуча зубами, повторяла: «… и боли нет конца».

Иштар притянул её к себе и крепко обнял:

— Ты хотела меня обнять, а обнимаю я. — И закачался из стороны в сторону, словно баюкая ребёнка.

— И на этом закончится твоё бесславное правление, — прошептала Малика, устремив прояснившийся взгляд на Иштара.

Посмотрев на скандирующих людей, он покачал головой:

— Не закончится.

Под утихающим дождём машины медленно покатили на восток, конница двинулась в Кеишраб.

Ракшады — удивительный народ. Они не знали усталости и страха, не испытывали голод и жажду, руководили мыслями и желаниями. Хорошо видели в темноте и незаметно подкрадывались. Могли спать на ходу и управлять кораблём, слушая шёпот моря. По Лунной Тверди ходили предания, что ракшады — потомки древнейшей цивилизации, которая существовала на материке задолго до появления народов Пустынь. Глядя на них, исчезали сомнения в достоверности легенд.

Барабанщики и стражи бежали рядом с жеребцами, держась за стремена. Затем всадники менялись с ними местами. Перед барханами с крутыми склонами люди спешивались: придерживали лошадей на подъёме и вынуждали их спускаться наискосок. И лишь Иштар не выбирался из седла. Приваливаясь спиной к хазиру и упираясь затылком ему в плечо, Малика крепко спала.

Наконец показался оазис, вдали завиднелись озарённые солнцем крыши домов. Процессия в строевом порядке направилась к столице. Хлопая себя по бёдрам, барабанщики задавали темп. За ними шли знаменосцы, следом ехали Иштар с Маликой и Хёск. Сбоку еле передвигали ногами стражи. Шествие замыкали всадники.

Когда процессия двинулась по длинной и широкой вершине бархана, Малика посмотрела в сторону серповидного озера:

— Он жрец от Бога, как и я.

— Кто? — бросил Хёск недовольно.

— Тот, кто создал лестницу.

— Да, он верховный жрец. И ближе ко мне, чем к тебе.

Малика повернулась к Хёску:

— Я верховная жрица морун. А ты кто?

— Болезнь прогрессирует, — промолвил он, покосившись на Иштара.

— Он жрец от Бога, как и я, — повторила Малика. — Он что-то открыл, а я вошла. Только мне это не надо. Как он умер?

Посмотрев на её лицо, спрятанное под чаруш, Хёск скривил губы:

— Кто?

— Жрец от Бога.

— Он не был настолько великим человеком, чтобы потомки захотели сохранить о нём память.

— Не удивлюсь, если он сошёл с ума. Он видел то же, что вижу я.

— Что ты видишь? — подал голос Иштар.

Вытянув руку, Малика указала на ближний берег озера:

— Трупы. Много. Гора трупов.

— Зная нашу историю, легко фантазировать, — вставил Хёск.

— Их некому оплакивать, — сказала Малика. — Здесь вырезали весь народ.

— Отклоняешься от истории, — заметил Хёск холодно.

— Я хочу попрощаться с ними.

— Эльямин, — проговорил Иштар. — Там ничего нет. И мы в двух шагах от дома.

— Я должна попрощаться, — промолвила Малика не своим голосом. — Там мой народ. — И не дождавшись остановки, спрыгнула на песок.

— Иштар, если это не прекратить, ты закончишь свои дни под обломками Ракшады, — произнёс Хёск, глядя ей в спину.

Иштар спешился, приказал воинам не двигаться с места и устремился вниз по склону. Тяжело вздохнув, жрец слез с лошади и последовал за хазиром.

Малика ходила по большому кругу и что-то шептала, но чаруш не позволяла расслышать фразы. Иштар и Хёск стояли в стороне, не обмениваясь взглядами и не произнося ни слова. В их головах носились разные мысли, но они оба искали выход из непонятной ситуации и думали, что делать с шабирой.

— Она говорит: «Пришли люди и всех убили», — произнесла Малика.

— Кто? — спросил Хёск, подозревая, что скоро возненавидит этот вопрос.

— Маленькая девочка. Она играла возле родника и успела спрятаться. Но потом её выследил мальчик. Она говорит: «Большой мальчик». Говорит: «Его зовут Ташран». Он её не выдал. Приносил ей одежду и еду. Много лет.

— Чем скорее мы окажемся дома, тем лучше будет для неё, — промолвил Хёск, подойдя к Иштару вплотную.

Повернувшись лицом к противоположному берегу, утопающему в зелени, Малика вытянула руку:

— Он прятал её там. — И быстро пошла вдоль кромки воды.

— Ей бы флаг нести, — просипел Хёск, торопливо шагая рядом с Иштаром. — Где ты её взял? Мне никогда не нравились твои поездки в Краеугольные Земли. Вечно привозил кого-то…

— Умолкни, — отрезал Иштар.