Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 3 (страница 26)

— Да, мой правитель.

— Как ты, командир защитников, можешь бездействовать, когда там… — Адэр развернул Кангушара к тоннелю лицом. — В твоей защите нуждаются люди. Или тебе на них плевать? Плевать, потому что они ориенты? Со своими людьми ты бы никогда так не поступил.

— Мой правитель, вы несправедливы!

Адэр оттолкнул герцога:

— Вам плевать. — Пошатываясь и спотыкаясь, пошёл мимо людей, освещающих факелами коридор. — И вам плевать. Всем плевать.

Впереди бежал Парень. За спиной раздавались шаги Вилара. Больше никто не издавал ни звука.

Небо стремительно темнело, словно решило отыграться за вмешательство в законы природы. Адэр спустился на плато, схватился за обледеневшие перила и посмотрел вниз. Огромные волны передавали друг другу обломки мачты, запутанные паруса, доски.

Вилар встал рядом с Адэром, сделался белее снега.

— Что это?

— Это что такое?! — закричал Адэр.

К нему подбежал защитник:

— Шхуна. На ней никого не было.

— Где вторая шхуна?

Защитник указал на серое пятно в мглистой пелене:

— Они убрали паруса.

Адэр повернулся к Вилару:

— Кто сказал, что всё закончилось?

Парень встал передними лапами на перила и завыл.

— Хватит! — Адэр обхватил его морду руками. — Хватит! — И направился в замок.

Десятки кроватей были отгорожены ширмами. Кругом суетились медсёстры и врачи.

— Йола! — крикнул Адэр, распахнув двери.

— Здесь его нет, — прозвучало в ответ.

Адэр переступил порог следующей комнаты:

— Йола!

Из-за ширмы показался врач:

— Тише! Здесь дети.

Шагая по коридору, Адэр заглядывал в дверные проёмы:

— Йола!

— Он здесь.

Адэр приблизился к кровати. Старейшина морского народа за несколько дней состарился на десяток лет. Похудевшее лицо землистого цвета было испещрено морщинами. Руки, лежащие поверх одеяла, обтягивала тонкая прозрачная кожа, сквозь которую просматривались бледно-голубые вены.

Адэр прикоснулся к угловатому плечу:

— Йола, ты спишь?

— Он без сознания, — прозвучал из-за ширмы слабый голос.

В комнату вошёл врач:

— Мой правитель, прошу вас уйти.

— Что с ним?

— Обезвоживание и истощение. Мне сказали, что он очень долго не ел и не пил.

— Он поправится?

— Надеюсь. Прошу вас, уйдите.

Адэр взял старейшину за ледяную руку:

— Крепись, Йола.

— Кто-нибудь знает, кто остался на шхуне? — спросил Вилар, едва переступив порог.

— Там кто-то остался? — переспросили удивлённо.

Адэр вышел в коридор, крикнул во всё горло:

— Кто последним покинул шхуну ракшада?

— Я, — донеслось из дальней комнаты.

На кровати лежал старик. Медсестра обрабатывала ему распоротые канатом ладони.

Врач поставил возле ширмы два стула, предложил Вилару и Адэру сесть. Но они вцепились в спинку кровати. Вилар боялся задать вопрос. Адэр боялся услышать ответ.

Старик заговорил сам:

— Там остались ракшад, четыре моряка, шестнадцать… нет, восемнадцать стариков и моруна.

Вилар обессиленно рухнул на стул.

— Рассказывай, — попросил Адэр ориента. — Что произошло с третьей шхуной, кто погиб, кто виноват. Всё рассказывай.

Облокотившись на перила, Адэр смотрел в ночную мглу и глубоко дышал, пытаясь заморозить рассудок. За спиной ярко светились окна замка. Врачи и медсёстры не скоро лягут спать. Защитники отправились на охрану Лайдары. Стражи дежурят в подземелье под дворцом, готовые в первую же секунду затишья спустить лодки на воду. Вилар согласился остаться в своей комнате. За это ему спасибо.

Адэр достал из кармана плаща бутылку, зубами вытащил пробку. Похлопал Парня по спине:

— Прости. Угостить тебя нечем.

Зверь лениво вильнул хвостом.

Глядя на сокрытый мраком горизонт, Адэр поднял бутылку:

— С новым годом, Малика!

***

Тяжёлое ночное небо прижималось к морю. Буря выдыхалась и на исходе сил выплёскивала остатки злобы. Якорь надёжно вгрызался в дно. Шхуна уверенно противостояла волнам и ветру. Иштар еле держался на ногах от усталости, и моряки отправили его в трюм.

В большом помещении было холодно и тихо. Ещё недавно здесь теснились триста человек. Их дыхание согревало воздух, тихие голоса наполняли трюм жизнью. Сейчас в дальнем углу, подальше от люка, спали, зарывшись в одеяла, несколько стариков. Сбоку от трапа в умирающем свете единственной керосиновой лампы сидела Малика. Прижимая ноги к груди, куталась в пледы и покачивалась из стороны в сторону.

— Рядом с тобой свободно? — спросил Иштар.

Малика слабо улыбнулась:

— Как видишь.

Иштар опустился на пол, кивком указал на ориентов: