Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 3 (страница 14)
Кутаясь в плед, Адэр сидел на подоконнике. Он был уверен, что там, внизу, возле высокой двери, выходящей в сад, стоит она. И так же, как он, ждёт рассвет без единого лучика солнца. Прислоняется плечом к сырой стене, прячет лицо в поднятый воротник и поёживается.
Адэр был здесь, в жарко натопленной спальне, и в то же время парил над застывшим садом. Робким ветром касался длинных влажных ресниц, скользил по смуглой коже, смешивался с тёплым дыханием, льнул к гибкой шее и забирался под пальто.
Он прижимался лбом к тонкой прозрачной преграде, всматривался в серую пелену, в размытые очертания голых деревьев, и пытался угадать: куда смотрит она.
Небо посветлело, почернела земля, линии ветвей стали чётче, на стекле уже можно разглядеть тонкие дорожки-ручейки. Вот и рассвет.
Адэр вышел из апартаментов. До слуха донеслись неторопливые шаги. В начале коридора появилась Малика. Подойдя ближе, сняла с головы шарф и присела:
— Доброе утро, мой правитель. — И направилась к своим покоям.
Прикусив конец шарфа, Парень побежал за ней, подпрыгивая и мотая мордой. Адэр пошёл следом.
Малика глянула через плечо, замедлила шаг. Остановилась перед дверью:
— Вы хотите поговорить?
Адэр толкнул створку:
— Хочу.
Она ступила в гостиную и уставилась себе под ноги.
— Собирайся. Ты едешь со мной в Ларжетай.
— Я не поеду.
— Малика, я не оставлю тебя здесь. Я знаю, что ты не будешь сидеть в замке.
— Не буду.
— Сейчас неудачное время для поездок.
Малика сцепила пальцы:
— Проделано много работы. Я не могу всё бросить.
— Какой работы, Малика?
— Я пытаюсь успокоить людей. Они напуганы.
— Взращиваешь ненависть к Тезару?
Малика направила на Адэра растерянный взгляд:
— Нет. Нет! С чего вы взяли?
— Что ты им говоришь?
— Говорю… — Малика опустила голову. — Говорю: посмотрите вокруг, есть люди, которым хуже, чем вам. Идите к ним. Растопите печку, сварите кашу из крупы, которую принесёте, подержите за руку тех, кто потерял надежду. Помечтайте, как весной будете обрезать деревья, а тёплыми вечерами сидеть на завалинке и петь песни. Говорю: идите к ним! А когда будет плохо вам, придут все, кому вы помогли.
Адэр приподнял пальцами её подбородок:
— Собирайся.
Малика сделала шаг назад:
— Я не поеду.
— Это приказ!
— Извините меня.
Переживания и беспокойные мысли вдруг развеялись, как зыбкий дымок над потухшим костром.
— Забирай Муна и уходи на все четыре стороны. Сейчас! Я должен убедиться, что тебя больше нет.
Адэр заставил себя позавтракать. В кабинете сложил в ящик документы и посмотрел на карту, пришпиленную к стене. Хотел снять, но передумал — светлые планы останутся в замке.
С улицы донеслись тарахтящие звуки. Адэр приблизился к окну. По пустоши ехали грузовик и трактор. Через некоторое время в кабинет вошли Вилар и Эш. Одежда облеплена глиной, лица посеревшие, глаза опухшие.
Вилар привалился к стене плечом:
— Не зря сюда заехали. Я чувствовал, что ты здесь.
— Ты заболел? — спросил Адэр.
— Спина немного…
— Иди к себе. Потом поговорим.
— Надо срочно вывозить ориентов.
— Как ты там оказался?
— Привез им продукты.
Адэр повернулся к Эшу:
— Дотянул до последнего?
— Всё было терпимо, а вчера вода в пещеры хлынула.
— Дотянул!
— Я послал Драго в Лайдару, чтобы ветоны готовились к приёму ориентов.
— Насколько всё плохо?
— Женщин и детей переправили на шхуны. О лагере над обрывом не может быть и речи. Почва промокла настолько, что проваливаешься по колено. И везде ручьи. Сперва глина лилась, теперь земля.
— Почему раньше не пришёл?
— Прилив закончился, море на два метра откатило. Я думал, что беда миновала. А вчера такое началось…
Адэр подошёл к карте:
— Пока пригоним технику с границы…
— Все машины развозят продукты, — сказал Вилар. — Я даже не знаю, где они.
— Ориенты продержатся неделю?
— Нет, — ответил Эш.
Адэр провёл пальцем по чертежу:
— Сколько у них шхун?
— Три.
— А если отправить их до Лайдары морем?
— Их пять тысяч.
— Хотя бы женщин и детей.
Эш покачал головой: