Такаббир Кебади – Трон Знания. Книга 2 (страница 22)

Исаноха присоединился к Адэру. С опаской глянул вниз:

– Во владениях маркиза Безбура есть спуск к морю.

– Знаю. До его владений пять миль. Жалко времени.

– Мой правитель, можете подойти? – крикнул «гимнаст» и указал на выступающие из склона камни. – Я попробую спуститься.

– Хочешь на этот раз свернуть шею себе? – проворчал Ютал.

Расстановка слов в реплике навела Адэра на мысль, что «гимнаст» уже сворачивал кому-то шеи. Следующая мысль успокоила: местные стражи в большинстве люди необразованные и не умеют строить фразы правильно.

«Гимнаст» снял сапоги и сбросил вниз.

– Ну ты и балбес, Лайс! – воскликнул Ютал. – Зачем сапоги кинул?

– Так я точно спущусь. Сапоги-то памятные, матушка дарила. – Лайс сделал на конце верёвки петлю, затянул на запястье и обратился к приятелю: – Верёвку не натягивай и не дёргай. Если повисну, не тащи. Понял?

Ютал кивнул:

– Совсем перегрелся. Что тут непонятного?

Лайс распластался по земле. Вонзил растопыренные пальцы в растрескавшуюся от жары почву и свесил с края ноги. Спустился ещё чуть-чуть. Звучно втянул в себя воздух.

– Что там? – спросил Ютал.

– Камни горячие.

Адэр с интересом наблюдал за кошачьими движениями Лайса, как он цепляется пальцами за выступы, как ищет ногой опору, как замедленно вытягивает руки, держа вес тела.

– Верёвке гаплык! – крикнул Ютал.

– Понял, – отозвался Лайс, зубами ослабил петлю на запястье и высвободил руку.

Наконец спрыгнул на берег, издал гортанный крик, разбежался и вдруг совершил прыжок через голову с переворотом тела в воздухе. Адэр присвистнул от восторга.

– Гимнаст! – с неподдельной гордостью сказал Ютал. – В цирке работал, пока шею не свернул.

Адэр оглянулся на стража. С довольного лица вмиг схлынула краска. Сообразив, что сболтнул лишнее, Ютал принялся суетливо сматывать верёвку.

Адэр снял сапоги и сбросил с обрыва.

– Мой правитель! – вскричал Исаноха. – Я вам не позволю!

Адэр выхватил из рук Ютала петлю:

– Подгони машину поближе.

– Мой правитель! – визгливо произнёс Исаноха. – Вы можете скинуть меня, как сапоги, но я не разрешу вам совершить непоправимую ошибку.

– Вашей единственной непоправимой ошибкой, Исаноха, было согласие стать моим советником.

Пока Ютал привязывал верёвку к буксировочной проушине, Исаноха вышагивал взад-вперёд, поигрывая желваками на скулах.

Адэр затянул петлю на запястье, ещё раз посмотрел с обрыва вниз. Может, действительно поехать в поместье Безбура? Пять миль до лагеря, по песку, столько же обратно. По дороге можно искупаться. Когда он последний раз плавал в море? Да никогда. Прилюдно плескаться положение не позволяло. Вдали от пронырливых глаз – только яхта, с которой он боялся нырять и стыдился перед друзьями спускаться по трапу. Боязнь высоты выдавал за аллергию на морскую соль. Когда ещё ему представится возможность побороться с этим страхом? Ущелье Испытаний не в счёт – там не было выбора.

Полный любопытства взгляд стоящего на берегу Лайса, забота, с какой проверял Ютал петлю на запястье, и недовольный вид Исанохи перевесили чашку весов в пользу схватки с высотой.

– Скоро не ждите, – сказал Адэр и лёг на землю.

– Я не могу на это смотреть, – проговорил Исаноха, сел в машину и громко хлопнул дверцей.

Спускаясь лицом к скале и борясь с неприятным брожением в желудке, Адэр цеплялся взглядом за скудную траву, чудом выросшую в узких разломах, и старался не замечать бегающих по отвесной стене ящериц. Несколько раз нога соскальзывала с камня, по телу прокатывала волна колючего озноба, по спине струился пот. На ладонях и стопах саднили раны от острых выступов.

– Мой правитель, снимайте петлю, – раздался сверху голос Ютала. – Верёвка закончилась.

– Лайс, сколько ещё? – крикнул Адэр, силясь утихомирить дрожь.

– Немного. Метров семь, не больше.

Адэр упёрся лбом в камень и закрыл глаза. Сейчас есть выбор. Когда он высвободит руку, выбора не будет. Позади бóльшая часть пути, пройденного почти без сучка и задоринки. Минуту назад всё вокруг благоухало свежим бризом с примесью запахов иссушенной зноем земли и разгорячённой солнцем скалы – теперь в воздухе разливалась противная горечь. Неужели вера в петлю на запястье могущественнее веры в себя?

Спрыгнув с последнего выступа, Адэр рухнул на песок и вытер лицо полой рубашки. Посмотрел вверх – он сделал это! Возможно, «гимнасту» спуск дался намного легче, без бешеного сердцебиения и судорог в мышцах. Возможно, для него схватка с высотой – привычный риск, но для отпрыска Великого – подвиг.

Адэр перевёл дух и побрёл по берегу, оставляя следы на песке, прилизанному пенными волнами.

Первыми заметили незнакомцев дети. Запищали и разбежались, как испуганные тенью орла цыплята. Женщины побросали половники в бурлящие над кострами котелки и ринулись вслед за детворой: в самодельные шатры из парусины или в тёмные пещеры. Сидя возле натянутых между жердинами сетей, молодые мужчины отложили иглы и катушки с нитью. Их загорелые, обнажённые до пояса тела напряглись и взбугрились силой. Старики поднялись с перевёрнутых лодок.

От порыва ветра хлопнули на верёвках одеяла, костры прижались к земле, пламя заметалось из стороны в сторону, зашипело.

– Нам не рады, – тихо проговорил Лайс, шагая рядом с Адэром. – У меня под левым рукавом охотничий нож в чехле. Это так, чтобы вы знали.

– У меня под рубахой. Сзади. Но ты этого не знаешь.

Лайс кивнул:

– Могила.

Адэр остановился возле крайнего шатра:

– Мне нужен Йола.

– А ты кто такой? – спросил старик и поднял с песка весло.

Его примеру последовали остальные старики.

– Перед вами правитель Порубежья Адэр Карро, – произнёс Лайс.

Адэр поёжился под буравящими взглядами.

– Правитель, говоришь? А нам откуда знать, что ты не врёшь?

– Вы спасли моего друга, маркиза Бархата, и помогли моим людям обезвредить банду в «Провале», – сказал Адэр. – Об этом знает только правитель.

– Я затыкал уши горным воском, который дал нам Йола, – добавил Лайс.

– Йола уплыл в другой лагерь, – сообщил старик. – Будет ближе к ночи.

– Я подожду, – проговорил Адэр. Сел на перевёрнутую лодку спиной к ориентам и подставил лицо солнцу.

Лагерь ориентов ожил. Чужаки сидели спиной к хозяевам и не боялись предательского удара сзади, а значит, и морскому народу нечего бояться. Мужчины продолжили чинить сети. Старики заняли места на лодках слева и справа от непрошеных гостей. Женщины вернулись к котелкам. Дети высунулись из пещер и шатров. Безмолвной стайкой метнулись в одну сторону, в другую. Осмелев, уселись на мелкий и вязкий, как пластилин, песок и уставились на Адэра. А он вслушивался в мёртвую тишину за спиной, вдыхал солёный ветер, плечом чувствовал плечо Лайса и до рези в глазах всматривался в зыбкий горизонт.

Ждать пришлось недолго. Йола вынырнул в нескольких метрах от берега. Детей как волной смыло. Выйдя из воды, старик потряс седыми космами. Отжал низ холстяных штанин. Развёл сухощавые руки, покрутился на месте, подставляя солнцу утратившее упругость тело. Подбежавший юноша помог ему надеть рубаху и повязать на голову белый платок.

Йола подошёл к Адэру и поклонился:

– Мой правитель.

– Мне сказали, что ты вернёшься к ночи.

Старик указал на склон:

– Йола увидел, как спускались люди.

– Надо поговорить.

– Гостям надо пообедать.

– Не будем терять время. – Адэр хлопнул ладонью по днищу лодки. – Садись, Йола.